ЛитМир - Электронная Библиотека

Неприглядные стороны деятельности Никсона выяснились спустя двадцать с лишним лет после президентской кампании 1952 г., а тогда он сумел избежать политической катастрофы. Мощный пропагандистский аппарат республиканцев сделал свое дело: надо было спасать не только Никсона, но и всю избирательную кампанию. Никсон, в немалой степени использовав авторитет Эйзенхауэра, добился своего избрания на пост вице-президента страны.

Результаты голосования были весьма убедительными. «Мы получили, – писал Эйзенхауэр, – около 55 процентов голосов избирателей и голоса 442 выборщиков из 531». Кандидаты республиканцев в президенты и вице-президенты одержали победу над демократами большинством в 6,5 млн голосов. «Я был удовлетворен, – подчеркивал Эйзенхауэр, – и почти восхищен результатами голосования на Юге, где Техас, Виргиния, Теннесси, Флорида и Оклахома проголосовали за республиканский список»[576].

Победа Эйзенхауэра на выборах была предопределена не только, как модно сегодня говорить, его имиджем героя войны. Избирателям импонировало и то, что генерал очень хорошо представлял себе пределы власти президента … он понимал: «Идея о том, что президент есть средоточие всей мудрости, – вздор. Я не считаю, что это правительство было образовано для того, чтобы кто-либо, действуя в одиночку, осуществлял руководство. Ни один человек не имеет монополии на истину и на факты, которые затрагивают интересы всей страны»[577].

Знаменательные слова, напоминающие любителям авторитарной власти их настоящие права и обязанности!

Если выбор вице-президента во многом определялся стратегическими и тактическими целями избирательной кампании и зависел главным образом от решения партийной бюрократии, то назначение министров в основном входило в компетенцию вновь избранного президента.

Как уже отмечалось, ближайшим советником и самым доверенным лицом Дуайта был и на весь срок его президентства остался брат Милтон. Не было двух мнений и по вопросу о том, кто займет исключительно ответственный пост государственного секретаря. Вне конкуренции была кандидатура Джона Фостера Даллеса, «дипломата почти со дня рождения»[578] – как его характеризовали английские коллеги на одной из конференций в Англии в декабре 1947 г. Они имели в виду, что дед Даллеса был госсекретарем во время президентства Гаррисона. Сам Даллес активно приобщился к работе внешнеполитического ведомства еще в 1907 г., когда в возрасте 19 лет он принял деятельное участие в работе мирной конференции в Гааге.

Эйзенхауэр высоко ценил Даллеса как дипломата, но категорически отрицал, что в период его президентства все внешнеполитические дела были даны им на откуп госсекретарю. «Даллес, – заявлял он, – прекрасно знает внешнеполитические дела. Единственный, кто знает их лучше, это я»[579]. Все текущие внешнеполитические проблемы решал Даллес. Однако Эйзенхауэр сам определял международный курс своего правительства и важнейшие внешнеполитические решения принимал лично после консультаций с членами кабинета и Национальным советом безопасности.

Бурная внешнеполитическая активность Даллеса, его беспрерывные поездки по многим странам мира создавали вокруг его личности ореол вершителя внешнеполитических судеб США. В действительности он руководствовался во всех своих делах только инструкциями президента и, будучи в поездках, обязан был каждый вечер посылать Эйзенхауэру подробную телеграмму с информацией о том, что сделано за день, какие будут встречи на следующий день и для обсуждения каких проблем. Даллес был только исполнителем, активным, аккуратным, но не больше. «Даллес отсылал телеграммы – он не делал политики. Очень часто Даллеса приходилось спасать от его собственных ошибок, и это Эйзенхауэр делал с большой готовностью даже ценой своей репутации»[580].

Даллесу после столь негативной оценки президентом его профессиональных качеств оставалось удовлетворяться только тем, что, по его мнению, «никто в государственном департаменте не знает Библии лучше, чем я». И он стремился, – писал Генри Киссинджер, – применять жесткие и несгибаемые принципы пресвитерианства к повседневному осуществлению американской внешней политики». Киссинджер отмечал, что Даллес читал свои проповеди международному сообществу с поразительной скукой и однообразием. И Киссинджер был не одинок в такой оценке Даллеса. Черчилль называл Даллеса «суровым пуританином в очках, с огромным белым лицом, на котором рот выглядел грязной нашлепкой», а в более легкомысленные минуты именовал его «Даллитом» – «воплощением тоски и скуки»[581].

Интересна оценка Даллеса Милтоном Эйзенхауэром. Американская пресса, – говорил он, – многое искажала в его деятельности. В частности, неверно утверждение, что Даллес монополизировал внешнюю политику… Даллес обо всем докладывал президенту, но решения всегда принимал только президент. Я считаю, что Даллес был подготовлен к исполнению своих обязанностей не хуже любого другого госсекретаря за всю историю США. Некоторые его выражения были неудачны, например, «балансирование на грани войны»[582].

Касаясь оценки Милтоном Эйзенхауэром деятельности Даллеса, надо отметить, что во многом это субъективная, но легкообъяснимая точка зрения. Милтон был крупной фигурой во внешнеполитическом ведомстве США, много лет работал с Даллесом, и это обстоятельство не могло не наложить свой отпечаток на его суждения о государственном секретаре в администрации Дуайта Эйзенхауэра.

Сам Даллес насчет политики «балансирования на грани войны» высказывался более определенно. Подводя итоги своей деятельности на посту госсекретаря, Даллес с гордостью говорил, что он трижды ставил мир «на грань войны». Его «заслуга» в этом действительно бесспорна. Черчилль с полным основанием утверждал, что Даллес был единственным слоном, который всегда таскал при себе посудную лавку[583]. По мнению американского профессора истории Г. Пармета, некоторые «критики Джона Фостера Даллеса считали его Распутиным при Эйзенхауэре…»[584].

Советское внешнеполитическое ведомство рассматривало Даллеса как главного поджигателя войны. В политическом отчете посольства СССР в США за III квартал 1952 г. говорилось: «Истерический призыв Эйзенхауэра об организации нового «крестового похода», с которым он выступил 25 августа на съезде Американского легиона и вслед за которым последовала серия других его поджигательских выступлений, свидетельствовали о том, что Эйзенхауэр полностью воспринял программу Даллеса, начавшего еще задолго до призыва Эйзенхауэра проповедовать так называемую «новую смелую политику». Печать отмечала, что влияние Даллеса на Эйзенхауэра возросло и что Эйзенхауэр мало или ничего не говорил по внешнеполитическим вопросам, не побеседовав сперва с Даллесом»[585].

У Эйзенхауэра и Даллеса были определенные различия по вопросу о том, какова должна быть политика США в отношении Советского Союза. Секретарь президента Энн Уитман, в частности, отмечала в своем дневнике, что в присутствии ее и Гудпастера «Эйзенхауэр говорил о его разногласиях с государственным секретарем в отношении того, как надо относиться к Советам»[586].

На важнейший пост – министра обороны – Эйзенхауэр назначил Чарльза Вильсона, бывшего председателя правления «Дженерал моторс». Военные и организаторские способности Вильсона – проблема, требующая специального рассмотрения, но его полная уверенность в тождестве интересов монополий и страны была бесспорной. Вильсон был одним из первых членов кабинета, создавшим серьезную проблему своему шефу, президенту Эйзенхауэру, когда публично заявил: «Все, что хорошо для «Дженерал моторс», хорошо для Соединенных Штатов»[587]. Вильсону пришлось затем проявить чудеса словесной эквилибристики, чтобы попытаться доказать, что интересы своей компании незадачливый министр не ставил превыше всего.

вернуться

576

Eisenhower D. Mandate for Change… p. 75.

вернуться

577

Амброуз С. Указ. соч., с. 254.

вернуться

578

DP. Box 4 of 15.

вернуться

579

Harpers Magazine, July 1970, p. 73.

вернуться

580

Амброуз С. Указ. Соч., с. 268.

вернуться

581

Киссинджер Г. Указ. соч., с. 482.

вернуться

582

Запись беседы с Милтоном Эйзенхауэром от 6 ноября 1975 г.

вернуться

583

За рубежом, 1974, № 12, с. 20.

вернуться

584

Яковлев Н. Н. Силуэты Вашингтона. М., 1983, с. 165—166.

вернуться

585

АВП РФ. Ф. 0129. On. 36. П. 255. Д. 11. Л. 50, 51.

вернуться

586

Donovan R. Confidential Secretary. Ann Whitmans 20 Years with Eisenhower and Rockefeller. N. Y., 1988, p. 133.

вернуться

587

Childs M. Op. cit., p. 171.

64
{"b":"54","o":1}