ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

24 февраля 1875 г. Войноральский был заключен в Петропавловскую крепость в Петербурге, где находился в одиночной камере свыше 10 месяцев. После этого он был переведен в открывшийся летом 1875 г. дом предварительного заключения. Здесь и были размещены в ожидании суда народники.

Деятельный характер Войноральского не позволял ему спокойно ждать конца следствия. Он решил бежать. Ему и Ковалику удалось привлечь на свою сторону двух тюремных надзирателей -- Мельникова и Ерофеева. Товарищ прокурора распорядился разместить Войноральского и Ковалика на разных этажах дома предварительного заключения и подальше друг от друга. Однако благодаря стараниям надзирателей камера Войноральского оказалась под камерой Ковалика, и друзья могли общаться между собой перестукиванием по трубам вентиляции.

Однажды Войноральский постучал Ковалику по трубе:

-- Надо вместе обсудить побег, когда будет ночное богослужение. Я постараюсь уговорить надзирателя Ерофеева выпустить меня из камеры.

Ковалик ответил:

-- Я попробую поговорить с надзирателем Мельниковым, чтобы он отпер камеру и мы могли остаться вдвоем в моей камере на ночь.

Переговоры состоялись, и согласие надзирателей было получено. Видимо, Ерофеев и Мельников попали в надзиратели случайно. Они иногда вступали в разговор с заключенными и начинали понимать, что эти люди не такие, каких им приходилось встречать в своей жизни. С каждой новой беседой надзиратели все больше проникались сочувствием к политическим. Слова о страданиях народа и несправедливом устройстве жизни трогали до глубины души. Наконец, вопреки своим служебным обязанностям они решили помочь бежать Войноральскому и Ковалику, считая это святым делом. Мельников и Ерофеев обещали сделать копии ключей от камер и отвлечь внимание других тюремщиков в случае необходимости.

Перед ночным богослужением надзиратель Мельников пропустил Войноральского в камеру Ковалика, и друзья остались на некоторое время вместе и наметили план побега. В ночь с 8 на 9 апреля оба надзирателя ушли спать в одну из свободных камер, находящуюся в противоположной стороне от камеры Войноральского. К этому дню в распоряжении Ковалика и Войноральского оказались ключи от камер. Ковалик, отперев свою камеру, спустился к Войноральскому и выпустил его. Затем они вышли на галерею третьего этажа, привязали к перилам веревку, свитую из изрезанных и связанных вместе кусков пледа, полотенец и простынь, открыли окно и стали спускаться вниз на Захарьевскую улицу.

Была довольно светлая петербургская ночь. Недалеко оказался извозчик. Благополучно спустившиеся беглецы уже садились в пролетку, как вдруг раздался крик прохожего, который принял их за уголовников. План побега сорвался. И беглецы, и надзиратели понесли суровое наказание. Надзиратели были арестованы, а Войноральского и Ковалика посадили на несколько дней в карцер. Карцер представлял собой помещение без окон, где арестованные находились в абсолютной темноте на голом асфальтовом полу. В нем было трудно дышать из-за жары, создаваемой находящейся рядом котельной. Обессиленными и чуть живыми вышли Войноральский и Ковалик из карцера.

С 26 июля 1876 г. Войноральского и других "наиболее опасных преступников" до начала суда перевели в Петропавловскую крепость. А примерно за 5 месяцев до этого в дом предварительного заключения был помещен и И. Н. Мышкин, доставленный в Петербург после неудавшейся попытки освободить Н. Г. Чернышевского. Мышкин действовал решительно, смело, изобретательно, но он не смог предусмотреть всего и не знал последние инструкции в отношении контроля за охраной Чернышевского. После отбытия им срока каторги Чернышевского перевели в Вилюйск. Этим власти хотели изолировать его от всего мира в одном из наиболее глухих мест Сибири. За каждым шагом Чернышевского в Вилюйском остроге следили. Острог был окружен непроходимой тайгой. В острожной камере было мало света и сыро. Все это должно было, по замыслу властей, подрывать здоровье Чернышевского. Попытки освободить Чернышевского предпринимались многими революционерами. Но проникнуть к нему в Вилюйск удалось только Ипполиту Никитичу Мышкину. Добравшись до Иркутска, он сумел в иркутском жандармском управлении расположить к себе писаря. От него Мышкин получил нужные бланки документов, сделал слепок печати и скопировал нужные подписи жандармских офицеров. После этого он устроился в телеграфную школу Иркутского телеграфного округа для изучения профессии телеграфиста. Получив нужные бланки депеш, которые приходит в жандармское управление из Петербурга, он оформил подложные документы для подтверждения его полномочий о переводе Чернышевского из Вилюйска в другое место. 12 июля 1875 г., переодетый в жандармскую форму, Мышкин добрался до места заключения Чернышевского и предъявил жандарму предписание о выдаче Чернышевского поручику Мещеринову (под такой фамилией выступал Мышкин) для перевода в Благовещенск. Жандарм отказал в выдаче Чернышевского, поскольку совсем недавно из Петербурга было получено предписание якутскому губернатору не допускать к Чернышевскому никого, несмотря на любые официальные документы. Это было связано с донесением царской агентуры из-за границы о готовящейся очередной попытке освобождения Чернышевского. О приезде поручика Мещеринова в Вилюйск сообщения от якутского губернатора не поступало. Мышкину пришлось заявить, что он поедет к якутскому губернатору и выяснит причины этих безобразий. В сопровождающие ему навязали двух казаков. По дороге, отъехав подальше от Вилюйска, Мышкин попытался отделаться от них, ранил одного казака и скрылся в лесу. Но он не знал местности и вскоре был обнаружен здешними властями. Его заковали в кандалы, поместили сначала в якутскую, а затем в иркутскую тюрьму. Однако ничего не добившись от Мышкина, власти отправили его в Петербург, куда он прибыл в январе 1876 г.

Порфирий Иванович Войноральский, как и другие узники дома предварительного заключения и Петропавловской крепости, дожидаясь суда долгих три года, задумывались над причинами неудачи своего плана поднять крестьян на восстание. Они пытались опереться на стихийный протест крестьянства в борьбе за землю и волю, верили, что крестьяне, привыкшие к общинным порядкам, сразу воспримут социалистические идеи переустройства общества. Но этого не произошло. Отдельные проявления недовольства нигде не вылились в значительные выступления, кроме восстания крестьян в Чигиринском уезде Киевской губернии в 1876 г. Здесь группа Стефановича использовала недовольство крестьян введением подворного землепользования. Стефанович играл на вере крестьян в доброго царя, предложив быть их ходоком к государю. Через некоторое время Стефанович сделал вид, что якобы вернулся и рассказал крестьянам о своей встрече с царем. Царь, по словам Стефановича, будто бы велел ему передать крестьянам, что назначает его своим комиссаром для создания крестьянской вооруженной дружины. Вооружение крестьян происходило почти открыто, и число дружинников насчитывало несколько сот человек. Но по доносу начались аресты. Руководители восстания и масса дружинников были арестованы. Многих отправили в ссылку в Сибирь.

Войноральский и его товарищи позднее узнали о Чигиринском восстании и, как большинство народников, не одобрили тактику, рассчитанную на укрепление веры крестьян в справедливого царя.

Для всех участников "хождения в народ" стало ясно, что поднять народ на восстание не удастся без создания тайной централизованной организации, которая должна сплотить силы народников.

Попытку создания Всероссийской социально-революционной организации оставшиеся на свободе народники предприняли уже поздней осенью 1874 г. в Москве. Образовался кружок "москвичей", куда вошли вернувшиеся из-за границы обучавшиеся гам студенты и студентки, а также петербургские рабочие, осевшие в Москве. Это была первая организация, в которой объединились вместе интеллигенция и рабочие.

Русские девушки уезжали учиться за границу -- в Швейцарию, Германию, Францию -- получать высшее образование, так как не имели такой возможности у себя на родине, но страстно хотели овладеть науками, чтобы активно участвовать в общественной деятельности наравне с мужчинами. Среди них были сестры Вера и Лидия Фигнер, Софья Бардина и многие другие, Русское правительство потребовало от студенток прекращения учебы и возвращения на родину под угрозой запрещения им любой деятельности в России. Это только усилило среди девушек дух протеста и решимость бороться с царским деспотизмом.

20
{"b":"53956","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Наверно, я еще маленький
Невозможный мужчина
Химчистка на вашей кухне. Все для идеальной чистоты дома. Моем, чистим, полируем своими руками
Ангел влияния
Те, кто делает нас лучше
Граница лавы
Сладости без сахара. Пирожные, торты, печенье, конфеты
Незнакомка из кофейни
Конец лета