1
2
3
...
18
19
20
...
44

Грейс, тронутая и смущенная, взяла письма и, поднявшись, отошла к бюро. Бросив взгляд на дверь, не идет ли Джемайма, она быстро взяла со стола остальные бумаги и сунула все вместе в тайник. Ее сердце пело — Анри доверяет ей.

Вошла Джемайма, неся на подносе закрытые крышками блюда. Лицо ее сияло — сюрприз получился. Ей, очевидно, и в голову не пришло, что обед один на один с мужчиной был бы воспринят всеми как нечто предосудительное. Грейс еще повезло — мистер Лэмпорт прихворнул, и ей не грозило внезапное появление старой няньки.

Грейс и Анри не заговаривали ни о чем серьезном, пока Джемайма раскладывала по тарелкам куриное фрикасе с огурцами. Напоследок служанка водрузила на стол бутылку вина, припрятанную, очевидно, где-то в кухне. Грейс вино понравилось, только она сомневалась, удовлетворит ли оно Анри. Тот, однако, объявил, что вино очень неплохое, и, хотя он вряд ли был искренен, Джемайма покинула гостиную в радостном настроении.

Грейс немного подождала, глядя, как Анри ест одной рукой, готовая ему помочь. Убедившись, что он справляется сам, она принялась за еду, время от времени бросая какие-нибудь ничего не значащие слова и думая только об одном: возможно, они с Анри вдвоем в последний раз.

Наконец Анри положил вилку и, потягивая вино, с интересом огляделся.

— Значит, это и есть ваша жизнь.

Это странное замечание рассмешило Грейс.

— Ну, можно сказать и так, — сказала она со смехом. — Я действительно большую часть времени провожу здесь.

Анри, развернувшись на стуле, посмотрел на открытое бюро.

— А здесь вы работаете?

— Мне здесь удобно писать.

Он с минуту блуждал глазами по комнате и остановил наконец взгляд на Грейс.

— А как так вышло, что вы живете здесь?

Грейс пожала плечами.

— Я сама так решила. Мой брат — местный пастор, после кончины отца я могла поселиться у него в Рейнхэме. До этого мы с отцом жили в Баркинге.

— Он тоже был священнослужителем, ваш отец?

Грейс кивнула.

— Когда мама умерла, я стала вести дом, а когда и отец умер, мне захотелось…

Она умолкла. После всего, что произошло с ней в последние дни, ее тогдашние мысли, ее стремление самой выбирать свое будущее показались далекими и даже немного смешными.

— И чего же вам захотелось, Грейс?

— Самой решать свою судьбу! — почти выкрикнула она. — У меня ничего не было, и я ничего не ждала. Вот я и подумала: лучше я буду жить одна, чем стану приживалкой в доме брата.

Анри кивнул и долил себе вина в бокал.

— Я вас понимаю. — Внезапно он улыбнулся. — Так вы, выходит, очень самостоятельная женщина?

— Вот именно, — ответила Грейс с принужденной улыбкой. — Между прочим, мне это далось нелегко. Констант, мой брат, был категорически против, как, кстати, был бы против и вашего присутствия здесь.

— Естественно. Если бы моя сестра захотела жить, как вы, я тоже стал бы возражать.

— Так у вас есть сестра? Лицо его словно закрылось.

— У меня никого нет.

Грейс смутилась. Может, спросить его еще о чем-нибудь? Что, если его родственники погибли во время революции? Тогда он просто эмигрант, а значит невиновен. Рука ее дрогнула, и наколотый на вилку кусочек упал на тарелку. Анри быстро взглянул на Грейс, она опустила глаза и, наколов его снова, отправила в рот.

Как она раньше не подумала об этом? Ведь решение так близко! По словам самого Анри, те страшные люди — его бывшие друзья. Из этого вытекает множество вопросов, а она, вместо того чтобы постараться их прояснить, решила, что ответ — в запечатанных бумагах. Или она, боясь признаться в этом самой себе, все-таки подозревает Анри?

— О чем вы задумались, Грейс? Встряхнувшись, Грейс отодвинула тарелку и подняла глаза на Анри, заставляя себя улыбнуться.

— Это просто удивительно, что вы как ни в чем не бывало сидите за столом, а ведь прошла всего неделя, как вы были при смерти.

— Жизнь научила меня быть сильным.

— Как?

Но Анри свернул разговор на другое:

— Лучше скажите мне, Грейс, как вы сама стали такой сильной? Ведь вы страдали. Человек меняется, страдая сам или видя, как страдают другие. Одни становятся слабыми и трусливыми, а другие, наоборот, сильными.

Грейс пристально посмотрела на него.

— В вашем удостоверении написано «помощник». Судя по тому, какие у вас были друзья, можно предположить, что вы помогали кому-то в правительстве.

А она проницательна, этого у нее не отнять. Анри промолчал, понимая, что Грейс примет его молчание за согласие. Она смотрела на него, прищурившись, а он ждал, что она скажет дальше, уже почти догадываясь, что.

— То, что вы оказались в Англии и за вами гонятся, по-моему, говорит о какой-то перемене: или что-то случилось с теми, на кого вы работали в правительстве, или вы изменились сами. И эти люди, которые больше вам не друзья, приложили руку к этой перемене. Вами интересуется правительство, эти люди называют вас дезертиром. Но все, чего они хотят, — это уничтожить вас, а не вернуть во Францию, так сказать, законным путем.

Грейс говорила спокойно и как будто равнодушно, но этот тон не мог обмануть Анри. Ее глаза смотрели печально. Его просто подмывало снять тяжесть с души и рассказать все. Она ухватила несостыковки, которые, как он был уверен, заинтересуют английские власти. Он готов им ответить, но за это ему придется расплачиваться. Нельзя ходить по острию ножа, не думая о тяжелых последствиях. Рассматривать ли это как издержки войны или как-то иначе — это вопрос совести каждого человека. Словно угадав его мысли, Грейс заговорила:

— Вы думали, как будете отвечать, когда Вуфертон или сэр Джеймс спросят вас об этом?

— Ma chere, с того самого мгновения, когда я понял, что мне суждено жить, я почти ни о чем другом не думал!

— Ну так скажите мне, — попросила Грейс. — Неужели вы не понимаете, что для меня нет ничего хуже, чем не знать, тогда как если я буду знать хотя бы немного, это уже даст мне какую-то надежду? Вы уедете, а я буду теряться в догадках и предположениях, я себе места не найду. А если вас расстреляют как шпиона? Ради чего тогда я вас спасала?!

Грейс задыхалась от волнения, по ее щекам потекли слезы. Она смахнула их рукой, пытаясь сдержать рвущиеся из горла рыдания.

Как сквозь вату до нее донеслось:

— Ну не надо…

Скрипнул стул, сильная рука потянула Грейс, и она оказалась в теплых объятиях. Забыв о своей обиде, она прижалась к здоровому плечу Анри, глотая слезы.

— Грейс, не плачьте из-за меня! Я этого не заслуживаю… — шептал он ей на ухо.

Его худая щека была прижата к ее щеке, Грейс было так хорошо, но она никак не могла успокоиться. Он пошевелился, она почувствовала на щеке его дыхание.

Прежде чем Грейс успела понять, что происходит, его губы прижались к ее губам, словно таким образом он пытался заставить ее замолчать. Желание плакать сменилось каким-то другим, неведомым ей чувством, которое жаркими толчками побежало по венам.

Грейс сидела, боясь пошевелиться, чтобы не нарушить это ощущение, хотя где-то в глубине ее души росла уверенность, что именно так все и произойдет, и она не успеет прочувствовать происходящее с нею. Губы Анри прижались крепче, усиливая охватывающую ее истому. Грейс захотелось умереть прямо сейчас, в это мгновение, чтобы никогда больше не возвращаться к действительности.

Но Анри отодвинулся, и все кончилось. Грейс сама не понимала, как такое могло произойти, но одно знала наверняка — больше этого никогда не будет. Это был всего лишь сладкий сон, порожденный ее слабостью.

Ей стало ужасно стыдно, и она резко подалась назад, вытирая пальцами губы, словно стараясь уничтожить даже самый след поцелуя.

— Извините, — забормотала она. — Я виновата, это все из-за меня. Это было глупо с моей стороны. Не бойтесь, я об этом даже и не вспомню.

Анри хмуро смотрел на нее, и этот взгляд словно замораживал Грейс. Она заговорила снова:

— Я понимаю, у вас это вышло нечаянно. Вы просто хотели меня утешить. Спасибо и простите меня, Анри! Этого не должно было случиться. У меня и в мыслях не было, что… что… — Грейс беспомощно умолкла.

19
{"b":"5401","o":1}