ЛитМир - Электронная Библиотека

Раздался тяжелый скрип, дубовая дверь в ее спальню открылась.

– Я так и знал, что ты прячешься где-то здесь, – заявил Чарлз. В его тихом голосе звучало обвинение. – Все ждут тебя. Это ведь твой вечер, Лиззи!

– Никто меня не спросил, хочу ли я этот вечер.

– Ты снова все портишь, как всегда. Мама поверить не может, что ты такая эгоистка. Неужели не знаешь, что Дэвид Фэйрфакс тебя заждался?

– Меньше всего меня волнует Дэвид.

– А что за платье на тебе? Это не то, которое тебе купила мама.

Он был раздражен. Элизабет посмотрела на блеклое зеленое платье от Лауры Эшли с огромным бантом сзади, лежавшее в кресле. Она отвергла его. Прекрасно понимая, что ей не удастся избежать отвратительного бала, Элизабет прокралась ночью в бабушкину комнату и тихонько вынула из ее сундука платье, завернутое в белую хрустящую бумагу. Оно пролежало почти шестьдесят лет. Вот это настоящий бальный наряд – облако бледно-золотистого шелка, украшенное кремовыми кружевами, с корсетом из китового уса, с нижними юбками, отделанными кружевами цвета слоновой кости. Еле заметная золотая нить заткана в ткань юбки, а по лифу рассыпаны крошечные, как пыльца, жемчужинки. Оно было сшито будто бы для Элизабет – так прекрасно подошло ей, высокой и гибкой; маленькие груди приподнялись и округлились, а юбки элегантно колыхались при ходьбе. Она забрала кверху рыжеватые волосы, украсила себя топазовыми удлиненными серьгами и надела атласные туфельки абрикосового цвета на каблуках.

Пусть отец только попробует не обратить на нее внимания.

– Это бабушкино платье, – сказала Элизабет. – А теперь, Чарлз, пожалуйста, уходи.

– Хорошо, я уйду, но тебе лучше спуститься. Иначе отец сам придет сюда и стащит тебя вниз…

Да, он на это способен, Элизабет не сомневалась. Ей придется предстать перед родителями и их друзьями.

Глубоко вздохнув, леди Элизабет Сэвидж взяла себя в руки, открыла дверь спальни и медленно направилась вниз по винтовой лестнице, на бал, устроенный по случаю ее шестнадцатилетия.

Глава 3

– Я тебе уже говорила: сегодня вечером я не смогу рано вернуться домой. У меня занятия по экономике, – заявила Нина.

– Да? А нам что прикажешь делать? Кто проверит товары?

Нина пожала плечами. Они стояли и спорили в маленькой тесной кухне, касаясь плечами друг друга, пока Нина мыла тарелки. Элен небрежно проходилась по ним полотенцем и ставила в проволочную сушилку.

– Тебя никогда нет дома, ты или учишься, или болтаешься со своими друзьями, на мать у тебя не остается времени, – с упреком говорила она дочери.

– Мам, но мне же надо ходить в школу. Потом у меня эта работа, в «Дуэйн Рид», – сказала Нина, слишком уставшая, чтобы спорить.

По выходным она работала в местном аптечном магазине. А три вечера в неделю ей надо было выглядеть как можно свежее, ради Джеффа. Так что домашние дела для нее были чрезмерной нагрузкой. Родители могли бы сами справиться.

Мистер Дэвид был прав. Учитель математики как-то вызвал Нину и выложил все начистоту:

– Нина, я должен с тобой поговорить. Меня волнуют твои оценки. Они стали гораздо хуже. – Он посмотрел на хмурую Нину, которая от волнения теребила юбку, и продолжил: – Похоже, ты не можешь сосредоточиться. У тебя очень усталый вид. Сестра Агнес говорит, что на прошлой неделе ты даже заснула на лабораторных занятиях по химии.

– Извините, сэр, я постараюсь…

– Я думаю, дело не в этом. – Он помолчал. – У тебя дома неприятности?

Нина напряглась.

– Нет, сэр.

Питер Дэвид мягким движением руки указал своей самой любимой ученице на кресло, размышляя, как разрешить возникшую проблему. Он желал Нине Рот добра. У девочки настоящий талант к экономике, данный от природы, ничего подобного ему не доводилось встречать, с тех пор как он покинул Гарвард. То, что большинство других учителей считало робостью, он воспринимал совершенно иначе: Нина обладала железным характером. Сейчас Нина – нескладный, неуклюжий подросток, но она девочка с крепким внутренним стержнем. Нина Рот предназначена для великих дел.

А сейчас все может пойти прахом. Оценки плохие, работы утратили блеск, стипендия, которая, как недавно казалось, бесспорно, будет принадлежать ей, ускользала.

Мистер Дэвид чувствовал какое-то родство с этой девочкой. Он навел о Нине Рот справки, когда она только появилась в колледже Святого Михаила. Отец – бездельник, мать – пьяница, дочь почти в одиночку тащит на своих плечах семейный бизнес. Так что неудивительно, что у нее столь ясные представления об основах экономики. Не стоило больших усилий понять: недостатки родителей Нина компенсировала тяжелым трудом. В принципе, он одобрял это, но, кажется, что-то в жизни девочки изменилось. Она производила впечатление бесконечно утомленного человека.

Он понимал: Нина слишком горда и не захочет обсуждать свои личные дела с ним, но если он что-то не предпримет, Нинины дела будут совсем плохи.

– Ты работаешь на родителей, да? – ласково спросил мистер Дэвид. – И кроме этого, еще чем-то занимаешься? Школьный театр? Волейбол?

Нина улыбнулась. Школьный театр или волейбол? Он, наверное, думает, что она такая же, как Мисси, Джоси, как все остальные.

С тех пор как она стала встречаться с Джеффом, ей понадобились деньги. Ему нравилось, чтобы его подружка хорошо выглядела, носила фирменные джинсы «Левис», красивые туфли. Все то, что для других детей было само собой разумеющимся. И хотя он всегда сам покупал билеты в кино, пиво, чипсы, орешки, ей хотелось хоть иногда заплатить, а родители, естественно, не могли дать ей денег.

До Джеффа Глейзера деньги не особенно были нужны Нине, но теперь ей без них не обойтись.

Колледж, Джефф, родители преподавали Нине один и тот же урок: деньги – это все. Новая форма, красивые машины, кредитная карточка «Америкэн экспресс», уважение. Это дом на Северном склоне и собственный бизнес. Ничего общего с ее пешими прогулками по Южному склону и мелкой торговлей вроде той, которой занимается их семья. Родители Джеффа являлись полной противоположностью ее родителям.

Все и ничего.

У людей, утверждавших, что деньги – это еще не все, была одна общая отличительная черта.

Они были бедны.

Очень давно, еще ребенком, Нина Рот поняла, что нет ничего хуже в жизни, чем походить на мать и отца. Сидеть, ничего не делая, в ожидании, когда кто-то явится и спасет их, надеяться на чудо. Презрение переполняло Нину, когда она думала про родителей. Никакой рыцарь на белом коне не явится, все надо делать самой. И когда магазин «Дуэйн Рид» поместил объявление о том, что им нужен младший клерк, Нина сразу отправилась на собеседование, обманула насчет возраста и нанялась на работу. В первую же неделю, получив чек, Нина Рот открыла счет в банке «Уэллс Фарго» и каждый месяц проверяла маленькие цифры. Они наполняли ее чувством удовлетворения. Девушка тратила деньги лишь на самое необходимое, и циферки постоянно подрастали. Они, конечно, были еще малы, но кое-что обещали…

Деньги – это независимость, власть, свобода.

Прищурившись, Нина посмотрела на своего учителя. Ни в коем случае она не бросит работу.

– Я работаю в аптечном магазине, неполный день. – Она сидела в кресле прямая и решительная. – Мистер Дэвид, мне нужны деньги.

– Понятно, нам всем нужны деньги, – удивил ее ответом старик. – Но если будешь продолжать в том же духе, ты можешь потерять гораздо больше денег.

– Не понимаю, – сказала Нина.

Она внимательно прислушивалась к словам учителя, которого уважала. Он явно интересовался ею, в то время как другим на нее было наплевать. Они ставили ей хорошие оценки, но никаких отношений между ними и Ниной не было. Однажды мистер Дэвид поставил ей за работу «удовлетворительно», в то время как другой ученице – «отлично». Когда Нина попробовала возмутиться, он сказал, что, поскольку Нина гораздо умнее других в классе, он хочет от нее большего. Она должна работать в полную силу и тогда получит «отлично». Если ей не нравится такая постановка вопроса, то она может уйти из его класса.

4
{"b":"5396","o":1}