ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Фантомные были
Диверсант
Двойная жизнь Алисы
О чем молчат мертвые
Чистая правда
Маленькая книга BIG похудения
Бросить Word, увидеть World. Офисное рабство или красота мира
София слышит зеркала
Князь Пустоты. Книга первая. Тьма прежних времен

И вдруг раздались аплодисменты – не вежливые хлопки; а искренние аплодисменты благодарных зрителей, в полной мере оценивших талант певицы.

Удивленная таким приемом, Джейн смутилась. Однако тотчас же взяла себя в руки и, поблагодарив слушателей кивком, стала ждать, когда стихнут аплодисменты.

Минуту спустя она снова запела, на сей раз – «В печали ты» Генделя. Пожалуй, лучшей партии для контральто не существовало – Джоселин всегда так считал. Но сейчас ему казалось, что это произведение написано специально для Джейн. Он даже забыл о трудностях, связанных с подбором музыки, – нот герцог не знал и просто подыгрывал богатому, хорошо поставленному голосу; он играл и чувствовал, как сжимается горло от подступающих слез.

– «В печали ты? – пела Джейн. – Музыка утолит твою печаль. В заботах ты? В музыке найдешь покой, найдешь покой…»

«Как долго меня терзали заботы и печаль», – думал Джоселин, играя. Он знал чудесную власть музыки, знал, что звуки способны заглушать сердечную тоску. Но это лекарство всегда считалось для него запретным. Это средство предназначалось для изнеженных созданий и было недостойно мужчины, тем более – представителя рода Дадли.

– «Музыка взывает к тебе голосом Бога», – пела Джейн.

Да, именно так. Музыка – это глас Божий. Но Дадли привыкли выражать свои мысли иначе – отнюдь не божественным языком, а слушать совсем не умели. Во всяком случае, не слышали того, что не имело отношения к их ежедневным заботам. Они никогда не слушали музыку, ибо опасались, что она заманит их в царство духа, увлечет туда, где бессильны обычные слова и где властвуют чувства.

Наконец певица умолкла, и Трешем, по-прежнему чувствовавший спазмы в горле, на мгновение прикрыл глаза. Открыв их, он увидел, что гости аплодируют стоя, а Джейн в смущении потупилась.

Немного помедлив, Джоселин подобрал с пола трость и, опираясь на нее, поднялся на ноги. Затем взял Джейн за руку и высоко поднял ее над головой. Девушка, наконец, улыбнулась и сделала реверанс.

На бис она исполняла веселую и незатейливую «Робин Адер». Трешем же думал о том, что завтра, наверное, будет подтрунивать над Джейн, но сегодня он мог лишь восхищаться ею.

Когда выступление закончилось, Джейн быстро направилась к двери. Ока полагала, что ей не место среди гостей – ведь настало время ужина. Но Фердинанд неожиданно преградил ей дорогу.

– Мисс Инглби, – проговорил он с искренней улыбкой, – вы замечательно поете. Я восхищен. Разрешите проводить вас в столовую.

Фердинанд снова улыбнулся и с поклоном предложил девушке руку. Он умел быть обаятельным, когда забывал о лошадях, охоте и нелепых пари в клубе.

Джоселин пришел в ярость, абсолютно неуместную в данный момент.

Джейн бормотала извинения, она пыталась найти предлог для отказа. Но тут выяснилось, что не только Фердинанд ею заинтересовался. Девушку окружили дамы и джентльмены. Ее положение в Дадли-Хаусе, а также обстоятельства, при которых она поступила на службу, несомненно, заинтриговали тек, кто не мог жить без сплетен и скандалов. Но Джоселин понимал: не одним лишь скандальным появлением в доме Джейн заслужила такое внимание. Было очевидно, что гости искренне восхищались ее необыкновенно красивым и чистым голосом. И снова Джоселин вернулся к мысли, весь день его смущавшей… Еще ночью, едва услышав пение Джейн, он должен был понять: голос ее не только чистый и красивый от природы, но и прекрасно поставленный. Воспитанницы приюта не обладают такими голосами, даже если это лучший из приютов.

Фердинанд повел девушку в столовую, а по правую руку от нее шел лорд Хейуорд, рассуждавший о «Мессии» Генделя. Джоселин же вернулся к обязанностям хозяина и на время потерял Джейн из виду.

Учитель пения, которого отец Джейн нанял специально для дочери, не раз высказывал мнение, что она могла бы стать профессиональной певицей, если бы захотела, выступать в Милане, в Вене, в «Ковент-Гардене» <Оперный театр в Лондоне> – где бы ни пожелала.

* * *

Но отец заявил, что для дочери графа подобная карьера – дело немыслимое, и Джейн не возражала. Она вовсе не стремилась завоевать признание публики и купаться в лучах славы. Она пела потону, что любила петь и ей нравилось развлекать гостей и родственников.

Но успех в Дадли-Хаусе стал для нее искушением, и она не могла этого не признать. Весь дом чудесным образом преобразился при свете сотен свечей и при обилии ваз с роскошными, искусно составленными букетами; теперь он походил на волшебную страну грез. И в этой волшебной стране все были добры к ней, все ей улыбались. В столовой многие подходили к Джейн, чтобы выразить восхищение ее пением, а некоторые из гостей пытались вызвать ее на более обстоятельный разговор.

Джейн впервые оказалась в Лондоне. И, конечно же, впервые оказалась на таком приеме, в окружении столичной аристократии. Но она прекрасно чувствовала себя среди этих людей, ибо по рождению принадлежала к их кругу. Джейн нисколько не сомневалась: если бы родители не умерли так рано, они бы непременно привезли ее в Лондон во время одного из сезонов и подыскали бы ей приличную партию, соответствующую ее красоте, положению в обществе и приданому.

Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы вернуться к действительности. Джейн вспомнила, что теперь она чужая среди этих людей. Между ними была непреодолимая пропасть, возникшая в тот момент, когда пьяный Сидни решил овладеть ею и потом жениться на ней. Он хотел взять ее силой, и его столь же пьяные дружки собирались помочь ему в этом. Но Джейн была не из тех, кто позволяет над собой издеваться. Она ударила его книгой по голове.

И этот удар был подобен спичке, подпалившей бикфордов шнур. Этот удар повлек за собой стремительную цепь событий – и в итоге она превратилась в преступницу, в беглянку, скрывавшуюся от властей. Но прихотливая судьба распорядилась так, что беглянка и преступница вдруг оказалась среди представителей лондонского света; причем она стала на редкость искусной притворщицей – во всяком случае, вела себя так, словно ей нечего было опасаться.

– Прошу меня извинить, – пробормотала Джейн, вставая из-за стола.

– Вы хотите уйти? – удивилась леди Хейуорд. – Но мы не можем вас отпустить, мисс Инглби. Разве вы не понимаете, что стали почетной гостьей? Мой муж уговорит вас остаться. Не так ли, дорогой?

Но лорд Хейуорд был увлечен беседой с молодой вдовой в лиловом наряде.

– Мисс Инглби, позвольте отвлечь вас ненадолго, – с улыбкой сказал виконт Кимбли; он взял Джейн за локоток, подвел к стулу, с которого она только что встала. – Вы для нас – настоящая загадка. Сначала вы неожиданно появляетесь на лужайке парка, уже на следующий день, ухаживаете за герцогом Трешемом, а сегодня поете как соловей, причем неплохо обученный соловей. Позвольте мне кое о чем вас расспросить.

Леди Хейуорд, хлопнув в ладоши, взглянула на Джейн.

– Я запрещаю вам уходить с ужина, – заявила она. – К тому же еще совсем не поздно – едва пробило полночь. Не хочу, чтобы над Трешемом завтра все смеялись. После ужина – танцы. Миссис Марш сыграет для нас, не правда ли, миссис Марш? Так мне приказать, чтобы убрали ковер, Трешем? Или ты сам распорядишься?

– Боже мой, – протянул Трешем, с удивлением глядя на сестру. – С каких это пор, Ангелина, ты стала заботиться о моей репутации? Я сам распоряжусь насчет ковра, – добавил он, направляясь к двери.

– Но мне действительно надо идти, – сказала Джейн, явно встревоженная намерением виконта расспросить ее.

– Что ж, теперь у меня появился еще один повод навещать Трешема почаще. – Поцеловав девушке руку, Кимбли пристально посмотрел ей в глаза.

– Спокойной ночи, – сказала Джейн и тотчас же направилась к двери.

«Еще один светский лев», – думала она, выходя из столовой. Было совершенно очевидно, что виконт пользовался успехом у женщин.

Джейн повернула к лестнице, ведущей наверх, туда, где она могла наконец-то остаться наедине с собой. Но в тот момент, когда она проходила мимо гостиной, оттуда, опираясь на трость, вышел герцог Трешем. Заглянув в приоткрытую дверь, Джейн заметила, что некоторые из гостей уже вернулись в гостиную, где шла подготовка к танцам.

27
{"b":"5406","o":1}