ЛитМир - Электронная Библиотека

Пытки были настолько ужасны, что епископ Акуилы не выдержал.

— Остановитесь! — закричал он. — Скажите, чего вы добиваетесь от меня? Я признаю свою вину. Перестаньте мучить меня, пусть лучше я умру [78]!

За епископами начали одного за другим избивать и пытать кардиналов. Палачи продолжали своё гнусное дело до тех пор, пока люди не теряли сознание [74].

Косса невозмутимо вытягивал «признания». Он вспомнил, как святая инквизиция допрашивала его в подобной камере, и это воспоминание помогало ему сохранять хладнокровие. Но он видел, что оба его помощника, и особенно колосс в сутане, жалеют истязуемых. Одинокий глаз Буонакорсо блестел от готовых пролиться слёз. Племянник папы, «правитель» Капуи, Амальфи и Ночеры, присутствовавший при пытках, заметил однажды такую чувствительность великана и начал издевательски хохотать над ним на глазах пытаемого корифея церкви. Урбан VI, который в саду, под окном камеры пыток, громко распевал псалмы (его голос переплетался с дикими криками пытаемого кардинала), удивился весёлому смеху племянника и пришел посмотреть, что происходит. Он увидел, что гигант, недавно произведённый им в священники, которому он доверил такое серьезное дело, сидит согнувшись и почти плачет от жалости.

Урбан VI рассвирепел, кровь ударила ему в голову. Он метнул яростный взгляд на расчувствовавшегося Гуиндаччо и закричал:

— Посмотрите на этого человека! И ему я поручил вести следствие! Что ты как баба распустил нюни!

«Самое незначительное проявление сочувствия жертвам во время пыток, — писал секретарь папской канцелярии, — вызывало ярость у папы, часто присутствовавшего при этих нечеловеческих сценах; тот, кто не мог скрыть свою слабость, беспощадно наказывался. Лицо папы наливалось кровью, он начинал кричать скрипучим, прерывающимся голосом. Однажды он чуть не прогнал двух «следователей», когда заметил, что они не могут спокойно выносить зрелища пыток.

— Убирайтесь вон! — орал он. — Вы бабы, плаксивые бабы, мне не нужны такие! Убирайтесь сейчас же! А то я прикажу вас высечь!

Этими словами он хотел дать понять всем, а особенно одному из пиратов, «главному следователю», что порученное ему дело надо выполнять с ещё большей жестокостью» [78].

Косса старался успокоить Урбана VI.

— Вы неправильно поняли их, святой отец, — твёрдо произнес он, обращаясь к папе. — Эти двое были достаточно жестокими в своём прежнем ремесле. Вас, наверно, обманывает блестящий глаз этого громилы. Он и меня обманул когда-то, святой отец.

Урбан VI ушел, и громкое пение псалмов снова стало аккомпанементом к страшным крикам. Он проделывал это систематически, нарочно, чтобы следователи чувствовали постоянно его присутствие и не приостанавливали пыток.

Но ничто не помогало, Кардиналы и епископы не признавали своей вины. Правда, кардинал сангроский не выдержал истязаний и подал знак, что будет говорить («Наконец-то признание!» — подумал наш герой), но сказал совсем не то, чего от него ожидали.

— Я действительно участник преступления. Я тяжко согрешил. Но согрешил не против папы, а во имя него, я хотел помочь Урбану VI. Будучи папским легатом, я пытал архиепископов, епископов и других корифеев церкви, своих коллег, не имея на это права, чтобы только поддержать своего теперешнего истязателя [87].

— Оставьте его, — приказал Косса. — Приведите кардинала венецианского.

Кардинал Венеции был самым больным из всех кардиналов, он подвергся наиболее зверским и жестоким пыткам. Его держали в камере около четырех часов, применяя самые разнообразные средства, потому что из сада беспрерывно слышались аккомпанирующие молитвы папы.

«Урбан распевал псалмы не переставая, — пишет секретарь папской канцелярии, — а его племянник смеялся и острил, наслаждаясь этим диким зрелищем.

Урбан VI не понижал голоса, чтобы находившиеся в камере пыток «следователи» слышали его и не сбавляли усердия в своём страшном деле, зная, что папа рядом и следит за ними.

Однажды я не выдержал, — добавляет Дитрих фон Ним, — я был не в силах больше выносить этого зрелища, притворился, что неожиданно почувствовал себя плохо, и вышел из камеры пыток» [10, 74, 78].

Весь мир знал о делах, происходивших в папской крепости в Ночере. Весь народ сочувствовал жертвам пыток. Король Карл, которого возмущали интриги и злодеяния Урбана VI в его владениях, всеми силами старался изгнать его. Раньше это ему не удалось сделать из-за малочисленности войска, которое он имел в своём распоряжении. Теперь же он собрал большие силы и направился к Ночере, чтобы вышвырнуть наконец папу из королевства. Многотысячное войско во главе с королём подошло к стенам Ночеры с твёрдым намерением не церемониться с папой.

— На этот раз дело будет трудным, святой отец, — откровенно заявил Косса Урбану VI.

«Король обстреливал папу из катапульт, словно он не глава христианской церкви, а какой-нибудь турок», — сказано в «Неаполитанской летописи».

А Дитрих фон Ним пишет: «Папа Урбан VI, чтобы хоть как-нибудь отомстить Карлу, три-четыре раза в день появлялся у окна замка со свечой в одной руке и колокольчиком в другой и громким голосом, торжественно во всеуслышание посылал анафему королю и его войску. Потом направлялся в камеру пыток и приказывал палачам с ещё большей жестокостью «делать своё дело» [78].

«Всё это хорошо. Но что с нами станет через неделю, когда у нас не будет ни оружия, ни еды?…» — думал наш герой.

И снова Косса оказал папе услугу, особенно ценную при создавшихся обстоятельствах. В тяжелый момент, когда папе угрожала опасность попасть в плен к своему самому беспощадному врагу — унижение и позор непоправимые, — Косса ускользнул из Ночеры, чтобы встретиться с Раймондо дель Балчо, графом Нолы, Тамазо Сан-Северино и Пьетро Тартеро, настоятелем монастыря в Монте-Кассино. Все трое претендовали на трон короля Карла. Собрав войско, они направились с Коссой на помощь папе.

В первую очередь папу перевезли из Ночеры в Салерно. Косса и его друзья последовали за ним.

Карл не препятствовал их бегству. Он хотел только одного: чтобы интриган папа навсегда покинул его королевство.

Жизнь и деятельность Бальтазара Коссы - pic_4.jpg
Д. Кольер. Папа Урбан VI

Но Урбан VI, увидев корабли, которые ожидали их в Салерно и на которых они должны были отправиться дальше, испугался.

— Чьи это корабли?

— Гаспара Коссы.

— О! — ужаснулся Урбан VI. — Знаю я этого «адмирала», он служит Провансу. Он захватит меня в плен и передаст палачу антипапе!

Действительно, «архипират», брат нашего героя, оказывал услуги правителю Прованса. Урбана VI невозможно было уговорить. Как ни старался Балтазар убедить его, что ручается за своего брата, Урбан так и не решился плыть на корабле Гаспара. Пришлось отправиться по суше в Беневенто, а оттуда в местечко, расположенное между Барлеттой и Трани на берегу Адриатического моря [104].

Как же чувствовали себя кардиналы и другие высокопоставленные священнослужители, жертвы папы Урбана VI, которых он, убегая, захватил с собой?

Епископ Акуилы, от пыток ставший похожим на труп с вывернутыми суставами рук и ног, не мог двигаться сам. Его посадили на лошадь, но и на ней он с трудом удерживался.

Урбан VI то и дело оборачивался и смотрел на отстававшего епископа.

— Этот дьявол еле тащится. Ему хочется, чтобы нас схватили, — сказал он Коссе, ехавшему рядом.

Папа, взбешённый тем, что епископ становится помехой в пути, зловеще улыбнулся Коссе, ловко сидевшему в седле, несмотря на сутану.

— Сын мой! Надо избавиться от этого дьявола, он стремится погубить меня.

Балтазар вынул саблю, скрытую под сутаной, замахнулся и с силой опустил её на голову епископа.

«Хорошая смерть, — подумал Косса. — Он и почувствовать ничего не успел!»

Дикий взгляд Урбана VI говорил, что он ещё не удовлетворен.

— Оставьте его на дороге! — закричал он на людей, которые окружили труп и пытались поднять его. — Бросьте на дороге, пусть его жрут вороны.

17
{"b":"541","o":1}