1
2
3
...
68
69
70
...
81

Он не выдвигал требований. Но так не могло продолжаться долго. Возможно, что-то изменится на этой неделе.

Она, конечно, может использовать эту неделю, чтобы самой как-то справиться с ситуацией. Положить конец ужасу. Или начать его....

Она не хотела, чтобы Люк уезжал. Если она попросит его, возьмет ли он с собой ее и Джой? Или останется с ними дома, отослав по делам Фокса? Но она не станет просить его. Он достаточно определенно дал ей понять, что ему надо ехать одному. Анна постаралась заглушить в себе обиду от того, что он не хотел ее взять.

Когда он лег рядом с ней и обнял ее, она сначала не хотела приближаться к нему. Но вскоре поняла, что это одна из тех ночей, когда они будут заниматься любовью. Она старалась не проявлять чрезмерно свою готовность. Но сознание того, что он сейчас будет близок с ней, всегда возбуждало ее.

Люк приник к ее рту в долгом поцелуе. Она раскрыла губы и выгнулась навстречу ему.

– Ммм, – произнес он. – Что с тобой, Анна?

Он всегда все знал. Иногда ей казалось, что он знает ее лучше, чем она сама. Ей было так трудно обмануть его.

– Ничего, – прошептала она, – я буду скучать по тебе, вот и все.

– Давай этой ночью сделаем все, на что мы способны, – сказал он, возвращаясь к ее губам.

– Ммм... – единственное, что она могла произнести. Он медленно начал ласкать ее. Очень медленно и нежно,так, что она вся расслабилась, ощущая окружающее ее тепло. От его ласк она начинала чувствовать накатывающееся на нее возбуждение, но тут он вновь заставлял ее погружаться в расслабленное тепло и повторял это снова и снова. Он использовал все, что у него было: ладони и пальцы, рот и язык, и зубы, ноги, и все свое тело целиком – и все это с невероятным искусством. Казалось, после года совместной жизни не должно было остаться ничего, что могло бы удивить или поразить ее. И все же каждый раз она испытывала нечто неизведанное. И сама она узнала и освоила в совершенстве множество способов доставлять удовольствие собственным телом, руками губами – Анна забыла о всех своих страхах и тревогах и полностью отдалась ощущениям настоящего момента. Она испытывала наслаждение и дарила его другому. И когда подошло время им слиться в единое целое, она вся раскрылась навстречу ему, подалась вперед и только глубоко вздохнула, когда он вошел в самую глубь ее. Она прерывисто задышала, почувствовав, что находится на краю экстаза. Если бы он сейчас хотя бы раз пошевелился в ней, она бы взорвалась.

Но он лежал неподвижно, и несвоевременное волнение снова улеглось. Она лежала, каждой клеточкой своего тела ощущая на себе его вес, и знала, что скоро, в известный только ему момент, и так, как умел только он, он поведет их обоих через непостижимый танец, когда их тела сплетутся в едином порыве, к вершине блаженства. Она не беспокоилась о том, что возбуждение, казалось, утихает. Она знала, что он сумеет вернуть его, и даже многократно усилить, лишь один раз выйдя и снова войдя в нее.

– Анна. – Он приподнялся на локтях и теперь смотрел на нее сверху вниз. Полог над кроватью был поднят, и занавеси на окнах были раздвинуты, так что она ясно различала его лицо, обрамленное спадавшими на плечи волосами. Глаза его так засветились, что у нее замерло сердце. – Анна.

Она подняла руки и мягко отвела назад его волосы. Затем она обхватила его лицо и внимательно посмотрела на него. В этот момент она любила его так глубоко и нежно, что была близка к тому, чтобы заплакать.

– Я люблю тебя, – прошептал он.

И тогда слезы все-таки побежали по ее щекам.

– Я люблю тебя, – снова повторил он и прижал свои губы к ее губам.

Он подождал мгновение, прежде чем его поцелуй стал более глубоким. Возможно, он ожидал ответа на свои слова.

А затем он любил ее так, как несчетное число раз до того – всем своим телом. Он сильно и глубоко входил в нее, постепенно ускоряя ритм, и каждый нерв в ней трепетал от желания, пока наконец они вместе не устремились в тот минутный рай, в котором исполняются все желания и мечты.

Как он любил ее несчетное число раз. Как он ее еще никогда не любил. Анна чувствовала это всем телом и всем сердцем. Он доставлял ей наслаждение бесчисленное множество раз. Но он еще никогда вместе с наслаждением не дарил ей любовь. Осознанную, нежную. Настоящую любовь.

Они закончили танец любви. Анна еще парила в облаках рая, когда он оторвался от нее, мягко откатился в сторону и накрыл, как обычно, одеялом. Она чувствовала сексуальное удовлетворение – как всегда. И она чувствовала себя любимой как никогда раньше.

Ее мысли текли лениво, подобно реке в знойный полдень. Она не хотела даже думать о том, почему не смогла ответить на его признание.

Люк нашел своими губами губы Анны и медленно поцеловал ее.

– Я люблю тебя, – снова повторил он.

Она не могла признаться Люку в своей любви потому, что еще не отдала ему всю себя. Между ними еще были тайны, те преграды, которые она сама возвела. Секреты, о которых надо рассказать, барьеры, которые надо разрушить, и тогда... Но Анна не знала, что лежит за этой гранью.

Нет, она не могла еще произнести эти слова. И, быть может, никогда не произнесет.

И в то же время она любила его больше, чем свою душу. Больше жизни. Она полюбила его сразу, как только увидела впервые, разряженного в пух и прах, эпатировавшего публику своей парижской заносчивостью. И она понимала, что будет любить его до последнего вздоха, а может – и еще дольше.

Обычно поездка из Баденского аббатства до Эльм-Корта занимала три дня. Люк доехал за два. Он беспокоился от того, что находился вдали от Анны. Возможно, не стояло оставлять ее там одну, хотя он и не верил в то, что опасность существует. А если Ломакс был в прошлом ее любовником – Люк был почти убежден, что так оно и было, – то его отъезд мог стать для Анны серьезным искушением. Наверное, он предоставлял Ломаксу слишком удобную возможность.

Он не мог забыть, что Анна так и не ответила на его троекратное признание в любви. Их брак не был браком по любви. Она не обязана была любить его, и он ни за что на свете не желал бы, чтобы она притворялась.

Но он так надеялся, и ему даже казалось... В ту ночь, накануне его отъезда, между ними была необычная нежность. Или ему только так показалось? Нет, он не мог в это поверить. То, что они испытали той ночью, было не только физическим наслаждением. Они не были отдельными существами, лишь дающими друг другу наслаждение и получающими его взамен. Они занимались любовью как муж и жена. Одно целое. Одно тело. Одна душа.

Или ему так показалось. Он не задумывался над тем, какими – ужасными или смехотворными, в зависимости от того, как бы он на это посмотрел, – посчитал бы он такие мысли всего год назад. Год назад он не мог представить себе, что к нему вернется любовь, во всех ее формах и проявлениях. Год назад он отрицал бы саму возможность того, что это случится.

Но любовь вернулась. Включая любовь к жене. Особенно любовь к жене.

Но, вероятно, это чувствовал только он.

Анна не ответила на его слова. И в то же время эти тихие слезы на ее щеках...

Да, ему необходимо было покинуть ее. Он должен узнать правду. Он должен знать, что произошло между ней и этим Ломаксом, была ли это любовь или что-то еще.

«И да помогут мне небеса, – думал Люк, – если это была любовь».

Граф и графиня Ройские не ожидали его приезда и приветствовали Люка с некоторым удивлением, хотя и довольно тепло. Они, конечно, огорчились, узнав, что он приехал один и не привез с собой Анну и Эмили – и Джой.

Ломакс? Генри Ломакс? Ройс нахмурился, услышав незнакомое имя, когда Люк все же начал задавать вопросы через час или два после приезда. Нет, они никого не знали с таким именем.

Люк, конечно, ожидал такого ответа.

– Эмили сказала мне, что видела его здесь когда-то, – сказал он. – Сейчас он живет в Уичерли, в доме Севериджей, пока Вилл и Агнес в отъезде. Ему, по-моему, около пятидесяти. Высокий, стройный, респектабельный, даже красивый. Всем нравится. Очарователен с дамами.

69
{"b":"5405","o":1}