ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

33

После Калифорнийской южной роскоши грязно-снежный подмосковный пейзаж казался инопланетной территорией - лагерем для ссыльных без лечебного или трудового уклона. Свой поселок и дом он словно видел впервые - с северных теневых ещё сторон лежал потемневший снег, а под солнцем проглядывала влажная земля с пучками выжившей, тифозно-выморочной травы. Каким же черным показался возвращенцу щербатый штакетник, как жалко выкарабкивался из оков остекленевшего снега сгорбившийся дом под серой шиферной крышей! А мутные окна в раме облезлых ставней, когда-то кокетливо-резных, смотрели на солнечный день ввалившимися глазами слепца. Жалость и стыд нокаутировали Теофила. Пусть это не Голливудские холмы, пусть нет садовника и пятимиллионного штрафа за сломанный унитаз, да и унитаза, собственно, нет, но разве можно допускать запустение? Развал есть развал, происходит ли он в Вестминистерском дворце или в свинарнике деревни Убогое. Это победа энтропии над человеком, чего допускать нигде и ни при каких обстоятельствах нельзя. Надо покрасить деревянные кружевца белым маслом. И яблони постричь. Обязательно надо! Нельзя сдаваться Доброму человеку. Но почему ставни раскрыты и калитка не заперта? Чей голос раздается в саду? Уронив чемодан на крыльце, Филя в полной растерянности зашагал по дорожке, перепрыгивая лужи. У поленицы дров он замер, сраженный увиденным. В сугробе среди голых деревьев образовалась проталина. Снег искрился на солнце и казался ослепительно белым от соседства желтых цветов. Да сколько же их - целая поляна! Пушистые венчика на длинных трубчатых стеблях тянулись к солнцу, а среди них лежала, подставляя лучам узкое нежное тело, незнакомая девушка. Длинный шелк волос золотистой завесой покрывал плечи, падал на лицо. Она приподнялась на локте, голосок прозвучал как в музыкальной шкатулке - тонко и жалобно.

- Ты очень долго ехал! - она села, откинув легкие пряди. - Я ждала.

- Тея!? - Фил отпрянул, толкнув дерево. - Не может быть...

Дождь искрящейся капели обрушился на него и окатил перезвон колокольчиков - гостья смеялась.

Солнце садилось, проникая в окна комнаты, оставляя бедные блестки на мутноватом стекле буфета, скромной окантовке чашек, заливая Тею расплавленным золотом - теплая кожа, янтарные глаза на узком лице пугливой лани. Она сидела на диване, поджав под себя ноги, держала в ладонях горячую чашку и говорила, говорила...

- Я глупая, глупая, совсем глупая. Дед не проснулся и я не знала, что делать. Только долго-долго плакала. А потом достала Завет. Дед давно написал его и положил за икону. Сказал, я должна прочесть, когда он уснет навсегда. Там была нарисована дорога к дому человека, которого я никогда не видела. Но я нашла этого старика, он пришел со мной и сказал: - "Простись с дедом, уйди в сарай. Сиди смирно, я все устрою" Деда увезли на телеге в большом длинном ящике с крышкой, что бы закопать в землю. Тот человек вернулся, сказал, что бы я собрала вещи. Он хотел утром увезти меня в город, и поселить в специальном доме. Я собрала все и сбежала. - Тея спрыгнула, достала из-под дивана узел и развязала концы. В вышитой крестом полотняной скатерти лежало её имущество.

- Вот смотри, какая я богатая. Эта чудесная коробочка. Она играет музыку. - Тея осторожно приоткрыла шкатулку орехового дерева, задвигались с натугом скрытые пружины и легкокрылой птичкой вырвались наружу знакомые звуки: "Спи моя радость, усни..." - Здесь Книга деда, которую он читал мне. Но слова я не понимаю. - Тея осторожно передала Филе тяжелый том в почерневшем переплете, оказавшийся Библией в старославянском языке.

- А это что, знаешь? - с хитрой улыбкой она подняла над головой знакомый предмет.

- Моя записная книжка! Я же в ней тогда сказания всякие записывал.

- Да. Но вот тут имя - Теофил Андреевич Трошин и названия места, где ты живешь. Я поняла! Приехала сюда, нашла дом, ключ под ступенькой, открыла шкатулку с музыкой и легла спать. Как всегда.

- Погоди... Приехала? Каким образом!? У тебя есть документы?

- Не знаю. Вот бумаги. Они были спрятаны за иконой. Но их никто не смотрел. Я пришла в поселок и села в поезд. В коробке деда было много денег. Я показывала людям твою тетрадку и давала деньги. Трошина все знают!

- Чудо... Чудо, что тебя не ограбили, не остановили.

- Зачем останавливать? Я не делала ничего плохого. Люди помогали мне. Им нравится, когда дарят деньги.

Филя окинул взглядом девушку, пытаясь представить её появление на вокзале. В общем, бывает и хуже. Белое до пят платье из козьего пуха, такой же платок, валенки, коса ниже пояса. То ли с показа высокой моды явилась, то ли с самого края света. Хрупкая, как мотылек, но защищена некой светлой силой. Защищена, факт.

- Это я все сама вязала. Смотри... - Тея достала припрятанный тючок. - Шерсть Ласки, мою козу так звали, я её у того человека оставила. И прялку оставила. И платки. Я их очень много вязала.

- Кто тебя научил вязать?

- Руки сами умеют, - Тея вытянула узенькие кисти с длинными тонкими пальчиками. - Они не слабые, они многое могут сделать. Не надо думать так! Мне не было холодно. Еще вот шуба теплая... - Тея сняла с гвоздя тулуп из овчины. - Мы с дедом зимой так одевались. Почему тебе страшно? Не правильно одета, да? Я видела, люди по-другому одеты. Они меня рассматривали. Иногда крутили пальцем вот здесь. - Она повертела ладонью у виска, но плохо не делали... я богатая. Дед травы собирал, я вязала платки. Он ходил в село продавать и золото у Источника собирал. Очень много. Все, что осталось, я тебе принесла. Это теперь твое. Мы богаче всех в мире! - Торжественно и радостно засияв, она развернула тряпки и протянула Филе два увесистых цилиндра.

"Аэрозоль для окрашивания дерева, металла, пластика... - прочел Филя по-немецки. - Производство Германия" - Он поставил на стол баллоны с золотистыми пластмассовыми крышками. - Очень ценная вещь.

- Не надо его беречь! Надо тратить. А кто этот дом строил?

- Прадед. Отец моей бабушки. Это давно было. А он все умел - и буфет этот и этажерку и стулья - все сам. Видишь, какой по дереву рисунок идет?

- Лист дубовый и мои цветы! Только все надо поправлять, - пальцы Теи пробежали по резному узору, украшавшему дверцы. - А как его звали, деда?

51
{"b":"53966","o":1}