ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Точно, – подтвердил Уокер. – Настоящий крепкий парень. Мы держались друг друга после побега из лагеря.

– Трудно было бежать из плена?

– Легче не бывает, – ответил Уокер. – Охрана была с нами в сговоре. Двое из них даже пошли с нами проводниками – Альберто Корсо и Донато Ринальди. Мне нравился Донато… Пожалуй, он спас мне жизнь.

Увидев, что заинтриговал меня, Уокер с увлечением стал рассказывать свою историю.

Когда правительство в сорок третьем году пало, Италия оказалась во власти хаоса. Итальянцы не знали, чего ждать от немцев, и потому относились к ним настороженно. Тогда-то и появилась возможность бежать из лагеря, тем более заманчивая, что нашлись два проводника. Выйти из лагеря не составило труда, но все осложнилось тем, что немцы начали операцию по окружению всех военнопленных из числа войск союзников, находящихся на свободе в Центральной Италии.

– Тут я и попал в беду, – сказал Уокер, – мы тогда речку переходили…

* * *

…Внезапность нападения ошеломила их. Такая тишина вокруг стояла, лишь журчала вода да кто-нибудь тихо выругается, оскользнувшись на камне… И вдруг пулеметная очередь превратила ночь в кошмар с жутким визгом пуль, рикошетом отлетающих от речных валунов.

Два итальянца развернулись и открыли огонь из автоматов. Курце, взревев как бык, порылся в подсумке, свисавшем с его пояса, и вот уже его рука описала дугу. Громкий всплеск – и ручная граната, не долетев до берега, взорвалась в воде. Еще один бросок Курце – граната взорвалась на берегу.

Уокер почувствовал толчок в ногу и упал. Пришел в себя он от лившейся в рот воды. Свободной рукой пошарил вокруг, наткнулся на камень и в отчаянии уцепился за него.

Курце бросил третью гранату – и пулемет захлебнулся. Итальянцы, расстреляв обоймы, перезаряжали автоматы. Вокруг снова воцарилась тишина…

* * *

– Наверное, они приняли нас за немцев, – рассказывал Уокер. – Не могли же они предположить, что в них стреляют сбежавшие военнопленные. Счастье еще, что у итальянцев были автоматы. Так или иначе, но пулемет заткнулся.

* * *

Потом они подождали несколько минут, стоя на середине стремительного ледяного потока, не решаясь двинуться. Минут через пять Альберто негромко спросил:

– Синьор Уокер, вы живы?

Уокер с трудом встал и очень удивился, обнаружив, что все еще сжимает так и не выстрелившую винтовку. Его левая нога онемела и замерзла.

– Все в порядке, – ответил он.

Курце перевел дыхание и скомандовал:

– Ладно, пошли… Только тихо.

Они добрались до противоположного берега и, не передохнув, поспешили вверх по склону горы. Вскоре нога Уокера разболелась, и он начал отставать. Альберто возмутился:

– Нужно торопиться, склон надо перейти до рассвета.

Уокер сдерживал стон, когда ступал на левую ногу.

– Меня задело, – сказал он, – думаю, что задело.

Шедший впереди Курце спустился к ним и раздраженно спросил:

– Magtij[2], давайте живей, что вы тянетесь?

– Совсем плохо, синьор Уокер? – спросил Альберто.

– Что случилось? – Курце не знал итальянского.

– У меня пуля в ноге, – наконец признался Уокер.

– Этого только не хватало, – вздохнул Курце. На фоне ночного неба его фигура виднелась темной заплатой, но Уокер разглядел, что от нетерпения у него дергалась голова. – Мы должны добраться до партизанского лагеря затемно.

Уокер переговорил с Альберто, а затем перешел на английский.

– Альберто сказал, что здесь недалеко. Если свернуть направо, есть место, где можно спрятаться. Он считает, что кто-то должен остаться со мной, пока он сходит за подмогой.

– Я пойду с ним, – Курце аж зарычал. – А второй итальянец побудет с тобой.

Они двигались вдоль горного склона и вскоре оказались в узкой расселине. Низкорослые деревья создавали небольшое укрытие, а под ногами было высохшее русло реки.

Альберто остановился.

– Сидите здесь, пока мы не вернемся. И не вылезайте из-за деревьев. Постарайтесь как можно меньше двигаться.

– Спасибо, Альберто, – сказал Уокер.

Несколько коротких слов на прощание, и Альберто с Курце исчезли в темноте. Донато устроил Уокера поудобней, и они приготовились пережидать ночь.

Для Уокера это было тяжелое время. Болела нога, и он очень замерз. Они оставались в ущелье весь день, а к следующей ночи Уокер стал бредить, и Донато с трудом утихомиривал его.

Когда наконец пришла помощь, Уокер был без сознания. Очнулся он в комнате с побеленными стенами. Всходило солнце, и у постели, где он лежал, сидела маленькая девочка…

* * *

Уокер внезапно замолк и посмотрел на свой пустой стакан.

– Выпьем? – поспешил предложить я.

Уговаривать его не пришлось, и я заказал еще пару порций.

– Значит, так вы и выбрались, – сказал я.

Он кивнул.

– Да, так оно и было. Господи, как было холодно в те две ночи на той чертовой горе. Если бы не Донато, я бы умер.

Я спросил:

– Итак, вы были спасены. Но где же вы оказались?

– В партизанском лагере высоко в горах. Партизанское движение тогда только создавалось, по-настоящему оно заработало, когда немцы начали укреплять свою власть в Италии. Немцы были верны себе – вы же знаете этих наглых ублюдков, – а итальянцам это не нравилось. В общем, партизаны не могли не появиться. Местные жители их поддерживали, и вскоре партизаны даже могли проводить крупномасштабные операции. Конечно, все они были разными – от бледно-голубых до ярко-красных. Коммунисты ненавидели монархистов, монархисты ненавидели коммунистов, ну и так далее. Группа, в которую меня занесло, состояла из монархистов. Там я познакомился с Графом…

* * *

Графу Уго Монтепескали ди Тоди в то время перевалило за пятьдесят, но выглядел он моложе и был еще полон энергии. Смуглый, с орлиным носом, с короткой седеющей бородкой, раздваивающейся книзу на два воинственных рога. Его род считался древним уже в эпоху Возрождения, так что аристократом он был до мозга костей.

Поэтому он и ненавидел фашизм, ненавидел выскочек правителей с их претензиями, коррупцией, с их липкими загребущими руками. Для него Муссолини всегда оставался посредственным журналистом, который преуспел в демагогии и держал короля фактически под арестом.

Уокер познакомился с Графом в первый же день своего появления в горном партизанском лагере. Как только пришел в себя и увидел серьезное личико девочки. Она улыбнулась ему и молча покинула комнату. А через несколько минут в нее вошел невысокого роста широкоплечий человек с бородкой, похожей на щетину, и заговорил на английском языке:

– А-а, проснулись? Теперь вы в безопасности.

Уокер помнил, что задал какой-то бессмысленный вопрос.

– Где я?

– Разве это имеет какое-нибудь значение? – насмешливо спросил Граф. – В Италии, но от итальянских фашистов вы защищены. Лежите, пока не восстановите силы. Вы потеряли мною крови, так что постарайтесь отдыхать и есть, есть и снова отдыхать.

Уокер был настолько слаб, что ему ничего не оставалось, как снова улечься на подушку. Спустя пять минут вошел Курце, а с ним молодой человек с худощавым лицом.

– Привел эскулапа, – сказал Курце, – так, во всяком случае, он себя называет, но подозреваю, что он всего-навсего студент-медик.

Доктор, или студент, осмотрел Уокера и остался доволен.

– Через неделю будете ходить, – пообещал он, сложил свои инструменты в сумку и вышел.

– Придется присмотреть за этим скользким taal[3], – сказал Курце и поскреб в затылке. – Похоже, мы здесь надолго.

– И никакой возможности пробраться на юг? – спросил Уокер.

– Никакой, – решительно отрезал Курце. – Граф, этот гном с bokbaavdjie[4], говорит, что ближе к югу немцев больше, чем стеблей на маисовом поле. Он считает, что немцы собираются строить линию оборонительных сооружений южнее Рима.

вернуться

2

Господи (африкаанс)

вернуться

3

Грамотей (африкаанс)

вернуться

4

Борода (африкаанс)

3
{"b":"5392","o":1}