ЛитМир - Электронная Библиотека

Услышав шорох открывающейся двери, она резко выпрямилась. Она должна что-то делать! Читать книгу? Но в комнате не было ни одной книги. Расчесывать волосы? Но у нее была коса.

Прежде чем она успела сказать «войдите», граф уже открыл дверь, застав ее на расстоянии пяти футов от постели с пустыми руками и полным отсутствием мыслей.

– Ты так и не легла? – спросил он, скользнув взглядом по ее длинной белой ночной сорочке, из хлопка.

На нем был темно-синий расшитый халат. Абигайль забыла надеть свой халат. Она внезапно почувствовала себя обнаженной и с трудом сдержала порыв прикрыть грудь руками.

– Все в порядке, милорд, я просто была занята.

Глупо и унизительно было бы признаться, что последний час она провела в мечтаниях. Лучше уж сказать, что была занята.

– О, Эбби, – воскликнул он, подходя к ней и беря ее за плечи, – я так и думал. У тебя, наверное, очень длинные волосы? У тебя коса доходит до талии.

– Я хочу отрезать ее. Сегодня утром горничная миссис Гилл сказала, что такие длинные волосы невозможно уложить по моде.

– Тогда укладывай их не по моде, – парировал граф. – Сегодня у тебя была чудесная прическа. Можно?

Не дожидаясь ответа, он развязал бант и принялся расплетать ее волосы. Абигайль замерла и смущенно сглотнула. С распущенными волосами она будет чувствовать себя еще менее одетой.

– О, – проговорил он, запуская пальцы в волны распущенных волос, – у меня просто дух захватывает от такой красоты. – Он повернул ее к себе и остановил на девушке смеющийся взгляд. – Утром ты обещала слушаться меня, не так ли? Так вот мое первое приказание: никогда не стригись. Обещаешь?

– Я и не хотела стричься. Что, если с короткими волосами мне будет еще хуже? Ведь я не смогу обратно их приклеить. Но я думала, что вы захотите, чтобы я следовала за модой, милорд.

– Майлз, – поправил он.

– Майлз.

– И никогда не заплетай волосы на ночь, – сказал он, – мне нравится смотреть на такие волосы, как сейчас.

С этими словами он запустил пальцы в ее волосы и опустил ладонь на ее затылок, а затем наклонился и коснулся губами ее шеи.

– Боже мой, – неестественно громко проговорила она, – я не знаю, что надо делать.

– А тебе и не надо, – ответил он, поднимая голову и глядя на нее сверху вниз, так что она почувствовала себя тонущей в синей глубине его глаз, которые были от нее совсем близко. – Я сам все сделаю, Эбби. Ты боишься?

– Нет, совсем нет, – попыталась она соврать, хотя голос и выдавал ее истинные чувства, но вместо ответа граф поцеловал Абигайль.

Его теплые губы нежно коснулись ее. Они были не сжаты, а слегка приоткрыты. Эбби в испуге отшатнулась, издав громкий чмокающий звук, как будто она целовала сестричек на ночь. Но одна рука графа так и осталась у нее на затылке, а другой он обнял ее за талию, снова целуя девушку. На этот раз он был более настойчив и крепче прижимал ее к себе.

О Боже! Он весь был воплощением силы и мужественности!

Абигайль подумала о том, что ее руки безвольно болтаются. Она не знала, что надо с ними делать. Оставить все, как есть, или обнять его за плечи, что казалось наиболее разумным?

– Идем, – пробормотал он, не прерывая поцелуя, – ляжем в постель. Я потушу свечи, и в темноте тебе будет удобнее.

– Да, – покорилась Эбби. На самом деле она решила, что лучше ей будет только за семью замками, но вслух эти слова не произнесла. Это было не к месту. К тому же она не была уверена, что выжмет из себя хоть слово.

Она забралась в постель и вжалась в самый дальний угол, пока он тушил свечи. Когда он присоединился к ней, то уже снял халат и остался в одной ночной сорочке.

Это похоже на какой-то поединок, подумала Эбби, и крепко стиснула зубы. Не дай Бог сказать такое вслух!

– Эбби, – тихо позвал он, дотронувшись рукой до ее плеча. Абигайль неожиданно остро ощутила близость и тепло его тела. – Я не хочу причинить тебе боль. Я сначала подготовлю тебя, хорошо? Или ты хочешь скорее покончить с этим? – Судя по его тону, он улыбался.

Ему легко шутить, подумала Эбби. Это не он с ума сходил от страха и смущения.

– Вам лучше знать. Я не способна принимать решения.

Он мягко рассмеялся, и Абигайль снова стиснула зубы, чувствуя, как напряглись все мышцы ее шеи.

В его «подготовку», по-видимому, входило намерение покрывать ее лицо поцелуями до тех пор, пока она не расслабится и не начнет надеяться, что сегодня ночью он удовлетворится только этим. Наверное, он устал так же, как она. Но его рука то массировала ее плечи, то спускалась вниз, к груди. И он медленно начал расстегивать пуговицы ее ночной сорочки.

Наконец, он стянул сорочку с ее плеча и, дотронувшись теплой ладонью до груди, начал осторожно поглаживать ее, касаясь соска большим пальцем.

Его губы проложили дорожку поцелуев вниз по ее шее, в то время как руки подняли вверх ночную сорочку. Едва касаясь кончиками пальцев ее кожи, граф начал гладить ее ноги, и Абигайль, подчиняясь некому инстинкту, подняла бедра ему навстречу, словно умоляя его двигаться дальше. Она почувствовала на своей разгоряченной плоти прикосновение его прохладной, сильной, твердой и очень мужественной руки. Неожиданно граф потянулся куда-то в сторону.

– Я подстелю полотенце, – пояснил он, а Абигайль на секунду повернулась на бок и тут же снова оказалась на спине. Он навис над ней, лаская ее щеки и лоб.

– Расслабься, – посоветовал он. – Если и будет больно, Эбби, то только на мгновение.

– Да, – ответила она, недоумевая, почему у нее так дрожит голос.

Он был очень тяжелым. Абигайль почувствовала, как он поднял и свою сорочку. Горячая волна окатила все ее тело, когда он коленом широко развел ее ноги и опустил руки, чтобы подхватить ее.

И это случилось… но там не могло быть для него места, просто не могло!

– О нет, – взмолилась она, – пожалуйста, нет. Но он продолжал двигаться, пока не погрузился в нее настолько глубоко, что боль стала просто невыносимой.

– Все хорошо, – сказал он, – расслабься.

Расслабься! Абигайль с минуты на минуту ждала смерти. Хотя, подумала она, когда боль начала угасать, это все же было возможно. Ему хватило места. Она была его женой. Главное событие брачной ночи было уже не в далеком будущем, а в прошлом, Абигайль почувствовала огромное облегчение.

– Нет, нет! – воскликнула она, когда он начал отодвигаться. Ей не хотелось терять охватившее ее чувство торжества.

И он послушался, он вернулся.

– Тише, – прошептал он, – расслабься и почувствуй что происходит.

Это происходило в течение нескольких минут и несказанно удивило Абигайль. Она замерла на постели, боясь, что, если двинется, он покинет ее, но нарастающий ритм его движений подсказал ей, что все еще далеко не закончилось. Она приняла влагу их соития как благословение после мучительного соприкосновения двух душ.

И боль – боль, которая одновременно была и мукой, и наслаждением, – родилась внизу ее живота, поднялась к груди, застряла в горле, так что Абигайль захотелось стонать и плакать вместе с этим мужчиной. Впервые g жизни она не могла подобрать нужных слов. Она прикусила губу и сосредоточилась на слиянии их тел.

Он почти все время держался на руках, но в какой-то момент тяжело опустился на нее, приподнял ее бедра и глубоко вошел в нее раз, другой и третий, откинув голову и тяжело дыша.

Граф замер, под тяжестью его тела Эбби вжалась в матрас. Она безмолвно молила о продолжении, но он не двигался.

– Вот так, – проговорил он через пару минут, поднимаясь и вытаскивая из-под нее полотенце. Его голос снова зазвучал нежно, как будто он обращался к ребенку. – Все позади. Тебе было очень больно?

– Нет, совсем нет.

– Лгунишка, – укорил он, обнимая ее, опуская ее голову к себе на плечо и поглаживая ее руку. – Больше тебе не будет больно, Эбби, я обещаю. И ты привыкнешь к этому. Я уйду к себе в спальню через несколько минут, и ты сможешь поспать, хорошо?

– Да, милорд, – сказала она, – если вы настаиваете. Он поцеловал ее в губы, и через минуту она услышала его мерное дыхание. Он спал.

11
{"b":"5408","o":1}