ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вид у Уокера был печальный, но он продолжал:

– Случай с Паркером заставил меня задуматься всерьез. Слишком уж все как на заказ – ребята погибали так нелепо. И когда погиб Донато, я смылся. Все равно от нашего иностранного легиона почти никого не оставалось. Я дождался момента, когда Граф послал Курце куда-то с заданием, собрал свои манатки, сказал «гуд бай» и подался на юг – к союзникам. Мне повезло – я добрался до них.

– А что же Курце?

– Он оставался с Графом до прихода американцев. Встретил я его в Йоханнесбурге два года назад. Перехожу улицу, направляясь в пивную, и вдруг вижу – туда входит Курце. Я и передумал, выпить-то я выпил, но только в другом месте.

Внезапно он вздрогнул.

– Нет, лучше держаться от Курце подальше. Между Кейптауном и Йоханнесбургом тысяча миль – должно хватить.

Он резко встал.

– Пошли выпьем, ради Бога!

Мы пошли и выпили, и не по одной.

Я чувствовал – Уокер что-то хочет мне предложить. Он говорил, что ему причитаются непонятно откуда деньги, что он нуждается в человеке, на которого можно положиться. Наконец он решился.

– Слушай, – начал он, – мой старик умер в прошлом году и мне причитается две тысячи фунтов, если удастся вырвать их из лап адвокатов. Я мог бы съездить в Италию на эти две тысячи.

– Конечно, мог бы, – сказал я.

Он прикусил губу.

– Хал, я хочу, чтобы ты поехал со мной.

– За золотом?

– Да, за золотом. Поделим поровну.

– А как же Курце?

– К черту Курце! – горячась, сказал Уокер. – Я не хочу иметь с ним дело.

Его предложение заставило меня задуматься. Я был молод, настроение в те дни – паршивое, а тут такое заманчивое предложение, если, конечно, Уокер не врет. Да хотя бы и врал, почему бы мне не прокатиться в Италию за его счет? Путешествие сулило интересные приключения, но я колебался.

– А зачем я тебе?

– Не справлюсь я один, – ответил он. – Курце я бы не доверился, а тебе доверяю, честное слово.

Я решился.

– Хорошо, договорились, но при одном условии.

– Выкладывай.

– Ты перестанешь напиваться, – сказал я. – Пока ты трезвый, все хорошо, но в пьяном виде ты невыносим. К тому же, сам знаешь, ты болтаешь много, когда наберешься.

Он скорчил самую серьезную мину.

– Согласен, Хал, больше не притронусь.

– Ладно, когда отправляемся?

Теперь-то я понимаю, какими наивными дурачками мы тогда были, собираясь без всяких хлопот вытащить из-под земли несколько тонн золота. Мы и не представляли себе, сколько изворотливости ума, усилий потребуется от нас, все это ожидало нас в будущем.

Уокер вздохнул:

– Адвокат говорит, что завещание вступит в силу только через шесть недель. Тогда мы сразу можем с тобой отправляться.

Мы частенько обсуждали с ним предстоящее путешествие. Собственно, практическая сторона дела Уокера не интересовала, он и думать не хотел о том, как достать золото из шахты, как переправить его. Он находился под гипнозом каких-то призрачных миллионов.

Однажды он сказал:

– Курце подсчитал, что золота там четыре тонны. По нынешним расценкам выходит больше миллиона фунтов! Да, там ведь еще лиры – коробки просто набиты ими. Ты даже представить себе не можешь, какое количество лир только в одной такой коробке.

– О них можешь забыть, – предупредил я. – Только вынешь такую бумажку, как тут же окажешься в лапах итальянской полиции.

– Совсем необязательно тратить их в Италии, – недовольно буркнул он.

– Тогда придется иметь дело с Интерполом.

– Да ладно, – нетерпеливо отмахнулся он, – забудем про лиры. Но там еще драгоценности: кольца, браслеты, бриллианты и изумруды! – Глаза его загорелись. – Бьюсь об заклад, что эти драгоценности куда дороже золота.

– Да, но их труднее сбыть, – сказал я.

Меня все больше и больше беспокоило его явно иллюзорное представление о практической стороне задуманного дела. Ситуация осложнялась еще и тем, что Уокер не говорил, где, собственно, находится этот свинцовый рудник, так что я был лишен возможности активно участвовать в подготовке нашего путешествия.

Он вел себя словно ребенок в предвкушении рождественских подарков. Я не мог заставить его подумать о фактической стороне дела и был готов отказаться от участия в этой безумной затее. Тем более что временами передо мной маячила перспектива низкооплачиваемой работы после длительной отсидки в итальянской тюрьме.

Вечером, накануне того дня, когда Уокер должен был пойти к адвокату подписать последние бумаги и получить наконец наследство, я зашел к нему в гостиницу. Полупьяный, он лежал на постели, рядом стояла бутылка.

– Ты же обещал больше не пить, – холодно сказал я.

– А, Хал, я не пью, совсем не пью. Только пригубил чуть-чуть, чтобы отметить событие.

– Будет лучше, если ты прервешь свое ликование и почитаешь газету.

– Какую газету?!

– Вот эту, – сказал я, вынимая из кармана сложенные газетные листы. – Вот, маленькая заметка в самом низу.

Он взял газету и тупо уставился на нее.

– Что я должен читать?

– Заметку под заголовком «Приговор итальянцам вынесен».

Заметка была крошечной, такие обычно используют в газетах для подверстки.

Уокер сразу протрезвел.

– Но они же не виновны, – прошептал он.

– Это, как видишь, не спасло их от веревки, – грубо ответил я.

– О, Господи! – воскликнул он. – Они все еще ищут.

– Конечно, ищут, – нетерпеливо сказал я. – И будут продолжать поиски, пока не найдут.

Интересно, подумал я, что их больше волнует: золото или документы?

Эйфорическим грезам Уокера был нанесен серьезный удар. Теперь ему придется взглянуть в лицо действительности и понять, что охота за золотом на итальянской земле сопряжена с опасностями.

– Тогда поездка отменяется, – медленно процедил он. – Мы не можем ехать туда сейчас. Подождем, пока все уляжется.

– А ты думаешь, уляжется… когда-нибудь? – спросил я.

Он поднял на меня глаза.

– Я не поеду туда сейчас, – сказал он с решительностью напуганного человека. – Все откладывается… на неопределенное время.

В каком-то смысле я почувствовал облегчение. В Уокере все-таки была какая-то слабина, смущавшая и беспокоившая меня. Я уже давно сомневался в целесообразности поездки в Италию, а теперь все решилось само собой.

Я ушел не простившись, так как он занялся своим привычным делом: наливал себе очередную порцию.

По дороге домой мне пришло в голову, что газетный репортаж в деталях подтверждал рассказ Уокера. А это было самым главным.

* * *

День уже клонился к вечеру, когда я закончил свой рассказ. В горле у меня пересохло, а глаза Джин стали больше и круглее.

– Прямо из историй Испанской армады, – сказала она, – или триллеров Хэммонда Иннеса. А золото все еще там?

Я пожал плечами:

– Не знаю. В газетах больше ничего не писали. Думаю, что там… если, конечно, Уокер или Курце не откопали его.

– А что было дальше с Уокером?

– Он получил свои две тысячи фунтов и начал потихоньку спиваться. Потерял работу и исчез с горизонта. Кто-то сказал, что он уехал в Дурбан. Во всяком случае, я его не видел с тех пор.

История с золотом захватила Джин, и вскоре мы стали играть, придумывая, каким способом можно вывезти из Италии четыре тонны золота незаметно, чисто теоретически. Джин обладала завидным воображением, и некоторые ее идеи были небезынтересными.

Собственно, проблема сводилась к тому, как практически можно вывезти четыре тонны золота не просто незаметно, а так, чтобы вообще никто не увидел груза.

В пятьдесят девятом году мы, благодаря строгой экономии, расплатились с банком. Верфь теперь целиком принадлежала нам, мы отметили это событие закладкой нового судна водоизмещением в пятнадцать тонн, которое я спроектировал для себя и Джин. Моя старая, надежная яхта «Королевский пингвин», родоначальница этого класса, идеально подходила для прибрежного плавания, но мы мечтали совершить как-нибудь путешествие по океану, а для такого плавания требовалась посудина побольше.

8
{"b":"5392","o":1}