ЛитМир - Электронная Библиотека

Том Голдман разочарованно вздохнул. Да, видимо, Элеонор надо время, чтобы она ему поверила. Но как тяжело находиться около нее, знать, что она носит его ребенка, и не иметь права обнять ее и приласкать.

— Элеонор, ты должна кое-что понять. Мы сделали так, как ты хотела. Мы заставили правление позволить нам закончить фильм. Мы сумели убедить Роксану вернуться на съемочную площадку и довести дело до конца. Но картина обошлась в сто двадцать миллионов долларов! Ты понимаешь, какой нужен рынок сбыта и все остальное, сколько нам надо заработать, чтобы вернуть эти деньги? «Звездные войны» стоили семь миллионов долларов. В творческом плане ты все сделала правильно, ты прекрасно реализовала проект, но давай посмотрим фактам в лицо. Мы проваливаемся, и проваливаемся очень здорово.

— Но вполне возможно, фильм станет хигом.

— Хитом? Ты говоришь о чуде.

Элеонор Маршалл подумала о ребенке Тома, который рос в ней.

— А я верю в чудеса, — улыбнулась она.

Том покачал головой.

— Ты просто не знаешь, когда надо уйти, да, Элеонор?

— Да, совершенно точно, — согласилась она. — Слушай, ты едешь на заключительную вечеринку в субботу? Я собираюсь заказать билет на самолет.

— Шутишь? — ответил Голдман. — После всего, через что мы прошли ради этого проклятого фильма, я не пропущу вечеринку, даже если обрушится двадцать муссонов.

Прощальный вечер киногруппы «Увидеть свет» был устроен на берегу под звездами. Том и Элеонор появились среди полного хаоса: сотни людей тащили коробки с вещами, с боем захватывали лифты, стаскивали свои чемоданы и оборудование в вестибюль отеля — почти все было готово, упакованное в ящики, в мешки из яркого пластика, для перевозки в сейшельский аэропорт на рассвете. Они почувствовали атмосферу праздника еще до того, как пошли на берег. Режиссер по свету, спотыкаясь, прошел мимо Тома, волосы его были покрыты липким кокосовым молоком.

Всеобщее облегчение после окончания трудной работы витало в воздухе. А стоило им ступить на мягкий и мелкий, как порошок, песок, как они оказались в атмосфере всеобщего безумия.

— Слушай, куда это мы попали? — спросил Том Элеонор, оглядывая сцену на берегу.

Четыре огромных костра были разложены на пляже, они выбрасывали столбы пламени в чернеющее небо. Видны были силуэты танцующих, которые прыгали как сумасшедшие вокруг костров под звуки чересчур громкого рэпа, доносившегося из усилителей, установленных непонятно где.

Флореску организовал стол на возвышении, он был весь завален едой, запах которой разносился на двести ярдов окрест. Креольские лобстеры, осьминоги под соусом карри, мясо акулы с имбирным соусом, невероятный рыбный суп. Только они приблизились, как кто-то подскочил и подал два высоких бокала, наполненных чем-то цветным.

— Что это? — устало спросил Голдман, обнимая Элеонор за талию.

— Ля пури, это местное, попробуйте.

Том сделал глоток и принялся ртом хватать воздух. Напиток обжег горло.

— Боже мой! Что это?

— Это забродивший фруктовый сок. Довольно крепкий напиток, — сказала девушка.

— Да уж, вкус нешуточный, — покачал головой Том, ставя бокал на стол.

— А есть у вас что-нибудь безалкогольное? — спросила Элеонор. — Я беременная.

— Конечно. — Девушка подала ей пластиковый кувшин с ситронеллой, легкой сейшельской минеральной водой с медом и лимонным соком.

— Я тоже этого выпью, — сказал Том Голдман.

— Эй, ребята, вы поздновато, — заметил Фред Флореску, подходя к Тому и шлепая его по плечу.

— Рад видеть тебя, Фред, — улыбаясь, сказал Том.

— Самолет задержался в Сингапуре, — объяснила Элеонор. — Как вы тут?

— Очень довольны фильмом, — ответил режиссер. — Я, ребята, должен вас поблагодарить — вы здорово потрудились, чтобы мы могли закончить. Мы сделали невероятный, потрясающий фильм. Он получит в Каннах Пальмовую ветвь в следующем году, он побьет все рекорды сборов.

— Правда? — спросила Элеонор.

— Это уж точно, — фыркнул Том.

Флореску насмешливо и торжествующе посмотрел на него.

— Да, нужно чуть больше веры, Том. Ты готов биться об заклад со мной? Ставлю сотню монет на то, что ты сделаешь по крайней мере тридцать миллионов дохода на этой картине. Идет?

— Договорились, — сказал Том, стукнув по руке Фреда. — Видит Бог, что я бы хорошо распорядился этими деньгами.

Дело в том, что после выхода «Увидеть свет» мы с Элеонор вылетаем из студии на улицу.

— Нет, без дела вы не останетесь. Можете работать со мной, — сказал Сэм Кендрик, внезапно возникая из темноты. — Картина уже в прошлом, но мы — нет. После развода я полностью погружаюсь в работу. Как раз сегодня утром мы заключили хорошую сделку с Троем Сэвэджем в «Юниверсал», так что я завален работой и мне нужна помощь. Вы будете охранять меня от пиратов. А я вам помогу поднакопить жирку, и вы немного округлитесь.

— Работать агентами? Сэм, ты накурился, что ли? — съязвил Флореску. — Кендрик — это машина, делающая деньги, жадная, безжалостная, ограниченная. Именно из-за этого я подписал с ним контракт.

— Все режиссеры — дети, инстинкт товарищества никогда не позволяет им угощать тумаками младшеклассников, — подхватил шутку Сэм.

— А что ты здесь делаешь, Сэм? По-моему, ты больше не представляешь Роксану Феликс, — с любопытством произнесла Элеонор.

Лицо Кендрика потемнело, он отвел взгляд.

— Нет, не представляю, — сказал он. — Но Фред, Зак и Меган — все еще мои клиенты. Как и другие партнеры звезд.

Я никогда об этом не забываю.

— А где Роксана? — спросила Элеонор. — Я бы хотела увидеть ее.

— Увидишь, и довольно скоро, — пообещал Флореску. — Зак и Роксана собираются выступить. Так что садись.

Он указал их места за столом. Все подтягивались поближе, усаживались, скрестив ноги, на песке, тесно устраивались на скамейках. Вдруг послышались приветственные возгласы, свистки, и Роксана Феликс, потрясающая в белом шелковом блестящем платье, с черными гладкими волосами, взобралась на кучу корзин, специально сооруженную ради такого случая.

— О, они действительно ее любят, — пробормотал Том Голдман.

— Да, она из сучьей королевы превратилась в мать Терезу, — громко прошептал Фред Флореску. — Каждое утро вставала очень рано, делала кофе для костюмерш, спрашивала, не надо ли кому-нибудь помочь — в общем, Роксана старалась изо всех сил, группа была просто потрясена.

Теперь все буквально молятся на землю, по которой она ступает.

«г Элеонор бросила взгляд на Сэма Кендрика, но он смотрел в сторону, когда Роксана начала говорить.

— От имени актеров я хочу поблагодарить группу, которая так много работала над фильмом, — сказала Роксана под громкие аплодисменты актеров вторых ролей. — Это вы, ребята, выстояли против испорченных манекенщиц, против студийных политиков, против сил природы, но другого выхода не было. — Раздался громкий хриплый смех. — Я должна высказать особую благодарность Меган Силвер за то, что она выводила нас из тупиков бессчетное число раз. — Послышались громкие аплодисменты и свист. — Зака Мэйсона за то, что вернул свою задницу обратно из джунглей и мне не пришлось играть любовные сцены с трупом.

Хотя, с другой стороны, может, это было бы предпочтительнее… И наконец, я должна сказать, что всегда мечтала работать с самым талантливым режиссером Америки. И когда приеду домой, я сразу позвоню Квентину Тарантино и попрошу его взять меня на пробу.

Присутствующие взорвались смехом, закричали, завизжали, а Роксана поклонилась и села, послав воздушный поцелуй Флореску.

— Вот стерва! — завопил он, радостно улыбаясь.

На месте Роксаны возникла высокая, мускулистая фигура Зака Мэйсона. Черные волосы рассыпались по плечам, а широкогрудый силуэт четко выделялся на фоне костра.

— Боже, до чего хорош, — прошептала Элеонор.

— Парень как будто накачан железом, с тех пор как вышел из больницы, — объяснил Фред. — Он сказал, что собирается на гастроли и ему надо быть снова в форме.

97
{"b":"5394","o":1}