ЛитМир - Электронная Библиотека

Тень прошлого, каким бы оно ни было, витала над аббатством. И Анна ничего не могла узнать о нем. Спросить у кого-либо из его семьи было бы предательством по отношению к Люку. Спросить его самого представлялось еще более немыслимым. За месяц их супружеской жизни они не разговаривали почти ни о чем, кроме пустяков. Им нравилось быть вместе, их разговоры были легкими и шутливыми, часто они поддразнивали друг друга. Но никогда не делились ничем друг с другом, они только отдавали друг другу свои тела. Они были чужими. И Анна не знала, как задать ему такой вопрос, хотя попыталась однажды, в самом начале их совместной жизни узнать, что же произошло десять лет назад? Почему это разрушило всю его жизнь?

Это действительно разрушило его жизнь. Дорис рассказывала ей, что когда-то он был совсем другим.

И все же для Анны воздух Баденского аббатства был наполнен свободой и счастьем. Отношения с Люком ее вполне устраивали, если смириться с тем, что они были очень поверхностными. Он любил ее в ту, первую ночь после их приезда, как и обещал, подарив ей минуты упоительного наслаждения. А потом сказал, что теперь, когда они уверены в ее беременности, он должен оставлять ей больше времени для сна.

– Мы ограничимся одним разом за ночь, чтобы удовлетворить мой аппетит, – добавил он.

И он сдержал свое слово.

Это могло бы стать разочарованием для Анны, чей аппетит со временем также разыгрался, но его решение свидетельствовало о том, что он заботится о ее здоровье и об их будущем ребенке. С его стороны это было почти проявлением нежности.

Анна стала подниматься по утрам с Люком, чтобы вместе отправляться на верховые прогулки. Когда она попросила у него разрешения на это, он рассмеялся, не поверив, что она сможет рано вставать. В первую их прогулку он вызвал у нее негодование, приказав оседлать для нее старую, усталую кобылку. И смеялся над ее гневом, пока ей меняли лошадь.

Эти ранние прогулки стали их личным временем. По крайней мере так считала Анна. Они болтали, смеялись, поддразнивали друг друга. Люк часто ехал чуть позади нее, любуясь ее восхитительной посадкой в седле.

Однажды, возвращаясь к конюшням, они пустили лошадей наперегонки. Он позволил ее лошади опередить свою на голову и отрицал, что поддался ей, в ответ на ее обвинения. Также он сказал, что им не стоит больше устраивать скачки. Его сын и наследник не должен подвергаться никакому риску.

– Или твоя дочь, – улыбнулась ему Анна.

– Особенно моя дочь, мадам, – ответил Люк. – Она нежное создание и боится скорости, в отличие от своей матери.

Ее свобода была ограниченна. Он не позволял ей заниматься любовью больше одного раза в ночь. Не позволял пускать лошадь галопом. Это было похоже на заботу. Ей это нравилось.

Генриетта стала ее подругой – Анна радовалась этому, ведь последние несколько лет у нее не оставалось времени для дружбы – только для семьи.

На следующий день после их приезда в Баден Генриетта потратила несколько часов, объясняя ей, как управлять хозяйством, показывая дом и несколько раз составив ей компанию во время ее ежедневных переговоров с мисс Винн. Она горячо и искренне убеждала Анну, что совсем не огорчена потерей власти в доме.

– Мне нравилось исполнять мои обязанности герцогини, Анна, – говорила Генриетта, когда они прогуливались под руку по саду. – Я не отказывалась от них. Но радость ушла с тех пор, как Джордж покинул нас. Посмотри, сколько всего я получила взамен. Теперь у меня снова есть Люк. И ты. Я так давно мечтала иметь подругу. И Агнес – она такая хорошенькая и милая. И скоро приедет Эмили. У меня такое ощущение, что я уже люблю ее. – Она сжала руку Анны. – Может быть, я снова буду счастлива. Я верю в это.

Да, размышляла Анна, надо надеяться, что и она сможет стать счастливой. Ей казалось, что это возможно.

Она старалась не думать о словах, преследовавших ее во сне, когда она была невластна над собой: НЕ ЗАБУДЬ, Я ПРОСТО ДАЛ ТЕБЯ ВЗАЙМЫ. Просыпаясь, она отгоняла от себя темные мысли. Она будет счастлива. По крайней мере, попытается.

Глава 14

Маленькое бледное личико прижималось к окну старого экипажа, взволнованно глядя на дом и на людей, столпившихся на террасе и ожидающих ее прибытия. Люк, Анна, Агнес, Дорис и Генриетта. Беспокойство в ее глазах на какое-то мгновение усилилось, пока они не остановились на ее сестрах. И тогда она улыбнулась.

Она улыбалась, как Анна, решил Люк, – с лучистым, солнечным светом в глазах. Он был несколько озабочен перспективой жить в одном доме с глухонемой девочкой – он никогда прежде не встречался с ущербными людьми. Анна говорила – с ней тяжело общаться. Действительно, как с ней разговаривать? Девочка, должно быть, не умеет ни читать, ни писать – ведь она не знает букв. Значит, с ней невозможно будет даже переписываться.

Он старался успокоить себя мыслью о том, что это забота жены. Анна общалась с ней всю жизнь. К тому же с девочкой приехала нянька. В его обязанности входит только дать ей дом и свое покровительство. Однако в тот день, когда Эмили должна была приехать, он остался дома, чтобы сделать приятное жене, и даже вышел с ней на крыльцо, когда сообщили, что к воротам подъехал чужой экипаж. Люк видел, что Анна старается сдержать волнение.

Он хотел, как обычно, помочь гостье выйти из экипажа у дверей дома, но отступил назад, когда увидел, что лакей, сидевший рядом с кучером, спустился и подал ей руку.

Леди Эмили Марлоу исполнилось четырнадцать лет. Она была среднего роста, худенькая, и ее тело только готовилось к тому, чтобы стать телом женщины. На ней было закрытое платье на широких нижних юбках, но без кринолина. Ее белокурые неприпудренные волосы, схваченные на затылке, свободно спадали вниз по спине. Она почему-то напомнила Люку жеребенка.

А потом она оказалась в объятиях Анны, и Анна плакала и смеялась. Девочка издала несколько бессвязных звуков. Агнес присоединилась к сестрам, обняв их обеих. Так они и стояли втроем, тесно обнявшись.

Наконец Анна взяла девочку за руку и заговорила с ней.

– Эмили, – сказала она. – Познакомься, это мой муж, герцог Гарндонский.

Анна не замедляла свою речь и не кричала, но девочка повернула голову в его сторону. Огромные серые глаза на тонком, вспыхнувшем краской личике медленно разглядывали его.

«Совсем как ее сестра на том балу у леди Диддеринг», – подумал Люк.

Он ожидал увидеть страх в ее глазах, как часто видел в глазах Агнес, – хотя «страх» было, пожалуй, слишком сильным словом. Люк сделал очень маленькие уступки сельской моде с тех пор, как они переехали в Баденское аббатство, и замечал, что молоденьких девушек смущает его внешность.

Он шагнул к девочке и протянул ей руки. Она взглянула на его руки, а затем вложила в них свои. Маленькие, холодные ручки. Люк поймал себя на мысли, что испытывает нежность к этому ребенку. Однако в этой ситуации он чувствовал себя достаточно глупо. Как себя вести с ней? Было бессмысленно что-то говорить, но молчание в такой ситуации казалось неестественным.

– Эмили, – начал он, как будто она могла слышать его, – добро пожаловать в твой новый дом. Я – Люк, твой старший брат.

Он заметил, что она внимательно следит за его губами. Когда он закончил говорить, она взглянула ему в глаза и улыбнулась. Он сильнее сжал ее руки. Великий Боже, она понимала его по губам! Он взял ее под руку – она не сопротивлялась – и повернулся вместе с ней к Дорис и Генриетте. Дорис улыбалась и выглядела такой же смущенной, как он сам несколько минут назад. Генриетта, обращаясь к Анне, сказала, что Эмили чудное дитя, которое принесет только радость своим сестрам и всем им. Люк почувствовал, что девочка довольно крепко держится за его руку.

Он похлопал ее по руке, и она немедленно взглянула ему в лицо.

– Пойдем в дом. Пора пить чай, – сказал он.

Она снова улыбнулась, а потом кивнула.

– Обычно она сторонится незнакомых людей, – сказала Анна, взяв Эмили под другую руку, когда они поднимались в дом. – Думаю, ты нравишься ей, Люк.

37
{"b":"5405","o":1}