ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Мои годы в General Motors
Любовь & Дружба. Деньги… Нет, Любовь!..
Снег над барханами
Не прощаюсь (с иллюстрациями)
Ярость богов
Вкусный кусочек счастья. Дневник толстой девочки, которая мечтала похудеть
Блокчейн от А до Я. Все о технологии десятилетия
Брачная ночь с графом
Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть третья

Болезнь Эйзенхауэра в канун избирательной кампании 1956 г. по выборам президента США вызвала настоящий переполох в Белом доме и в конгрессе. Со всей остротой встал вопрос о целесообразности и физической способности Эйзенхауэра выполнять обязанности президента на второй срок. Семья Эйзенхауэра категорически возражала против его баллотирования. Все ее члены хотели, «чтобы он жил, и были уверены, что второй президентский срок убьет его. Он тоже хотел жить, но не инвалидом»[965].

Состояние здоровья президента внушало серьезные опасения, и пришлось запросить мнение специалистов. Крупнейший американский авторитет в области кардиологии 14 февраля 1956 г. сделал заключение: «Эйзенхауэр может эффективно продолжать активную деятельность в течение пяти-десяти лет». Журналисты, не удовлетворившись этим мнением медицинского светилы, спросили профессора, будет ли он голосовать на предстоящих выборах за своего пациента. Получив от него утвердительный ответ, они поспешили информировать читателей, что состояние здоровья позволяет Эйзенхауэру вновь баллотироваться в президенты[966].

Во время болезни президента его администрация работала без сбоев. Он узнал об этом, когда уже поправился, из газет. «Очевидно, – заметил Эйзенхауэр, – здесь скрыт определенный намек. По существу было незаметно отсутствие президента, что можно истолковать двояко. Или он создал себе аппарат, являвшийся верхом совершенства, или президент – не столь уж незаменимая фигура»[967].

Возвратившись в Белый дом после шестинедельного пребывания в госпитале, Эйзенхауэр созвал заседание кабинета и попросил каждого высказаться по вопросу целесообразности его баллотирования на второй срок. Одиннадцать человек высказались «за» и только Милтон – «против». Когда по просьбе Дуайта Милтон объяснил свои соображения, подчеркнув, что его беспокоит состояние здоровья президента, Эйзенхауэр бросил шутливую реплику: «Похоже, что Милтон – единственный, кто на моей стороне»[968].

Во время избирательной кампании 1956 г. либеральное крыло республиканской партии выступило с настоятельным требованием, чтобы Никсон не баллотировался в вице-президенты. Они считали, что выдвижение его кандидатуры приведет к потере голосов многих либералов и независимых, что против Эйзенхауэра проголосуют и многие демократы, отдавшие ему голоса в 1952 г. В апреле 1956 г., сопоставив все факты «за» и «против», боссы республиканской партии приняли решение о сохранении преемственности. Никсону, решили они, следует баллотироваться в вице-президенты. Эйзенхауэр присоединился к этому мнению.

Демократы попытались использовать болезнь президента, чтобы помешать его вторичному избранию. В этой кампании принял участие и кандидат демократов в президенты Эдлай Стивенсон. Во время избирательной кампании 1952 г. Трумэн призывал его спасти страну от Эйзенхауэра. Тогда это Стивенсону не удалось. На этот раз здоровье Айка как будто бы давало кандидату демократов новый шанс попытать счастье в борьбе за Белый дом. «Этим великим учреждением, – заявил Стивенсон, – нельзя руководить вполовину»[969].

Из 62 млн американцев, участвовавших в 1956 г. в голосовании, за Эйзенхауэра проголосовали 35,5 млн человек, т. е. более 57% участвовавших в голосовании. За кандидата демократов Стивенсона – соответственно, 26 млн (42%) голосов. Соотношение сил в конгрессе фактически не изменилось. В сенате и республиканцы, и демократы полностью сохранили свои позиции. За республиканцами осталось 47 мест, за демократами – 49. В палате представителей республиканцы вместо 203 мест получили 201, демократы увеличили число занимаемых ими мест с 232 до 234. Значительно ослабли позиции республиканцев в местных органах власти.

Президентская кампания 1956 г. еще раз убедительно показала падение интереса избирателей к внешне эффектной, но бессодержательной избирательной дуэли двух партий. Из 104 млн избирателей в голосовании участвовали только 62 млн человек.

Каждая новая избирательная кампания вела к дальнейшему ослаблению позиций республиканцев в конгрессе. Эйзенхауэру пришлось констатировать: «Я оказался первым президентом в истории США, который вынужден был три раза подряд иметь дело с конгрессом, большинство в обеих палатах которого имела оппозиция».

Во время выборов 1956 г. республиканцы несколько укрепили свои позиции среди рабочих, но потеряли очень много голосов среди фермерства. Это явилось следствием тех больших трудностей, с которыми сталкивалась эта социальная группа в 50-х гг.

Уолтер Липпман писал о результатах избирательной кампании: «Корреспонденты, комментаторы и эксперты по изучению общественного мнения были в основном правы, проводя различие между Эйзенхауэром и его партией. Он получил колоссальный вотум доверия. Республиканская партия его не получила»[970].

Эйзенхауэр пользовался очень большим авторитетом у избирателей, и достигнутые им успехи в избирательных кампаниях 1952 и 1956 гг. были его личным достижением, а не успехом республиканской партии. И тем не менее он исключительно внимательно относился к конгрессу. Еженедельно составлявшийся для президента график встреч свидетельствовал о том, что «Эйзенхауэр часто и по обычным вопросам встречался с республиканскими и демократическими лидерами конгресса и активно участвовал в его работе». Придя в Белый дом, он с подчеркнутым вниманием относился не только к лидерам, но и к рядовым членам конгресса. Членов конгресса было 531. Все они небольшими группами побывали на приемах у президента в Белом доме. «Для большинства конгрессменов эти неформальные трапезы были первыми в их жизни встречами с президентом Соединенных Штатов за обеденным столом»[971].

Внимание, с которым президент относился к членам конгресса, играло немаловажную роль в том, что у Эйзенхауэра сложились хорошие рабочие отношения с высшим законодательным органом страны. Установить такое взаимопонимание было нелегким делом, тем более что только в первом после избирательной кампании 1952 г. конгрессе республиканцы имели незначительное большинство. Все последующие конгрессы были оппозиционными по отношению к президенту-республиканцу.

Эйзенхауэру удалось установить рекорд, достойный книги Гиннесса: за восемь лет своего президентства он 181 раз накладывал вето на законопроекты, принятые конгрессом. И всего два раза его вето было преодолено[972]. Постоянные консультации президента Эйзенхауэра с лидерами конгресса, особенно с оппозиционными руководителями высшего законодательного органа страны, – показательны. Политическая история всех стран свидетельствует о том, что взаимодействие между исполнительной и законодательной властью – надежнейшая гарантия успешного функционирования всей государственной машины.

Характерны примеры и прямо противоположного характера. Если бросить ретроспективный взгляд на политическую историю России после расчленения Советского Союза, то трудно припомнить, когда и по какому случаю президент России удостоил Государственную думу своим визитом. Более того, нередко со стороны главы исполнительной власти раздаются угрозы «врезать» Государственной думе, которая, по мнению президента, «ноль» и не способна выполнять свои функции.

Можно по-разному оценивать политическую историю России, но бесспорно, что отсутствие взаимопонимания между исполнительной и законодательной ветвями власти является одной из важных причин пробуксовки реформ и хронической политической нестабильности в государстве.

После победы Эйзенхауэра на выборах 1956 г. пресса отмечала, что Эйзенхауэр по состоянию здоровья и в силу своих личных склонностей не очень себя утруждает на поприще государственной деятельности. Спустя почти год после его второй инаугурации «Нью-Йорк таймс» сообщила, что из 1777 дней пребывания на посту президента Эйзенхауэр провел 683 дня, т. е. более полутора лет, на отдыхе, в отпуске или оправляясь от болезни[973]. Известный американский историк Т. А. Бейли заявлял: «Белый дом не является или не должен являться больницей, лечебницей или домом для престарелых ветеранов войны»[974].

вернуться

965

Johnson G. Op. cit., p. 140.

вернуться

966

Ibid., p. 141.

вернуться

967

Albertson D. (ed.). Op. cit., pp. 133—134.

вернуться

968

Johnson G. Op. cit., p. 141.

вернуться

969

Ibid., p. 142.

вернуться

970

Цит. по: Иванян Э. А. Указ. соч., с. 312.

вернуться

971

Warshaw Sh. (ed.) Op. cit., p. 141.

вернуться

972

Ibid., p. 144.

вернуться

973

Иванян Э. А. Указ. соч., с. 314.

вернуться

974

Там же, с. 313.

113
{"b":"54","o":1}