ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Нигел мне сказал, что один американец хотел купить у Боба поднос, — начал я.

— Так и было — и даже не один. Насколько я знаю, Боб получил два предложения, и оба от американцев.

— Неужели? Вы что-нибудь знаете про этого человека, мистер Ханнафорд?

Ханнафорд потянул себя за мочку уха.

— Мистер Гатт, как мне показалось, настоящий джентльмен — совсем не такой наглый, как большинство этих янки. Это человек средних лет, хорошо одетый. Мистер Гатт очень хотел купить у Боба поднос.

— Он предлагал цену — определенную цену?

— Нет, напрямую он этого не сделал. Ваш брат сказал, что до тех пор, пока не произведена оценка подноса, нет смысла предлагать ему деньги, а мистер Гатт ответил, что он заплатит Бобу ту сумму, в которую его оценят, как бы высока она ни была. Но Боб засмеялся и сказал, что, возможно, он не будет продавать его вовсе, поскольку это фамильная ценность. У мистера Гатта вытянулась физиономия, когда он это услышал.

— А что насчет другого человека?

— Молодого парня? Он не произвел на меня приятного впечатления, по моему мнению, он вел себя слишком высокомерно и вызывающе. Он не делал предложений — но был сильно разочарован, когда Боб сказал, что поднос не продается, и говорил с Бобом достаточно резко, до тех пор, пока его не одернула жена.

— Жена?

Ханнафорд улыбнулся.

— Не могу в том поручиться — он мне не показывал брачного свидетельства, но я решил, что это его жена или, возможно, сестра.

— Он не сказал, как его зовут?

— Сказал. Как же его имя? Халл? Нет, не так. Стедман? Нет. Подождите минутку, я сейчас вспомню. — Его большое красное лицо сморщилось от умственного усилия, а затем внезапно разгладилось. — Халстед — вот оно! Его звали Халстед. Он дал вашему брату свою карточку — я помню это, он сказал, что свяжется с ним, когда поднос оценят. В ответ Боб заверил его, что он только зря потратит время, и вот тогда Халстед проявил свою несдержанность.

Я спросил:

— Еще чего-нибудь можете про это вспомнить?

Ханнафорд покачал головой.

— Это, пожалуй, все. Да, мистер Гатт говорил еще, что он собирает подобные вещи. Одна из причуд американского миллионера, я полагаю.

Я подумал, что, по-видимому, скоро в окрестностях Котта станет тесно от наплыва богатых американцев.

— Когда это случилось? — спросил я.

Ханнафорд потер подбородок.

— Дайте мне подумать — это произошло после того, как в «Вестерн Монинг Ньюс» напечатали заметку; двумя днями позже, насколько я помню. А заметка появилась пять дней назад, так что это было в четверг.

Я сказал:

— Большое вам спасибо, мистер Ханнафорд. Как вы сами понимаете, эта история, возможно, заинтересует полицию.

— Я расскажу им то же самое, что и вам, — сказал он серьезным голосом и положил свою руку на мой рукав. — Когда состоятся похороны? Я хотел бы отдать Бобу свой последний долг.

Я еще не подумал об этом; слишком много событий произошло за столь короткий промежуток времени.

— Я не знаю, когда они будут. Сначала должны сделать экспертизу, — ответил я.

— Разумеется, — сказал Ханнафорд. — Было бы неплохо, если бы вы сообщили об этом Нигелу, как только узнаете все точно, а он даст мне знать. И остальным тоже. Боба Уила здесь все очень любили.

— Я так и сделаю.

Мы вернулись обратно в бар, где Нигел жестом попросил меня подойти. Я поставил кружку на стойку, а он кивком указал на противоположную сторону комнаты.

— Вон тот самый янки, который остановился у нас. Фаллон.

Я обернулся и увидел необыкновенно худого мужчину, сидящего со стаканом виски возле камина. Ему было около шестидесяти, его тело казалось костлявым и лишенным плоти, а загорелое лицо имело оттенок хорошо поношенной кожи. Пока я смотрел, его, кажется, зазнобило, и он придвинул свое кресло поближе к огню.

Я повернулся обратно к Нигелу, который сказал:

— Он говорил мне, что большую часть времени проводит в Мексике. Ему не нравится английский климат — он находит его слишком холодным.

4

Я провел эту ночь на ферме Хентри в одиночестве. Возможно, мне стоило остаться в Котте и избавить себя от излишних страданий, но я так не сделал. Вместо этого я бродил по пустынным комнатам, населенным призрачными фигурами из моих воспоминаний, все глубже и глубже погружаясь в депрессию.

Я был последним из Уилов — больше никого не осталось. Ни дяди, ни тети, ни сестры, ни брата — только я один. Этот большой дом, отвечающий эхом на звук моих шагов, был свидетелем оживленной процессии — шествия Уилов через эпохи — Елизаветы, Якова, Реставрации, Регентства, Виктории, Эдварда. Маленькая часть Англии, прилегающая к дому, на протяжении четырех столетий, в хорошие времена и плохие, обильно поливалась потом Уилов, от которых теперь остался только я. Я — маленький серый человек на маленькой серой работе.

Это было несправедливо!

Я обнаружил, что стою в комнате Боба. Кровать все еще была не убрана с тех пор, как я сдернул с нее одеяло, чтобы накрыть им Боба, и почти автоматически я заправил ее, накрыв сверху покрывалом. На столике возле кровати, как обычно, царил беспорядок, а в щели перед зеркалом располагалась коллекция фотографий без рамок — одна наших родителей, одна моя, одна Сталварта, его любимой верховой лошади, и прекрасный портрет Элизабет. Когда я взял его в руки, чтобы рассмотреть получше, что-то с легким стуком упало на туалетный столик.

Это была визитная карточка Халстеда, о которой упоминал Ханнафорд. Я взглянул на нее с безразличием. Поль Халстед. Авенида Квинтиллиана. 1534. Мехико.

Пугающе громко зазвонил телефон, и, подняв трубку, я услышал сухой голос мистера Монта.

— Привет, Джемми, — сказал он. — Я хочу тебе сказать, что ты можешь не беспокоиться об организации похорон. Я позабочусь обо всем вместо тебя.

— Это очень любезно с вашей стороны, — сказал я и закашлялся.

— Твой отец и я были хорошими друзьями, — сказал он. — Но, по-моему, я тебе не говорил, что если бы он не женился на твоей матери, то это сделал бы я. — Он повесил трубку.

Я провел эту ночь в своей собственной комнате, комнате, которую занимал всегда с той поры, когда я был еще ребенком. И этой ночью я плакал во сне, чего никогда не случалось с той поры, когда был ребенком.

Глава 2

1

Единственное, что я выяснил в ходе дознания, это имя мертвого мужчины. Его звали Виктор Нискеми, и он был американцем.

Вся процедура продолжалась недолго. Сначала была произведена официальная идентификация, затем я рассказал историю о том, как нашел тело Нискеми и моего брата, умирающего на кухне фермы. Дейв Гусан выступил со стороны полиции и предоставил ружья и золотой поднос в качестве вещественных доказательств.

Коронер разобрался со всем очень быстро, и вердикт, вынесенный им на Нискеми, был таков: застрелен при самообороне Робертом Блейком Уилом. Вердикт на Боба гласил, что он был убит Виктором Нискеми и неустановленной персоной или персонами.

Я подождал Дейва Гусана на узкой мощеной булыжниками улочке перед зданием муниципалитета, где происходило дознание. Он кивнул головой в сторону двух коренастых мужчин, удалявшихся по мостовой.

— Из Скотланд-Ярда, — сказал он. — Теперь это дело в их компетенции. Они берут в свои руки все, что может иметь международные связи.

— Ты хочешь сказать, это потому, что Нискеми был американцем?

— Верно. Скажу тебе кое-что еще, Джемми. На него имеется досье по ту сторону Атлантики. Мелкое воровство и вооруженное ограбление. Не более того.

— Этого хватило для Боба, — сказал я с горечью.

Дейв вздохом выразил свое согласие.

— Говоря по правде, в этом деле есть кое-что загадочное. Нискеми никогда не добивался большого успеха на воровском поприще, он никогда не имел достаточного количества денег. Это был своего рода пролетарий, думаю, ты понимаешь, что я хочу сказать. Вне всякого сомнения, у него не было денег на то, чтобы совершить такое путешествие — если только он не оказался втянутым в нечто более крупное, чем обычно. И никто не может сказать, почему он приехал в Англию. Здесь он должен себя чувствовать как рыба, вынутая из воды. Это то же самое, как если бы наш отечественный взломщик из Бермондси вдруг оказался в Нью-Йорке. Расследование в этом направлении продолжается.

6
{"b":"5389","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Огонь в твоём сердце
Маленькая книга BIG похудения
Непобежденный
Влюбиться в жизнь. Как научиться жить снова, когда ты почти уничтожен депрессией
Люкке
Академия Арфен. Отверженные
Наследница Вещего Олега
Девушка из Англии
Забытое время