1
2
3
...
29
30
31
...
54

Когда щелкнул замок, я был прямо за спиной Пончика, упирая в него ствол пистолета, чтобы он хорошо понял свое положение. Дверь открылась, и я, толкнув его вперед ладонью, завопил:

— Пожар!

Я последовал за вывалившимся в коридор Пончиком и через его плечо увидел испуганное лицо замершего от неожиданности охранника. В руке он держал какое-то оружие, но даже не поднял его, глядя широко открытыми глазами на летевшего на него Пончика и отблески пламени в комнате.

Ток воздуха ворвался в комнату через открытую дверь, и огонь начал разгораться всерьез. По-моему, охранник даже не заметил меня.

Я с силой толкнул Пончика еще раз, и он тяжело столкнулся с охранником. Они вместе рухнули вниз. Раздался выстрел, и кто-то вскрикнул. Скорее всего, охранник, так как у Пончика рот был заткнут.

Я перепрыгнул через извивающиеся тела и помчался по коридору, держа наготове пистолет со снятым предохранителем. В конце коридора была лестничная клетка. Я выскочил на нее и побежал вверх. Такое решение я принял еще накануне вечером. Любопытная вещь: люди, которые совершают побег из какого-нибудь дома, обычно стремятся сразу же попасть на первый этаж — почему их сразу же и хватают. Наверное, тут срабатывает инстинкт подавить.

Верхний этаж выглядел поскромнее, — видимо он предназначался для прислуги. Это означало, что мне надо остерегаться встречи с Таафе, если он действительно был прислугой, в чем, впрочем, я сомневался. Я двигался быстро и тихо, прислушиваясь ко все возраставшему шуму внизу. Оставаться в коридоре становилось опасным, и я нырнул в ближайшую комнату, держа перед собой пистолет.

В ней никого, слава Богу, не было, и я скрылся в ней очень вовремя, потому что тут же кто-то с тяжелым топотом пробежал по коридору. Я задвинул щеколду и подошел к окну. Окно выходило на другую сторону дома, и я в первый раз увидел окружающую местность, очень приятную на вид — холмистые поля, перелески и сине-зеленоватые горы на горизонте. Примерно в полумиле по дороге катился автомобиль. Там была свобода.

Больше, чем полтора года я не видел ничего, кроме каменных стен, и взор мой не проникал дальше, чем на несколько ярдов. Вид этого пейзажа вызвал неожиданный комок в моем горле, и сердце учащенно забилось. И не имело значения то, что небо было покрыто тяжелыми тучами, и налетевший порыв ветра бросил в окно пригоршню дождевых капель. Только бы выбраться на свободу — там меня уж никто не остановит!

Я возвратился к двери и прислушался. Внизу по-прежнему стоял шум, и, как мне показалось, огонь разгорался и, видимо, уже вышел из-под контроля. Я отодвинул щеколду и чуть-чуть приоткрыл дверь. До меня донесся голос Пончика:

— К черту огонь, мне нужен Риарден! Таафе, спускайся вниз к входной двери, Диллон, стань у задней. Остальные — обыскать дом.

Чей-то низкий голос произнес:

— Наверху его нет. Я только что там был.

— Ладно, — нетерпеливо сказал Пончик, — значит, остается первый этаж. Пошевеливайтесь!

Кто-то еще сказал:

— Пресвятая Богородица! Посмотрите, так ведь весь дом сгорит!

— Пусть сгорит. Все равно, если Риарден уйдет, нам тут делать нечего.

Я вышел в коридор и быстро пошел в противоположную от лестничной клетки сторону. Повернув за угол, я выскочил на заднюю лестницу и стал спускаться вниз, рассчитывая, что к ней еще не успеет никто добраться. Но очутившись на первом этаже, увидел, что задняя дверь широко открыта и перед ней стоит человек — вероятно, Диллон.

К счастью, он смотрел не в мою сторону, а вдоль широкого коридора, ведущего к парадной двери дома. Мне удалось проскользнуть незамеченным в боковой коридорчик, где я остановился и перевел дух. Разумеется, я справился бы с Диллоном, но тогда на шум сюда сбежалось бы вся их команда.

Первая дверь, которую я открыл, вела в какую-то каморку без окон и я перешел в следующую комнату. Это была продуктовая кладовая, и в ней — небольшое подъемное окно. Я закрыл дверь и занялся окном, не открывавшимся, видимо, в течение многих лет. Пришлось применить силу, и рама медленно, со скрипом полезла вверх. Я остановился и прислушался к звукам в доме. Сверху доносились тяжелые шаги, но Диллон вел себя тихо.

Я опять атаковал окно, и мне удалось поднять раму настолько, чтобы пролезть в образовавшуюся щель. Я просунул в нее голову и, протиснувшись, вывалился наружу в заросли крапивы. К счастью, рядом оказалась большая бочка для сбора дождевой воды, не позволявшая видеть меня со стороны заднего входа. Потирая обожженные крапивой руки, я осмотрелся и с некоторой досадой увидел, что территория вокруг дома, обнесена высокой каменной стеной. Единственные находившиеся в поле моего зрения ворота располагались как раз напротив двери, у которой стоял Диллон.

Струйка воды пробежала у меня по спине. Дождь усиливался, что было мне на руку. Если бы мне удалось выбраться на открытую местность, мои шансы уйти увеличились бы из-за плохой видимости. Но она была не настолько плоха, чтобы Диллон не заметил меня, подбирающегося к воротам.

Дождевая бочка плохо выполняла свое предназначение — она была старая и разбитая. Мне легко удалось вынуть из нее одну клепку, и я постоял немного, задумчиво примеривая ее к руке. Никто, и менее всех Диллон, не будет ожидать от меня движения в дом, а не из него, а одно из искусств ведения войны, как известно — атака в неожиданном направлении. Я взял клепку обеими руками, подкрался к двери и решительно вошел в нее.

Диллон услышал меня и заметил тень в дверном проеме, но не поторопился повернуть голову, полагая, что это кто-то из своих.

— Нашли его? — спросил он и только тогда увидел, кто стоит перед ним. Но времени предпринять что-нибудь у него уже не было. Я с силой опустил клепку ему на голову. Его череп оказался крепче, чем подгнившая деревяшка, разлетевшаяся на две части, но все же она помогла мне вывести его из строя.

Он не успел даже упасть, а я уже бежал к воротам, отбросив уже не нужный мне кусок клепки. Ворота оказались не запертыми, и в течение нескольких секунд я был снаружи и зашагал по сырой проселочной дороге. Но дорога была слишком открытой, и я, свернув влево, прижался к изгороди, отделявшей дорогу от поля. Дойдя до низенькой калитки, я перепрыгнул через нее и скрылся в кустах.

Я стоял под проливным дождем и смотрел на поле, пытаясь соотнести пейзаж с тем, что видел из окна верхнего этажа дома. Было ясно, что если пересечь поле и лесополосу, то за ней шоссе. И я быстро зашагал в этом направлении, не оглядываясь назад.

Только оказавшись под прикрытием деревьев, я остановился и осмотрелся: признаков погони не заметно, а над домом, оставшимся позади, как мне показалось, уже вился дымок.

Я пересек лесополосу и вышел на дорогу. Но тут до моего слуха донеслись стук копыт, знакомое мне мелодичное позвякивание и приятный свист. По дороге двигалась тележка, запряженная осликом. На козлах сидел человек, насвистывавший какую-то песенку. Позади него стояли два большие фляги, вероятно, с молоком, бившиеся друг о друга.

Я подождал, пока тележка проедет, стараясь понять, в какой стране нахожусь. Повозка с ослом вроде бы предполагала Испанию, но в Испании никогда не бывает таких дождей. Так же трудно было определить, какое здесь движение — право— или левостороннее. Повозка двигалась прямо по середине дороги.

Когда она удалилась, я вышел на дорогу и посмотрел в другую сторону. Оттуда приближался автобус, а неподалеку стоял человек, явно ожидавший его. Автобус шел по левой стороне, и это означало, что я еще в Англии. Уверился в этом и когда присоединился к стоявшему человеку. Он повернул ко мне свое обветренное крестьянское лицо и сказал:

— Прекрасное, доброе утро.

Я кивнул, и с полей моей шляпы хлынула струйка воды.

Но моя уверенность тут же поколебалась, когда увидел на остановке транспорт на двух языках. Одна — по-английски, а другая — на непонятном языке и даже не латиницей, а какими-то причудливыми буквами, которых прежде не видел, хотя они и показались мне слегка знакомыми.

30
{"b":"5391","o":1}