ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Родэ пожал плечами.

– Какое это имеет значение?

Они не смогли притащить баллон к сараям без дополнительной помощи, и Родэ пошел туда один, захватив с собой несколько трубок с наконечниками и бутылку с керосином, натекшим из бака в крыле. О'Хара осмотрел обломки фюзеляжа в надежде найти еще что-нибудь полезное, в особенности съестное. Последнее может стать самой серьезной проблемой, подумал он. Но ему удалось найти только плитку молочного шоколада в кармане сиденья Гриваса.

Родэ возвратился, ведя с собой Форестера, Виллиса и Армстронга. Попарно, часто меняясь, они начали тащить баллон в гору. Это была тяжелая работа, и каждый раз они могли нести его не больше, чем двадцать ярдов. О'Хара прикинул, что в Сан-Кроче он один мог бы взвалить этот баллон себе на плечи и протащить его целую милю, но высота высосала всю силу из их мускулов, и они могли работать лишь несколько минут, а потом наступало изнеможение.

Когда, наконец, добрались до сарая, то увидели, что мисс Понски поддерживает огонь в очаге обломками двери, которую Виллис и Армстронг сняли с соседнего сарая и разбили камнями. Виллис очень обрадовался топору.

– Теперь нам будет намного легче, – заметил он.

Родэ дал кислород миссис Кофлин и Агиляру. Миссис Кофлин оставалась без сознания, а старику он принес сильное облегчение. Кровь прилила к щекам, глаза оживились. Его племянница в первый раз со времени катастрофы улыбнулась.

О'Хара, сел перед огнем, чувствуя, как его тело впитывает тепло, и развернул свои карты. Он выбрал из них нужную и в одном месте поставил карандашом крест.

– Здесь мы изменили курс, – сказал он. – Мы летели по курсу сто восемьдесят четыре чуть-чуть больше пяти минут со скоростью, скажем, двести сорок миль в час. Значит, пролетели примерно двадцать миль. И это приводит нас… сюда. – Он поставил еще один крест.

Форестер заглянул в карту через плечо О'Хары.

– Полоса на ней не обозначена.

– Родэ сказал, что она заброшена, – пояснил О'Хара.

Родэ подошел, посмотрел на карту и кивнул.

– Вы правы. Мы здесь. Дорога с гор ведет к небольшому заводику. Он тоже заброшен, но там, возможно, живут индейцы.

– Это далеко?

– Около сорока километров.

– Двадцать пять миль, – перевел Форестер. – Это чертовски длинный путь в данных условиях.

– Это не так страшно, – успокоил Родэ. – Когда мы доберемся до долины, где течет река, мы спустимся на пять тысяч футов, и дышать станет значительно легче. А это километров шестнадцать по дороге.

– Мы выйдем завтра рано утром, – решил О'Хара. Родэ согласился с ним.

– Если бы у нас не было кислорода, я бы настаивал на том, чтобы идти немедленно. Но лучше переночевать в укрытии.

– А что миссис Кофлин? – спросил О'Хара. – Сможем ли мы нести ее?

– Мы обязаны нести ее, – ответил Родэ решительно. – На такой высоте она не выживет.

– Соорудим что-нибудь вроде носилок, – сказал Форестер. – Используем тряпичные ленты из одежды, какие-нибудь жерди. Или дверь, может быть.

О'Хара посмотрел туда, где, конвульсивно дыша, лежала миссис Кофлин, и сказал хриплым голосом:

– Я бы согласился, чтобы этот негодяй Гривас остался жив, если в это могло вернуть ей ноги.

II

Ночью миссис Кофлин, не приходя в сознание, скончалась. Утром ее тело нашли холодным и застывшим. Миссис Понски плакала.

– Я не спала почти всю ночь, а потом вдруг словно провалилась куда-то.

Родэ сказал серьезным тоном:

– Она все равно умерла бы. Мы ничего с этим не смогли бы поделать.

Форестер, О'Хара и Пибоди с трудом вырыли неглубокую могилу. Пибоди чувствовал себя лучше, и О'Хара подумал: Форестер, очевидно, прав, говоря, что все дело в похмелье. Тем не менее, пришлось его подталкивать, чтобы он помогал остальным.

Кажется, никто не спал хорошо ночью. Родэ сказал, что это еще один симптом сороче, и чем скорее они спустятся вниз, тем лучше. У О'Хары все еще болела голова, и он с готовностью согласился с этим.

Кислородный баллон был пуст.

О'Хара пощелкал стекло манометра, но стрелка упорно стояла на нуле. Он отвернул до отказа вентиль, приложил к нему ухо, но не почувствовал ничего. Ночью он несколько раз слышал тихое шипение кислорода – это Родэ ухаживал за миссис Кофлин и Агиляром. Кивнул ему.

– Вы что, весь кислород использовали ночью?

Родэ в изумлении посмотрел на прибор.

– Нет, я оставил немного на сегодня. Сеньору Агиляру он понадобится.

О'Хара прикусил губу и посмотрел туда, где находился Пибоди.

– Мне кажется, что сегодня утром он был очень оживлен.

Родэ прорычал что-то невнятное и сделал шаг вперед, но О'Хара схватил его за руку.

– Не надо, – сказал он. – Мы не сможем этого доказать. Может, я и ошибаюсь. В любом случае, ссора нам сейчас ни к чему. Давайте спускаться. – Он лягнул ногой баллон, и тот пусто зазвенел. – По крайней мере, не придется его тащить.

Он вспомнил о шоколаде и вынул его из кармана. В плитке было восемь кусочков, а их было девять человек. Он, Родэ и Форестер от своей доли отказались, а Агиляру дали дополнительную порцию.

Армстронг и Виллис, кажется, хорошо сработались друг с другом. С помощью топора они отодрали несколько досок от одного из сараев и соорудили примитивные носилки, просунув доски в рукава двух пальто. Носилки предназначались для Агиляра, который сам идти не мог.

Все надели на себя как можно больше одежды. Остальные вещи пришлось оставить в чемоданах. Форестер дал О'Харе толстое пальто.

– Если можно, постарайтесь не пачкать его, – сказал он, – оно из викуньи, стоит чертовски дорого. – Он улыбнулся. – Жена моего босса попросила купить. У старика скоро день рождения.

Пибоди стал ворчать, когда узнал, что ему придется проститься со своим багажом, и заворчал еще больше, когда О'Хара подвел его к носилкам. О'Харе пришлось сдержать себя, чтобы не дать ему тумака: во-первых, он не хотел открытой ссоры, во-вторых, не был уверен в том, что у него хватит для этого сил.

Итак, они оставили сараи и, взглянув еще раз на высокие вершины, начали спускаться. Дорога представляла собой узкую выбитую в скалах полосу. Шла серпантином, и на поворотах, как заметил Виллис, были видны следы взрывных работ Она была предназначена для однорядного движения, и лишь в некоторых местах на ней могли разъехаться две машины.

О'Хара спросил Родэ:

– Руду собирались вывозить на грузовиках?

– Нет, тут следовало бы построить тельфер – такую канатную дорогу с ковшами. Бензиновые двигатели здесь плохо работают, нужен поддув. Но эти месторождения еще только разведывались.

Вдруг Родэ резко остановился и уставился на землю. На снежной полосе были отчетливо видны следы автомобильных шин.

– Здесь кто-то был недавно, – заметил О'Хара. – С поддувом или без него. Я понял это раньше.

– Каким образом? – спросил Родэ.

– Самолетная полоса была очищена от снега.

Родэ молча похлопал себя по груди. О'Хара вспомнил, что у него был пистолет, и постарался представить себе, что бы произошло, если бы они вдруг наткнулись на засаду.

Хотя дорога шла вниз и была в общем-то нетрудной, нести носилки больше, чем сто ярдов, было тяжело. Форестер установил очередность, и когда одна пара выдыхалась, на се место заступала другая. Агиляр был в коматозном состоянии, и девушка шла рядом с носилками, тревожно вглядываясь в его лицо. Через милю они остановились передохнуть. О'Хара обратился к Родэ:

– У меня есть фляжка со спиртным. Я берег ее для момента, когда станет действительно трудно. Может, дать немного старику?

– Дайте-ка я посмотрю, – сказал Родэ.

О'Хара вынул фляжку из кармана и передал ее Родэ. Тот отвинтил крышку и понюхал.

– Аугардиенте. Не бог весть что, но сойдет. – Он с любопытством взглянул на О'Хару. – Вы такое пьете?

– Я бедный человек, – сказал О'Хара слегка вызывающе.

Родэ радушно улыбнулся:

– Когда я был студентом, я тоже был беден. И я тоже пил аугардиенте. Однако не рекомендую вам злоупотреблять этим. – Он посмотрел на Агиляра. – Я думаю, прибережем это на потом.

10
{"b":"5390","o":1}