1
2
3
...
22
23
24
...
49

Накануне отъезда в город София гуляла с Синтией, жившей в десяти милях от Клифтон-Корта и на следующий день тоже собиравшейся уехать домой. Подруга поинтересовалась, когда же будет положен конец спектаклю.

– Пора все это заканчивать, София. Ты ведь не собираешься в конце концов выйти замуж за лорда Фрэнсиса?

В ответ София не преминула упомянуть жаб, змей и прочих тварей.

– Но он такой красивый, обаятельный, – вздохнула Синтия. – Мистер Хатауэй тоже интересовался, когда все закончится. Мы оба думаем, что розыгрыш зашел слишком далеко.

София нахмурилась. В этот момент на дорожке к дому появился граф, который ездил на верховую прогулку с несколькими джентльменами и после возвращения, видимо, задержался в конюшне.

– Синтия, вон там мой папа. Пойду спрошу, помирился ли он с мамой.

– Вот так прямо? Разумно ли это, София?

– Но, Синтия, когда-то все равно придется спросить. Вряд ли они сами скажут мне, решили они свои проблемы или нет. Возможно, я так и не узнаю этого, если не обвенчаюсь. Когда я говорю подобные вещи Фрэнсису, он чуть не падает в обморок или мычит своим отвратительным тоном: «Какая еще свадьба?», или говорит, что мне пора в сумасшедший дом. А это, согласись, трудно назвать комплиментом невесте.

– Но ты же ему не невеста, – напомнила Синтия.

– Это он тоже повторяет мне по десять раз в день, как будто я могу забыть. Кто захотел бы стать невестой лорда Фрэнсиса?

– Почти любая женщина в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет, которая хоть однажды видела его.

– Не дай Бог, чтобы Фрэнсис услышал твои слова, – мгновенно откликнулась София, – он и без того слишком высокого мнения о собственной персоне. Пойду поговорю с папой. Не возражаешь?

Помахав отцу рукой, девушка побежала через лужайку, и Маркус, улыбнувшись, замедлил шаги.

– Как, Фрэнсиса нет рядом? Это нормально? – пошутил он, подставив щеку для поцелуя.

– Он играет на бильярде, а мы гуляли с Синтией. – София взяла отца под руку.

– Итак, завтра ты едешь в город за свадебными нарядами. Чувствую, ты намерена меня разорить, София.

– О да, – рассмеялась она, – но, полагаю, мама этого не допустит. Мне немножко не по себе от того, что все происходит так стремительно.

– Ты о свадьбе? – Граф пристально взглянул на дочь, – Надеюсь, у тебя нет никаких тайных мыслей?

– О нет, папа. Я безумно люблю Фрэнсиса, и три недели, остающиеся до свадьбы, кажутся страшно долгим сроком. Но мне просто хотелось бы… О, мне хотелось бы, чтобы можно было дольше остаться вместе с тобой и мамой. Я всегда была или с ней, или с тобой и никогда сразу с обоими. Я почти не помню то время, когда мы все были вместе. Но ведь такое время было, правда? И не такое уж короткое?

– Да, София.

– А теперь осталось всего три недели. Я выйду замуж и уеду с Фрэнсисом, а когда мы вернемся из свадебного путешествия, буду жить с мужем, а не с тобой и не с мамой. Но когда я буду навешать вас, вы будете вместе или мне придется наносить отдельные визиты?

– София, – граф накрыл своей рукой руку девушки, – значит, все годы ты ужасно переживала из-за нашей разлуки? И никогда об этом не говорила… Я ни о чем не догадывался, и мама тоже. Прости, моя радость. Моя вина еще больше, потому что ты была невинным страдальцем.

– А что случилось? – София обратила внимание, что отец свернул с дорожки, и теперь они направлялись не к дому, а к цветнику. – Почему ты не вернулся? Почему не послал за мамой? Почему, навещая тебя, я всегда приезжала одна? Что произошло?

– Мы просто поняли, что больше не можем жить вместе, – медленно проговорил он.

– Папа, я ведь не ребенок. Что-то должно было произойти. Это леди Монингтон?

– Что тебе известно о леди Монингтон? – Отец пристально посмотрел на Софию.

– Что она твоя любовница. Она же в десять раз хуже мамы! Значит, то, что произошло, – это она!

– Нет, Еще шесть лет назад я даже не был знаком с ней, София. И, Боже правый, она мой друг, а не любовница. Откуда тебе пришла в голову такая мысль?

– Тогда, значит, был кто-то другой, другая женщина. Ведь это была твоя вина, папа? Но зачем тебе другая женщина, если у тебя была мама? Хотя, наверное, именно так и поступают мужчины, верно? Они женятся, потом жены им надоедают, и они заводят любовниц. Если Фрэнсис попробует когда-нибудь так поступить, я его убью. Возьму самую тяжелую книгу из нашей библиотеки и проломлю ему череп! Клянусь, я так и сделаю. Но как ты, папа, мог так поступить? Я всегда гордилась тобой, ты был моим идеалом.

– Для твоей мамы я тоже был идеалом, – ответил он внезапно охрипшим голосом. – А я человек, София. Ты говоришь, что уже не ребенок. Что ж, тогда пойми – я просто человек, И дело было совсем не так, как ты думаешь. У меня не было любовницы. Во всяком случае, до тех пор, пока мы не расстались безвозвратно. И твоя мама мне не надоела. Такого никогда не было. Я любил ее. Я хочу, чтобы ты это знала. Ты дитя нашей любви, и вы обе составляли мой мир.

– Так что же тогда произошло? – с раздражением спросила девушка. – Если ты ее любил, вы могли бы и потом жить счастливо. Почему большую часть моей жизни тебя не было с нами?

– София. – Маркус крепко сжал руку дочери, заметив, что она борется со слезами.

– Папа, ты больше не любишь маму? Не любишь? Вы просто вежливы друг с другом из-за герцога, герцогини и других гостей? Это все спектакль? Ты ее не любишь?

– Люблю. Я никогда не переставал любить ее, София. Никогда, ни на мгновение.

– Тогда все хорошо. – Она мгновенно просияла и, остановившись, обняла отца за шею, едва не задушив. – Вы будете оба со мной после моей свадьбы, мои мама и папа, снова вместе. О, подожди, я скажу Фрэнсису. Только, пожалуйста, подожди.

– Но все не так просто, София. – Он ласково обнял ее за талию. – Жизнь сложна, моя радость. Что произошло, то произошло. Четырнадцать лет – большой срок. С тех пор каждый из нас построил для себя новую жизнь и живет ею. Мы теперь совсем не те, что были тогда. Назад пути нет, в жизни никогда нельзя вернуться назад, можно идти только вперед. И любовь не может соединить двух людей, которые так долго жили порознь.

– Почему не может? – У Софии в глазах снова стояли слезы.

– Трудно объяснить, – покачал он головой. – Твоей маме тогда было двадцать два, сейчас ей тридцать шесть. Мне было двадцать шесть, а теперь сорок. Мы не можем возобновить наши отношения просто так, словно этих лет не было.

– Могли бы, если бы любили друг друга. Я тебе не верю, папа. Не верю, что ты действительно любишь маму после всего, что было. Ты сказал так просто потому, что разговариваешь со мной и считаешь не правильным говорить собственной дочери, что не любишь свою жену. Значит, ничего не изменится. Эти прошедшие полторы недели ничего не изменили, и оставшиеся три тоже ничего не изменят. Здесь будет Фрэнсис с родителями, буду я с тобой и с мамой, и вы оба будете деликатны друг с другом.

– София.

– Нет, не нужно ничего говорить, больше нечего сказать. Ты, наверное, не можешь дождаться, чтобы эта свадьба была уже позади, чтобы можно было поскорее вернуться к леди Монингтон, твоему другу.

– София, – граф Клифтон взял ее руки и крепко сжал их, – мне искренне жаль, что ты вбила себе в голову эту идею относительно леди Монингтон. Во всяком случае, забудь о ней. Я не стану общаться с ней даже как с другом. Обещаю тебе. И объясню почему. Снова увидев твою маму, я понял, что не могу поддерживать с женщиной отношения, которые по большей части расцениваются неверно – и не только тобой. Снова увидев твою маму, я понял, что Оливия – единственная женщина, которую я когда-либо любил или буду любить. – Он еще крепче стиснул руки дочери. – Но это вовсе не означает, что мы когда-нибудь снова будем жить вместе как муж и жена, моя радость.

Нагнув голову, София смотрела на их сцепленные руки.

– Но между нами существует одна связь. Прочная связь, которая не разорвется во веки веков. Мы оба до безумия любим тебя, София. Больше всего на свете мы оба хотим для тебя счастья. В предстоящие три недели мы будем не только практиковаться в любезности, мы будем вместе радоваться твоему счастью. Вместе, родная. И если для тебя важно в будущем видеть нас вместе, то, я полагаю, мы будем время от времени собираться все втроем, Мы тебя очень любим. Оба, София.

23
{"b":"5407","o":1}