ЛитМир - Электронная Библиотека

Рашит Халилуллин

Ада

Людям, пережившим войну, посвящается…

Я родился после войны. Мне не довелось застать эти страшные события. Но я жил среди людей, переживших это жестокое время. Мой отец был военным – служил на границе.

Именно пограничники первыми приняли на себя удар немецко-фашистской военной машины и отец был в их числе. Он воевал все долгих четыре года. Прошел войну от самого первого дня и до Великой Победы. Но и после Победы продолжал сражаться с недобитыми остатками врагов, ушедших в подполье.

Мама была врачом. Она познакомилась с отцом, когда он лежал в госпитале на излечении после ранения. Прошло ещё долгих два года, прежде чем они смогли пожениться. Но и после окончания войны, для моих родителей она не закончилась. Мама продолжала лечить раненых солдат, а отец, в составе маневровой группы пограничников, боролся с фашистскими недобитками, мешавшими налаживанию мирной жизни.

Мы жили во Львове, в квартире старинного дома на улице Городоцкой. Яркое воспоминание моего детства, огромный костел Святой Анны, стоявший на углу улиц Городоцкой и Яновской. Величественное строение поднималось высоко в небо своей башней и мне, мальчишке, нравилось смотреть на облака, бегущие по небу на фоне костела.

С нами по соседству жила тетя Ада. Она была доброй женщиной, мои родители всегда прекрасно с ней ладили, и были случаи, я оставался ней, когда родители ходили в кино. Или когда папа уезжал по службе, а мама задерживалась в госпитале.

Тетя Ада баловала меня, так как своих детей у неё не было. И как она сама сказала – никогда не будет. Тетя Ада пережила оккупацию. Всю её семью – родителей, младшего брата и маленькую сестру, убили немцы. Сама она выжила чудом.

Глава 1

22 июня 1941 г. 12.00. Выступление по радио народного комиссара иностранных дел СССР В.М.Молотова.

«..Сегодня в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбёжке со своих самолетов наши города – Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причем было убито и ранено более двухсот человек. Налеты вражеских самолетов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской и финляндской территории. Уже после свершившегося нападения германский посол в Москве Шуленбург 5 часов 30 минут утра сделал мне, как народному комиссару иностранных дел, заявление от имени своего правительства о том, что германское правительство решило выступить с войной против СССР в связи с сосредоточением частей Красной Армии у восточной германской границы.

В ответ на это мною от имени советского правительства было заявлено, что до последней минуты германское правительство не предъявляла никаких претензий к советскому правительству, что Германия совершила нападение на СССР, несмотря на миролюбивую позицию Советского Союза, и что тем самым фашистская Германия является нападавшей стороной.

Теперь, когда нападение на Советский Союз уже совершилось, советским правительством дан нашим войскам приказ – отбить разбойное нападение и изгнать германские войска с территории нашей Родины. Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами…»

Части Красной Армии покидали город вечером. Усталые, запыленные колонны солдат прошли по улицам и, не задерживаясь на окраине, ушли в ночь. Протарахтели танки, солидно проехали тягачи с прицепленными пушками, пронеслись редкие мотоциклы вестовых.

Всё это вызвало живейший интерес мальчишек, облепивших заборы и во все глаза глазевших на проходивших солдат. Ада сидела на заборе, в компании Семки и Витьки. Девочка была признанным членом этой мальчишеской банды и пользовалась уважением всех ребят. С ними она не раз ходила трясти соседские сады, лихо ныряла в темные заводи, где на самом дне копошились усатые раки, которых без страха доставали и запекали на костре, оголодав от купания.

Отец улыбался в усы, в очередной раз выслушивая рассказы о её подвигах от сердито выговаривающей мамы. И втихомолку подсовывал небольшую шоколадку, которую Ада честно делила с братом и сестрой.

Лето для двенадцатилетней девочки началось просто замечательно. Закончились занятия в школе и впереди были каникулы. Целых три месяца.

А потом началась война. Жители кто оставался, а кто-то покидал город. Эвакуировались госучреждения, фабрика, спешно вывезли оборудование небольшого завода. От райкома партии, располагавшегося в двухэтажном особняке, до революции принадлежавшему купцу первой гильдии Терину, отъезжали машины, вывозя документы и ценности.

Наконец улицы города опустели. Лишь ветер лениво гонял вдоль тротуаров какие-то бумажки. Жители попрятались по домам. Еще были живы те, кто помнил оккупацию во время гражданской войны, и заранее прятали все самое ценное. А были и такие, кто откровенно радовался приходу немцев.

– Ада, – возбужденно подскочил Витька. – Пошли с нами. Там райком совсем пустой стоит. Даже сторожа нет.

Стайка мальчишек сорвалась с места и помчалась по улицам. Во дворе райкома партии в самом деле было пустынно и тихо. Ни одного человека вокруг. Они тихо зашли через открытые двери и пошли по просторным комнатам. Всюду валялись кипы бумаг, шкафы были раскрыты. Под ногами сторожко хрустели груды непонятного мусора.

– Пошли на крышу. – Сказал Семка, лениво ковыряя в носу. – Посмотрим, что вокруг делается.

Его предложение было принято единогласно. Стайка ребят пересекла длинный коридор и по узенькой, привинченной к стене лесенке, поднялась на чердак, откинув в сторону тяжелый люк.

Один за другим компания поднялась на чердак. Косо пробивались лучи солнца, проникая через небольшое слуховое окно, подсвечивая пыль, лениво клубящуюся от неосторожных движений. Слышалось негромкое воркование голубей, сидевших под самой крышей.

При виде голубей у Гошки разгорелись глаза. Птицы сидели на стропилах, с любопытством поглядывая на ребят своими блестящими, круглыми глазами.

– Давайте голубей наловим. – Предложил Гошка, жадно посматривая на птиц. – Можно будет их Миронычу продать, с Зачатьевской.

– Да ну, – сплюнул в пыль Семка. – Все равно он нормальной цены не даст. В прошлый раз, когда ему пару хохлачей притащили, сказал что ворованные и вообще не хотел ничего давать.

– Ага. – Поддержал его Витька. – А мне их брат подарил.

Со двора послышалось тарахтение нескольких моторов. Ребята наперебой прильнули к небольшим щелям, жадно пытаясь разглядеть хоть что-нибудь.

Во дворе стояло несколько мотоциклов зеленого цвета, вокруг которых ходили люди в непривычной сероватого цвета форме, с незнакомыми автоматами через плечо. Они лениво оглядывали здание, рассматривая его сверху донизу. Внезапно один из них, что-то гортанно выкрикнул и со смехом указал на крышу. Другой махнул рукой, и тогда он поднял автомат и дал очередь по крыше.

Мальчишки врассыпную бросились от пуль, застучавших по крыше. Они пересекли чердак и выбрались через слуховое окно на крышу. С другой стороны здания торчала пожарная лестница. Никто не помнил, как они спускались с крыши и бежали прочь от райкома.

Остановились только когда добежали до речки, попадав на песок.

– Вот гады. – Тяжело дыша, едва выговорил Семка. – По людям стреляют.

– Ага. – Подтвердил Витька. – Чуть-чуть в нас не попали.

– Не-е. – Так же отплевываясь, отрицательно помотал головой Гошка. – Это он не по нам стрелял.

– А по кому ещё? – Огрызнулся Семка. – По нам и стрелял. Больше не по кому было.

– Он выше, по крыше стрелял. А не по чердаку. – Не отступал Гошка. – У меня дядя охотник – я знаю.

– Там, на крыше, флаг висел. – Сказала Ада. – Может он по нему стрелял?

– О, Ада. А ты что, совсем не испугалась?

– Нет. – Пожала плечами девочка. – Чего пугаться? Он же нас все равно не видел.

1
{"b":"540099","o":1}