ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Бедняжка не знала, что благородные поэты неблагородных балерин не привечают, видят в них только Невский Проспект из повестей древнего писателя фон Гоголя.

Крики балерины меня измучили окончательно, и я ушёл с головной болью, журил в душе Театральное сообщество, что допускает поругание прохожих эстетов, словно мы – гости на своём пиру.

И сейчас, сударыня, вы полагаете, что я имею мужской интерес к вашим формам: выпуклым ягодицам, телу с единственным кустиком волос - необитаемый остров, к нежному изгибу шеи, неправомерно синхронным грудям, стройным лебяжьим ногам и к каморке с искривленными губами смотрителя персикового сада.

Нет, нет и нет, миледи!

Моя дама сердца – далёкая Сессилия Гарсиа Ганди Маркес Делакруа, Принцесса, сравнимая только с тремя рассветами подряд.

Обстоятельства сложились так, что я стал невольным свидетелем её похищения, отчего и оказался в конечном итоге в моральном патруле и рядом с вами, будто Судьба зубами выхватила у меня кисточку для рисования и бросила к вашим ножкам.

Ни телесного, ни романтического влечения я к вам не испытываю: будь вы в бальном платье, или, как сейчас – без ничего.

Не испытывал бы и к другой женщине; я же не животное, что набрасывается на самку, независимо от её мировоззрения, вероисповедования, цвета кожи и убеждений, сравнимых с убеждениями поэта баснописца.

Продолжайте свой моцион в будуаре природы, вы меня не возмущаете, и я вас не ощущаю, потому что вы – не дама моего сердца – так петушок проходит без интереса мимо каменой курочки.

— Не ощущаете? – девушка распрямилась, стремительной тенью упала к ногам графа Якова фон Мишеля, схватила рукой за гульфик, словно ловила проворную рыбку. – Гм… не ощущаешь, а я тебя не возмущаю присутствием.

Полагаю, что, если прилягу головой к вам на колени, то и тогда не вызову у вас возмущения и ощущения, будто мы строили дом, а потом распиливали на дощечки.

Впервые со мной подобное, чтобы мужчина меня не ощущал, даже в последнем измерении, когда я вынужденно завязла в болоте.

Не лжете мне, сударь, и не из тех вы, которые мужчина с мужчиной, будто дети малые на сеновале.

Воистину, вы – благородный, и преданы даме своего сердца, как нитка иголке.

Не знаю: приводит ли меня в восхищение ваша стойкость, или вызывает зубную боль ниже поясницы.

Вы – благородный, но – бедный, а бедные меня не интересуют, и я вас сейчас также не ощущаю и не замечаю, как вы меня, или вы отводите взор от непристойности на кожаном диване. – Девушка ловко встала на руки, развела ноги в шпагате, упала мягко, по-беличьи, затем плавно пробежала вокруг графа Якова фон Мишеля, извивалась, обмахивалась букетом полевых цветов, приседала, томно дышала, и в завершении опустила правую горячую ладошку на термометр графа Якова фон Мишеля: — Даже игры мои луговые вас не заинтриговали, сударь!

Воистину, счастлива леди вашего сердца, и, если бы я носила шляпу, как вы, то сняла бы перед вами шляпу, даже не обратила бы внимания, что я – девушка, и для вас – неблагородная, словно бритва под прессом.

Друг! Друг мой! – девушка в порыве искренности распахнула себя, схватила графа Якова фон Мишеля за руки, будто выкручивала на плахе: — Никогда у меня не было друга среди благородных; от вас толку – ноль, оттого, что — бедный, но у вас, наверняка, найдется друг богач с кладами в каждой комнате и с подушкой, набитой бриллиантами.

Рекомендуйте меня при случае: уверяю, что оправдаю доверие, или сожгу вас на Красной Площади!

Всё умею, ко всему способна, удержу богача на его же кукане.

Все правила удержания у мужчины по теории Эсаула Георгия знаю, как свои пять бластеров.

«Случайно» с ним познакомлюсь, вы сообщите мне о месте и времени, а я подойду, и перед объектом либо платочек оброню, либо каблук сломаю (каблук бутафорский), либо ещё случайность – метод случайности; клиент и не заподозрит, что всё подстроено, словно в Египетскую пирамиду камень подложили из другого века.

Да что «случайности», – девушка в восторге хлопнула в ладоши – груди отозвались роскошным колыханием праздничных колоколов, – другие методы не менее значимые, а все вместе – клей «Супермен».

Утром, днём, вечером стану названивать богачу, доказывать, что мы – родственные души; привыкнет ко мне, без моих звонков превратится в безмозглого вепря и в медузу.

Незатейливо при встречах дам богачу возможность позаботиться обо мне, даже маменькины сынки любят, когда их хвалят за усердие, штаны не наденут, а щёки уже розовеют двумя Аврорами.

Глупые простушки не знают, заботятся о богачах, поэтому – в пролёте, как мининаноснаряд над танком.

Истерику закачу богачу – свет с копейку ему покажется, а домашняя кошка превратится в старуху с седой бородой ниже лап.

Богачи любят истеричек, все богачи женятся на истеричках, а в любовницы берут покладистых, робких конфузливых мышей.

Всякой работы буду избегать, хотя люблю по куне и по саду; но богачам нравятся только ленивые, холеные бездельницы.

Не позволю над собой смеяться, никаких шуточек, даже о птичках; над иронией разрыдаюсь, а от сарказма упаду в обморок, ноги выше головы, а под юбочкой – как всегда – только естественное моё.

Богатые уважают девушек, которые не позволяют над собой смеяться, словно в смехе спрятан яд никотин для лошадей.

Придумаю общего врага; общий враг цементирует семью, а склоки, пересуды после ужина, обсуждение дурной подруги или общего врага – путь к удержанию богача, как веревкой удерживают козу над пропастью во лжи.

О своих изменах – ни-ни, ни слова, промолчу, сглотну обиду, о любовниках не поведаю, хотя очень хочется, чтобы лох муж знал, как меня обожают со всех сторон.

Нельзя богатому мужу говорить о своих изменах; бедному – всё можно, он стерпит, а богатый – не золотой унитаз.

Никаких компьютеров, телефонов, если рядом муж – мужчины не любят, когда в их присутствии жены отвлекаются на грибы и на электронику, пусть даже показывают последний сериал с репейниками и клетчатыми юбками на Новошотландцах.

В постели я буду падать в поддельные обмороки, доказывать импотенту мужу, что лучше его никогда не видела мужчину в своей постели.

От его ласк я, якобы, схожу с ума, падаю в обмороки, брежу наяву, кричу, что я – Снегурочка в красных башмачках.

Муж всегда меня найдет дома, в том же положении, как и оставил, будто мраморную скульптуру Венеры.

Мужчинам нравится, если жена дома ждёт, не колышется, а лениво перекатывается по дивану из кожи индейки.

Шутки, да, каждый мужчина полагает себя записным остряком, шутит, балагурит; и смех над его шутками – обязателен для жены, как обязательны носки для замерзающего пингвина.

Мой муж богач выдавит шутку, а я от смеха загнусь, описаюсь даже, повисну у него на руке, запутаюсь в своих длинных ногах – высшее мастерство в охмурении лохов, словно вышла на охоту на похитителя анализов мочи.

Убедила ли я вас, монсеньор? – девушка отошла от графа Якова фон Мишеля, выгнула ласковую (погладить хочется) спину, подняла ногу выше головы, била в небо. – Только предоставьте мне олигарха, сверх богача; на меньшее я свои таланты и красотищу не стану разбрасывать; вы же не читаете стихи лягушкам.

Не желаю посредственного мужа и нищего отца моих золотушных детей – плюнул и разбежались, как в сказке о визитах с добрыми намерениями к Бабе Яге.

Мой отец изнасиловал меня, когда мне исполнилось семнадцать лет — возраст тринадцатой ступени посвящений в женщины воины.

На моей Планете Амазонок мужчины долго не живут – сбегают, но изредка возвращаются посмотреть на дочерей – так ручей возвращается к истоку.

После бала и стрельбища я с подружками перебрала фиолетового крепкого – знаю, что вы, благородные, вино отрицаете, не морщите лоб, мужчина, вы же не пастух – и заснула, будто умерла.

В ту ночь отец прилетел, привёз мне в подарок заводную куклу, несмышлёный, как все мужчины без топора в руке.

Ослепленный моей нагой красотой – вы не ослепли, а отец ослеп от моей красоты, – набросился и совершил надо мной шляпное дело, потому что дело в шляпе, а я шляп я не ношу, оттого, что волосы – моя шляпа.

3
{"b":"539462","o":1}