A
A
1
2
3
...
59
60
61
...
75

Неожиданно тропа резко повернула налево, протянулась еще на сто ярдов и закончилась. Я остановился, не зная, куда идти, и тут внезапно увидел человека, лежащего на вершине бугра справа от меня. Он смотрел куда-то вдаль через полевой бинокль. Я судорожно вскинул винтовку и в тот же момент он наполовину повернул голову и небрежно спросил через плечо:

— Es usted, Pedro?[5]

Я облизал губы.

— Si![6] — ответил я, надеясь, что это правильный ответ.

Он снова прижал бинокль к глазам и возобновил свое наблюдение за тем, что находилось по другую сторону бугра.

— Tiene usted fosforos у cigarrillos?[7]

Я не понял его слов, но было очевидно, что это вопрос, поэтому я снова ответил «Si!» и, храбро забравшись на бугор, остановился прямо над ним.

— Gracias, — сказал он. — Que hora es?[8] — Он положил свой бинокль и повернулся посмотреть на меня точно в тот момент, когда я опустил на его голову приклад винтовки. Приклад попал ему в лоб прямо над правым глазом, и его лицо исказилось от внезапной боли. Я снова поднял винтовку и обрушил ее вниз с неожиданной для себя яростью. Вот что было уготовано Гарри. Чиклеро издал звук средний между стоном и хрипом, скатился с бугра и неподвижно замер.

Я бросил на него безучастный взгляд и пнул носком ботинка. Он не пошевелился, поэтому я повернулся, чтобы посмотреть, за чем он наблюдал. Отдаленный на четверть мили открытого пространства, передо мной лежал Уашуанок и Лагерь-Три. Я смотрел на него, наверное, так, как израильтяне смотрели на Землю Обетованную: слезы навернулись мне на глаза и, сделав несколько нетвердых шагов вперед, я издал хриплый крик в сторону отдаленных человеческих фигурок, снующих возле домиков.

Я неуклюже побежал и обнаружил, что, по-видимому, все силы внезапно покинули мое тело. Я чувствовал себя до смешного слабым и в то же время легким, жизнерадостным и необыкновенно просветленным. Я не знаю, был ли человек, которого я оглушил — или убил, единственным чиклеро, наблюдающим за лагерем, или у него имелись компаньоны. Несомненно, для человека с винтовкой не составило бы большого труда выстрелить мне в спину, пока я, запинаясь, брел по направлению к домикам, но выстрела не последовало.

Я увидел большую фигуру Джо Рудетски, повернувшегося чтобы посмотреть на меня и издавшего слабый крик удивления. Затем последовал небольшой пробел, после чего я обнаружил, что лежу на земле и смотрю снизу вверх на лицо Фаллона, принявшее озабоченное выражение. Он что-то говорил, но я не слышал его слов, потому что кто-то стучал по моим барабанным перепонкам. Его голова съежилась, а потом вдруг раздулась до огромных размеров, после чего я вновь потерял сознание.

2

Вода — чистая, холодная пресная вода — удивительная субстанция. Время от времени мне приходилось использовать ее для приготовления концентрированных супов; вы берете сухое порошкообразное вещество, выглядящее так же неаппетитно, как лекарственные травы из сумки знахаря, добавляете воды, и гоп-ля! — несколько сухих ошметков превращаются в душистый зеленый горошек и сочные овощи.

За неделю скитаний по джунглям мой организм был предельно обезвожен, и я сильно потерял в весе, но уже через несколько часов ко мне вернулись силы и бодрость духа. Вовсе не потому, что я выпил много воды, поскольку Фаллон отмерял мне ее буквально по капле, просто один вид стоящего рядом с моей кроватью графина, запотевшего от сконденсировавшейся на нем влаги, придавал мне уверенности, так как я знал, что достаточно протянуть руку, и вода в моем полном распоряжении. Замечательное ощущение! Так что я чувствовал себя значительно лучше, хотя, возможно, мне, как концентрированному супу, немного недоставало естественной свежести.

Фаллон, разумеется, хотел знать о том, что произошло более детально, чем я ему коротко и сбивчиво рассказал, когда пришел в лагерь. Он пододвинул себе стул и сел у изголовья кровати.

— Я думаю, вам стоит рассказать мне все с самого начала, — сказал он.

— Я убил человека, — произнес я медленно.

Он приподнял брови.

— Ридера? Вы не должны думать об этом подобным образом.

— Нет, не Гарри. — Я рассказал ему обо всем, что случилось.

Пока Фаллон слушал мою историю, его лицо приняло выражение испуганного недоумения, и когда я закончил, он воскликнул:

— Так значит, мы под наблюдением — и Гатт находится здесь!

— Во главе целой армии, — сказал я. — Это то, о чем вас хотел предупредить Пат Харрис, но вы не обратили внимания на его слова. Гатт привез сюда собственных людей из Штатов и завербовал чиклерос, чтобы те помогали ему в джунглях. И пожар в радиопалатке был не случаен — так же как и авария вертолета.

— Вы уверены, что это была диверсия?

— Так сказал Гарри, — ответил я. — И я ему верю. Я также думаю, что другой вертолет — грузовой, сгоревший в Лагере-Один, тоже был уничтожен в результате диверсии. Кроме того, ваш самолет задержан в Мехико. Мы здесь изолированы.

Фаллон выглядел мрачным.

— Сколько людей вы видели у Гатта?

— Я не останавливался, чтобы посчитать, — но от начала до конца я видел человек двадцать пять. С некоторыми из них я, конечно же, мог столкнуться дважды, но мне кажется, это верная оценка. — Я протянул руку и прижал ее к холодной стенке графина. — Я с большой степенью уверенности могу предугадать их дальнейшие действия.

— И каковы ваши предположения?

— Разве это не очевидно? Они собираются напасть на нас. Гатту нужны те ценности, что были извлечены из сенота, и прочие безделушки, которые мы могли найти. Они все еще здесь, не так ли?

Фаллон кивнул.

— Я должен был отправить их раньше. — Он поднялся со стула и подошел к окну. — Я никак не могу понять, почему вы — и Гатт — так в этом уверены?

Я чувствовал себя слишком усталым для того, чтобы кричать, но все же сделал попытку.

— Черт возьми, я ведь сам доставал эти изделия из воды, не правда ли?

Он повернулся.

— Но Гатт не знал об этом. Так откуда он мог узнать, если только кто-то ему не сказал? Мы никому ничего не говорили.

Я подумал над этим, а потом сказал мягко:

— После крушения я находился в джунглях целую неделю, а Гатт так и не перешел к активным действиям. Он уже здесь, и он готов, так что же его задерживает?

— Возможно, неуверенность, — предположил Фаллон. — Он не может знать точно, нашли ли мы что-нибудь ценное — ценное для него.

— Верно. Но все, что ему нужно сделать, это просто прийти сюда и убедиться в том, что полтора миллиона долларов ждут, чтобы их забрали.

— Более чем полтора миллиона, — сказал Фаллон. — Поль сделал большую находку в Храме Юм Чака. Предполагалось, что он не будет начинать раскопки, но он все же это сделал — и наткнулся на тайный склад храмовой утвари. Она бесценна, Джемми, ничего подобного раньше не находили. — Для Гатта ничто не бесценно, — заметил я. — Сколько она будет стоить для него?

— За нее нельзя назначить цены как за музейную коллекцию. Но если Гатт разделит все на части и будет продавать их отдельно, тогда, возможно, он сможет выручить еще полтора миллиона долларов.

Я хмуро посмотрел на Фаллона.

— И вы имели безрассудство утверждать, что в Уашуаноке нет никакого золота. Мы знаем, что Гатт способен осознать ценность наших находок и то, что он может продать их через Джеррисона. Так что же нам теперь делать? Просто отдать их в руки Гатту, когда он придет сюда со своими головорезами?

— Я думаю, что при сложившихся обстоятельствах будет лучше обсудить этот вопрос с остальными, — сказал Фаллон. — У вас есть для этого силы?

— Со мною все в порядке, — ответил я и спустил свои ноги с кровати.

Совещание проходило в мрачной и гнетущей атмосфере. Я рассказал свою историю, и после нескольких минут недоверчивого непонимания мне удалось вбить в их головы сознание того, что мы в опасности. Фаллона, разумеется, не пришлось убеждать, но Поль Халстед, как всегда, во всем противоречил.

вернуться

5

Это вы, Педро? (исп.)

вернуться

6

Да! (исп.)

вернуться

7

У вас есть спички и сигареты? (исп.)

вернуться

8

Спасибо. — Который час? (исп.)

60
{"b":"5389","o":1}