ЛитМир - Электронная Библиотека

— Святые отцы, — обратился он к судьям. — Триста сорок дней вы держите меня закованным в цепи в грязной и страшной тюрьме. Мои обвинители разгуливают на свободе и клевещут на меня, а вы не разрешаете мне ни слова сказать в своё оправдание. Вас убедили, что я еретик и вероотступник, и поэтому вы не хотите выслушать меня. Но вы только люди. Вы не боги. Как люди вы можете ошибаться и заблуждаться. Речь идёт не только о моей судьбе, но и о вашей чести. О чести собора, в который верит народ, надеясь, что здесь собрались самые светлые умы церкви… У каждого человека есть убеждения, которые ему кажутся самыми верными. Их можно оспаривать. Святой Иероним и святой Августин думали по-разному. Но никто не может обвинить их в еретизме. Истина рождается в споре, человек сам увидит, прав он или нет. Сколько замечательных людей, более мудрых и справедливых, чем я, было подвергнуто пыткам и уничтожению на основании ложных обвинений в нарушении церковных догматов. Совсем недавно здесь, в этом же месте, был приговорен к сожжению на костре Ян Гус, достойнейший из людей, справедливый и добрый человек… Вижу, что и мой час настал…

Последние слова были сказаны им не случайно, он ясно видел, что иерархи церкви, пригласившие Гуса и его на собор в Констанце «для обсуждения их учения», заранее решили ничего не обсуждать, а судить их как еретиков, причем приговор был заготовлен заранее: «Сжечь их на костре в назидание другим». Как только Иероним пробовал защищаться, его грубо обрывали, указывая, что он должен всего лишь отвечать на вопросы. Иероним настойчиво, перекрывая шум, требовал выслушать его, хотя он понимал, что его сожгут. Голос у него был сильный, как колокол, он заглушал голоса разгневанных церковников, жесты сдержанны и полны достоинства. Он не испугался, не просил о помиловании в страшный час перед мучительной казнью. Как и Гус, он отказался подписать отречение.

— Подпиши, — медоточивыми голосами советовали ему многие церковники. — Ты образованный и красноречивый теолог. Жаль, если погибнет такой человек… Подпиши, и будешь жить. Не подпишешь — умрешь страшной смертью, как еретик…

Но их жертва, ученик Яна Гуса, с презрением отверг предложение. Он иронически смотрел на них, гордый и смелый.

— Не унижу себя отречением, хоть мне и грозит смерть. Я верил и верю в то, что проповедовал.

И Иероним Пражский, как и его учитель, был сожжён. [52]

Мучения Иеронима Пражского, сидевшего в одной тюрьме с Коссой, описывает и Эней Сильвий Пикколомини, верный сын церкви, человек, которого трудно заподозрить в симпатии к еретику, — будущий папа Пий II. Он был очевидцем суда над Иеронимом и писал:

«Иероним шёл на смерть спокойно и смело. Придя к месту, где совсем недавно был замучен его друг и учитель, он сам сбросил с себя одежду, стал у столба, к которому его должны были привязать, и прочитал молитву. Его цепями привязали к столбу, обёрнутому мокрой соломой, а потом ему по грудь навалили кучу дров. Когда подожгли костёр, он начал петь псалмы и пламя и дым скрывали его. Потом пение прервалось… Так погиб выдающийся человек с великой душой (если, конечно, отбросить его идеи). Его стойкость превосходила стойкость Муция Сцеволы, который дал сжечь себе руку, превосходила и стойкость Сократа, принявшего цикуту».

Совершить казнь над двумя еретиками иерархов церкви заставляло их положение официальных блюстителей церковных догм. Такие казни производились и раньше. Это никого не удивляло. Но, видно, времена стали другие, потому что, как только в Богемии узнали о казни двух великих сынов страны, там вспыхнуло восстание. Католические войска, посланные в Богемию для подавления восстания, были разгромлены. Сторонники Гуса начали контрнаступление на германские земли, они решили расплатиться за многолетние притеснения. Император Сигизмунд, не зная, как спастись от мстительных чехов, обратился к Констанцскому собору с просьбой помочь ему. Ведь помог он им заманить в капкан двух выдающихся людей!

Констанцский собор «разъяснил» императору, что совесть его может быть чиста, он не должен терзать себя мыслью, что нарушил обещание обеспечить безопасность Гусу. Гуса и Иеронима осудил собор, признав их еретиками, а еретикам никто не должен давать охранных грамот! Пепел сожжённых старательно собрали и бросили в Рейн [46].

Узнав от Имы, что происходит за решёткой его темницы, Косса задал себе вопрос: «Что-то ожидает меня?» От Имы же он узнал ещё одну новость — выбрали нового папу! Их было три. И все живые! Правда, все отстранены от престола (Григорий XII сам отрекся недавно, признав, что давно должен был это сделать).

Кто же стал папой?

Има радостно сообщила ему:

— Папой выбрали твоего верного друга Оттона Колонну!

Оттон Колонна, как помнят читатели, всегда был верен Коссе. Он повторял слова Коссы, верил в то, во что верил Косса, думал так же, как Косса, во всём и всегда соглашался с ним.

Когда Косса бежал из Констанца, Оттон первым последовал за ним в Шафхаузен. И дольше всех оставался с ним. Он покинул его только тогда, когда убедился, что игра Коссы проиграна [8, 60, 77, 96]. [53]

Обо всём этом знала Има и поэтому так радовалась.

— Готовься, Балтазар. Скоро он прикажет освободить тебя…

Но наш герой, скептически улыбаясь, отрицательно покачал головой.

— Нет, Има, я его знаю. Он не освободит меня. Он слепо следует законам, поэтому он и был со мной. Ибо я был законным папой. Теперь он хозяин положения, и он не захочет освободить меня. Он будет держать меня под замком.

Действительно, об освобождении Коссы не было и речи. Новый папа боялся Иоанна XXIII. Он знал, что, несмотря ни на что, у Коссы было много друзей и сторонников даже в самой Германии и было опасно разрешить ему разъезжать где угодно (об этом говорят и историки, которые не симпатизируют папе Иоанну XXIII) [54].

Предположения Имы не оправдались; церковные и светские власти решили перевести нашего героя в ещё более надежное и укромное место. Коссу передали под надзор Людвигу III, курфюрсту Пфальцскому, давнему врагу Коссы, который ни за что не выпустил бы его, не дал бы возможности начать всё снова.

Людвиг перевез Коссу из Рудольфцелма, где он содержался последнее время, в Мангейм и заточил в крепость. В этой крепости наш герой провел несколько лет под надзором двух тюремщиков-немцев, не знавших ни одного слова ни на каком языке, кроме немецкого. Если бы не Има, которой иногда разрешали навещать Иоанна, он умер бы от тоски. Когда приходила Има, появлялись тюремщики, знавшие итальянский язык. Они стояли неподалёку и внимательно следили за разговором и жестами «супругов», чтобы Има не могла передать Иоанну какие-нибудь недозволенные вести от его сторонников. Оттон Колонна (папа Мартин V) побаивался, что немцы, державшиеся весьма независимо по отношению к церкви, при первой же ссоре с ним снова могут надеть на Иоанна ХХIII папскую тиару [55].

Однако желание Мартина V не сбылось. Косса узнал от Имы, что отношения между Сигизмундом и Людвигом III испортились. Тогда с помощью Имы он договорился с Людвигом III и тот за 38 тысяч золотых флоринов открыл дверь его тюрьмы (подробностей историки не сообщают) [80].

Бывший папа, переодетый, никем не узнанный, вместе с Имой из Эльзаса переехал в Бургундию, оттуда в Савойю, а затем в Италию (в Лигурию) и там остановился (в каком городе, неизвестно). Он узнал, что папа Мартин V находится во Флоренции, написал ему письмо и отправил во Флоренцию Иму, чтобы она попросила богатых феодалов Медичи поговорить с новым папой.

«Пойдите и скажите Мартину V, — писал он, — что ему выгодно жить со мной в мире, что ему следует со мной договориться».

Джованни, старший из Медичи, воспользовался присутствием папы Мартина V во Флоренции и имел с ним разговор.

вернуться

52

Сведения о суде над Иеронимом Пражским взяты из записок Поджо Браччолини, который был в Констанце секретарем у Коссы. Он был очевидцем издевательств над Иеронимом. В письме к флорентийскому историку Леонардо Аретино он подробно описывает эту сцену. Описание это почти дословно совпадает с протоколами собора (которые приводятся в книге Ланфана «История собора в Констанце» и в сочинениях Сисмонди).

Католические историки, преданные святому престолу, утверждают, что Браччолини, хотя и занимал пост секретаря при святом престоле, был «антипапистом» и рассуждает пристрастно…

вернуться

53

Большинство историков утверждают, что Оттон Колонна был достойным папой. «Он был добродетелен, энергичен, прост, скромен, воспитан» [4, 80].

вернуться

54

Пастор пишет: «До 1418 года было много людей, считавших, что отлучение от престола Иоанна XXIII было незаконным». То же пишет и Л. Аретино в своих «Воспоминаниях».

вернуться

55

Сисмонди, ссылаясь на Л. Арентино, утверждает, что даже в Германии имелись сторонники Иоанна ХХIII, возмущенные незаконным смещением папы. Далее Сисмонди рассказывает, что папа Мартин V требовал (и добился согласия собора), чтобы папу-узника перевезли из Германии в Италию, где он приготовил для Иоанна тюрьму в подземелье крепости в Мантуе, так как, зная Иоанна, опасался, что тот сумеет договориться с немцами. Мартин V надеялся держать там Иоанна до конца жизни.

Католический историк Мурре пишет, что в этот период Косса стал раскаиваться в своих прошлых грехах, сочинял философские стихи о непрочности человеческого бытия.

48
{"b":"541","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Пленница пиратов
Неудержимая. Моя жизнь
Жених-незнакомец
Академия пяти стихий. Возрождение
Сущность зла
Революция платформ. Как сетевые рынки меняют экономику – и как заставить их работать на вас
Мрачная тайна
Как запоминать (почти) всё и всегда. Хитрости и лайфхаки для прокачки вашей памяти
Я люблю дракона