ЛитМир - Электронная Библиотека

Ты по-настоящему талантлива. А в любовных сценах с Заком, знаешь, экран просто воспламеняется. Я думаю, если мы выпустим этот фильм в прокат и люди его увидят, все со мной согласятся.

— А почему я должна это делать?

— Да для себя же, — сказала Элеонор. — Я могла бы говорить: сделай ради меня, ради Зака, Фреда, но я не буду.

Пойми одно: я все знаю о вашем сотрудничестве с Дэвидом Таубером, Джейком Келлером, но мне на это плевать.

Это уже в прошлом. Единственное, что сейчас для меня важно, — фильм. Закончить его и выпустить. То же самое нужно и тебе. Ради чего? Ради самоуважения. Ты сказала, что ни от кого не собираешься убегать. Так не убегай! Сделай этот фильм! Ты хотела, чтобы мир увидел в тебе актрису. Ты за этим приехала в Лос-Анджелес. Ты заставила нас взять тебя на роль. Один Бог знает, как тебе это удалось, но ты сумела заставить…

Роксана слегка улыбнулась.

— ..и ты сумела сделать замечательный фильм. Все сейчас только и ждут, что ты уползешь умирать, Роксана. Слушай, я не собираюсь стоять тут и говорить, что твое прошлое прекрасно. Нет, ты вела себя плохо. Но если ты ждешь от меня этих слов, я сейчас же уйду, потому что на эту тему рассуждать не собираюсь. Я скажу лишь одно: мы не знаем твою историю целиком. Тебе было четырнадцать лет. Почему вдруг в Париже оказалась американская девочка? Как смогла проститутка-подросток за два года открыть бордель?

Но я сделала свой вывод из этой истории и могу сказать, что у тебя настоящая страсть к независимости. Ты вернулась в Штаты. Ты окончила частную школу. Ты создала себе новый образ. Сделала карьеру. Ты взбиралась все выше и выше по лестнице успеха в модельном бизнесе. Я не прошу тебя рассказывать все, Роксана. Я не берусь судить, я тебя не знаю, но прошу: прояви свою независимость. Перед всеми. Тебя не смогли сломать раньше. Так не позволь сломать сейчас.

Роксана Феликс разрыдалась.

— Эй. — Элеонор обняла рыдающую девушку, стала гладить по голове, укачивая, а та плакала. — Послушай, теперь все хорошо, дорогая, теперь все будет хорошо.

Над Маэ уже опустилась ночь, когда они прилетели. Звезды ярко сверкали над пляжем, кружились вокруг огромной оранжевой, низко висящей Луны. Такси проехало мимо отеля и остановилось на берегу возле неприметного ресторана, казавшегося закрытым. Элеонор заплатила водителю, помогла Роксане выйти из такси и проверила еще раз, горит ли свет в окне. Он горел — это служило сигналом, что Флореску ждет их вместе с Заком, Меган, Сетом, Мэри, Робертом, Джеком и всеми остальными.

— Ты уверена, что хочешь это сделать? — спросила она. — Знаешь, ты не обязана им рассказывать. Я могу пойти и просто объявить, что ты вернулась закончить фильм. Никто не посмеет тебя обидеть. Я поговорю с Фредом, и он проследит.

Роксана покачала головой, Длинные черные волосы блестели в лунном свете.

— Нет, я больше не хочу ничего скрывать. Если я смогу поговорить с ними, может, они меня поймут, как ты поняла. Простят за то, какой я была раньше.

— Ты смелая женщина, — сказала Элеонор.

— Ты тоже, — просто ответила Роксана.

Элеонор предложила ей свою руку, и они вошли в домик. Деревянная дверь открылась в теплую, наполненную запахами комнату, освещенную тремя масляными лампами. Фред и все остальные сидели вокруг длинного, стоявшего на возвышении стола, ели что-то вроде омаров и пили из высоких стаканов местный сладкий ликер. Голоса были громкие, хриплые, но, едва они вошли, в комнате стало тихо.

Элеонор почувствовала, как Роксана напряглась, когда тридцать пар глаз потрясенно уставились на них.

— Дамы, господа, — начала Элеонор. — Я попросила Фреда собрать вас на ужин, потому что мне хотелось дать Роксане возможность поговорить с вами. Я понимаю, для вас это сюрприз. Но Роксана решила вернуться и закончить фильм. Вы читали газеты, все это правда. Но Роксана намерена кое-что добавить к этому. Ей понадобилось большое мужество, чтобы принять такое решение. Выслушайте ее. — Она сжала руку девушки, потом пересекла комнату и села за стол рядом с Фредом Флореску.

Роксана сделала глубокий вдох и осталась стоять, освещенная мягким светом ламп, глядя на актеров, с которыми она еще недавно ссорилась. Они сидели и с любопытством смотрели на нее. Симпатии на лицах не было — так, некоторый интерес.

Но я не прошу их о сочувствии, сказала себе Роксана. Я просто хочу, чтобы они поняли.

— Меня зовут Роксана Феликс, — начала она. — По документам. Я сменила имя в девятнадцать лет. Прежде меня звали Хитер Пайпер, я родилась в Канзас-Сити двадцать четыре года назад. Мой отец работал на стройке, а мать — в местном супермаркете кассиром неполный рабочий день.

Мы жили бедно, но я мало что помню о том времени. Мне было четыре года, когда родители погибли в автокатастрофе. Потом я воспитывалась в приюте — у мамы не было родных, а брат отца не захотел меня брать. — Голос ее звучал ровно, без всяких эмоций и довольно сухо. — Я пробыла в приюте до одиннадцати лет. А потом меня удочерили вышедший на пенсию судья Эли Вудс и его жена. Вообще-то обычно детей усыновляют в младенческом возрасте, вы сами понимаете, но я была очень хорошенькой. А очень скоро я поняла, почему судья выбрал именно меня. За два дня до моего двенадцатилетия Эли зашел в ванную, когда я уже вымылась и стала вытираться. В ту ночь он явился ко мне в спальню и изнасиловал. — Она замолчала, с трудом сглотнула. — Он насиловал меня в течение двух лет и говорил, что, если я кому-нибудь расскажу, никто не поверит.

Что я сама его совратила и сама виновата. Я во всем призналась его жене, но она ударила меня по лицу, назвала дармоедкой, никчемной, неблагодарной девчонкой и грязной маленькой лгуньей. Через два года, когда мне исполнилось четырнадцать, я пошла в город и рассказала офицеру полиции. Он пообещал, что подаст жалобу. Но в тот вечер Эли пришел ко мне в комнату и избил в кровь. Потом сломал мне мизинец.

По щекам Роксаны полились слезы, и она никак не могла перестать плакать. К сожалению, она не видела лица, в ужасе уставившиеся на нее. Она собралась с силами и продолжила:

— Как только раны зажили, я стащила кредитные карточки, кошелек, драгоценности его жены и убежала. Я заказала билет в Париж, объяснив, что судья Вудс отправляет меня в путешествие. Сама не знаю, почему выбрала Париж. Может, он казался мне очень далеким, и у меня в школе было хорошо с французским. А судья не знал французского. Я подумала, что в Америке он меня выследит. В Париже я стала заниматься проституцией. Я ненавидела себя за это, но у меня не было другого способа быстро заработать много денег. Эли был богат и обладал большой властью в городе, и мне хотелось заработать не меньше. Я была хорошенькой и менее разборчивой по сравнению с другими девушками, поэтому получала довольно много. Я работала на улицах два месяца, потом с девочками по вызову для богатых бизнесменов, в шикарных отелях. Там-то я встретила еще двоих, которые занимались тем же. Одна хотела бросить своего сутенера, он грабил ее.

Я спросила, не согласится ли она работать на меня. Я пообещала ее не обижать. Мне было всего пятнадцать, но выглядела я старше. Я была совершенно холодная, твердая, безжалостная — ну вы меня знаете. В шестнадцать я арендовала дом для своих девочек на Елисейских полях, и мы преуспевали. Многие из девушек, которые работали на меня, потом стали моделями. Они сменили имя, вышли замуж, и тогда я подумала, может, и я смогу? Мне исполнилось восемнадцать, у меня был почти миллион долларов на счетах. Такая вот предпринимательница.

Она подавила рыдание.

— Итак, я получила новый паспорт, переехала в Калифорнию. Выбрала самую консервативную частную школу, которую только могла найти, католический монастырь, и связалась с модельными агентствами. Мой агент пытался подписать контракт во Франции, но я решила начать на новом месте, дома, где никто меня не знал. Я хотела стать самой известной, самой богатой, самой знаменитой женщиной во всем мире. Я дала себе слово никого не любить, никому не доверять, потому что никто никогда меня не любил. А все остальное вы знаете. Я все понимаю и не прошу у вас ничего, я просто хочу, чтобы вы поняли, почему я такая, и чтобы мы смогли закончить фильм. Элеонор убедила меня это сделать, чтобы потом, когда все это кончится, я смогла ходить, высоко подняв голову.

94
{"b":"5394","o":1}