ЛитМир - Электронная Библиотека

Но она ничего не сказала ему, когда он вошел в нее. Она обвила его ногами, положила руки ему на бедра, притягивая к себе и обхватывая своими внутренними мышцами.

Он стиснул зубы, взялся за ее плечи и начал двигаться в ней, прислушиваясь к каждому ее желанию, дожидаясь, чтобы она получила удовольствие прежде, чем он позволит своему телу потребовать удовлетворения.

И все же каким-то образом – он инстинктивно понял, что не позволил себе излишней поспешности, – они вместе опустились в глубину влажного, усталого умиротворения.

Он перекатился на бок, увлекая ее за собой, сохраняя единение их тел, прижимая ее к себе и оберегая от жесткой земли. И он еще раз поцеловал ее в губы, хотя и знал, что она уже заснула.

Глава 9

Граф Северн заговорил с Джеральдом спустя два дня после происшествия с Рамзи и его приятелями, когда они оказались вдвоем.

– Я завтра собираюсь отправиться домой, Джер, – сказал он. – Я должен убедиться, что мой дом не рухнул, пока меня не было на месте, чтобы обо всем заботиться.

– Завтра? – переспросил Джеральд. – Но ты пробыл всего неделю, Майлз. Я думал, ты задержишься по крайней мере на две.

Его друг ухмыльнулся:

– О! Но я ведь хорошо знаю, когда третий – лишний, Джер. Я не хочу мешать.

Джеральд покраснел.

– Просто она была расстроена тем, что сказал этот осел, – неловко пробормотал он. – Я старался ее утешить, Майлз, отвлечь от мыслей об этом…

– И это тебе прекрасно удавалось, насколько я могу судить, – заявил лорд Северн.

– Тебе не надо уезжать из-за этого! – запротестовал Джеральд. – Я буду чувствовать себя виноватым, Майлз. Ведь что ни говори, а Присс просто моя содержанка.

– Понимаешь, – объяснил граф, – по правде говоря, Джер, я смертельно завидую тебе и ощущаю отсутствие у меня собственной женщины, словно неотвязную зубную боль. Я собираюсь оказаться в Лондоне в ту же секунду, как закончится мой год траура. И я заручусь услугами самой красивой, пышнотелой и дорогостоящей куртизанки города. Теперь, когда я получил титул, у меня хватит на это наличности и веса. Быть графом в чем-то неплохо, знаешь ли. И в течение целой недели даже не рассчитывай увидеть меня за пределами будуара моей любовницы. Все неделю, Джер, – ночью и днем.

Джеральд рассмеялся:

– Ты так и сделаешь, Майлз! Помнишь ту служанку из бара в Оксфорде? Рыженькую?

– Нет, тогда, по-моему, дело ограничилось четырьмя днями, – отозвался граф. – Если я правильно помню, она испугалась, что если останется со мной дольше, то потеряет место.

Оба снова рассмеялись.

– Конечно, – добавил граф, снова становясь серьезным, – когда траур закончится, мне придется прятаться от матери и девочек. Они начнут подыскивать мне жену. Я это предчувствую. А мне совершенно не хочется жениться. По крайней мере еще лет десять.

– Тогда тебе надо будет сказать «нет», – заявил Джеральд. – Твердое «нет», Майлз. Мы с тобой останемся холостяками, пока нам не стукнет восемьдесят. А к этому времени мы уже никому нужны не будем.

– Слышу речь человека, лишенного близких родственниц, – покачал головой Майлз. – Но у меня на это надежды нет.

– Тогда мне тебя жаль! – воскликнул сэр Джеральд. – И я рад, что могу не угождать никому, кроме себя самого.

– Да, – согласился его друг, устремляя на него странно-пристальный взгляд своих ярких синих глаз. – Наверное, есть преимущества в том, чтобы иметь содержанку, а не жену.

Джеральд находился у себя в кабинете с одним из арендаторов, который явился к нему сразу после завтрака, взволнованный и спешащий обсудить какие-то претензии. Граф Северн ждал, когда хозяин дома освободится, чтобы можно было с ним попрощаться.

– Ну что ж, Присси, – сказал он, когда она собралась было тихо уйти из малой столовой, – ты должна пройтись со мной по парку, если у тебя нет возражений. Я давно собирался попросить, чтобы ты сказала мне названия всех цветов, которые там растут. Боюсь, что для меня цветы – это просто цветы. Но я уверен, что ты знаешь все их названия и особенности. Ты не обопрешься на мою руку?

Присцилла взяла его под руку и адресовала ему мимолетную улыбку.

– Я был раз познакомиться с тобой за прошедшую неделю, – проговорил он, спускаясь с ней по лестнице, которая вела с террасы в парк. – Джеральд – счастливец. И я должен еще раз попросить извинения за то, что произошло три дня назад. Это во многом моя вина, потому что я не позволил тебе сбежать.

Мне следовало бы раньше заметить, что все трое сильно пьяны.

– Но это Джеральд велел мне не уходить в оранжерею, милорд, – возразила она. – Я всегда повинуюсь Джеральду.

– Правда? Я ему завидую, Присси. Хотел бы я найти вторую такую же, как ты.

Она молча бросила на него взгляд.

– Ты работала у Кит, – сказал он. – Как долго?

– Четыре месяца, – тихо ответила она.

– А с Джеральдом прожила почти столько же, – продолжил он. – Ты была очень расстроена тем, что сказал Рамзи, Присси, и я тебя в этом не виню. Я уверен, что Джеральд говорил с тобой на эту тему и успокоил тебя, но разреши мне добавить мои собственные заверения. Ты не должна допускать, чтобы тебя принижала вульгарность человека, который значительно ниже тебя.

– Вы имеете в виду мистера Рамзи? – спросила она.

– На самом деле он достопочтенный мистер Рамзи, – уточнил граф. – И он несравненно ниже тебя, Присси. Слова «шлюха», «содержанка» и все остальные их синонимы – это ведь только этикетки, знаешь ли. Человек, которого ими пометили, порой может выходить далеко за рамки этих понятий. И это целиком и полностью относится к тебе.

Присцилла судорожно сглотнула.

– Благодарю вас, – сказала она. – Вы очень добры. Но меня нелегко раздавить, милорд. Когда я приняла решение работать у Кит, я сделала это сознательно. Я знаю, что я такое. А еще я знаю, кто я такая, и при этом одно и другое совершенно не совпадают.

Он улыбнулся и дружески похлопал ее по руке.

– Мне самому не раз случалось бывать у Кит, – сказал он, – но я находил там только час развлечений. Джеральду посчастливилось больше. Гораздо больше. Он пришел туда и отыскал бесценное маленькое сокровище. Я рад, что твердо знаю одну вещь, Присси: то, кто ты такой на самом деле, гораздо важнее того, что ты такое в глазах посторонних.

– Джеральд уже вас ждет, – сказала она. – И ваша карета уже едет от конюшен.

– Ах! – воскликнул он, снова поворачивая к террасе. – Мне пора уезжать! Нет, ты не станешь отнимать у меня руку и ускользать в тень, Присси. Ты пойдешь и попрощаешься со мной как подобает, стоя рядом с Джеральдом. А ты заметила, что не назвала мне ни единого цветка? Я начинаю подозревать, что ты разбираешься в растениях не лучше, чем я!

Спустя несколько минут он тепло пожал Джеральду руку, поцеловал Присциллу в щеку и уехал.

Мир и жизнь стали для Присс источниками нового удивления. Боязливого удивления. У заросшего лилиями озерца они стали любовниками – и оставались любовниками с тех пор. Боязнь была вызвана тем, что между ними не было сказано ни слова касательно их новых отношений.

Когда Присцилла проснулась у озера, то обнаружила, что лежит на боку в его крепких объятиях и солнце продолжает согревать ее обнаженное тело. Джеральд смотрел на нее – не совсем с улыбкой, но с таким выражением, которое согрело ей сердце, словно камин зимней ночью. Она заглянула ему в глаза.

Она так и не узнала, что он собирался ей сказать. Они оба начали говорить одновременно. А когда замолчали и улыбнулись друг другу, продолжила Присцилла.

– Наверное, уже становится поздно, – сказала она.

– Да. – Он отодвинулся от нее, и она только тогда заметила, что их тела оставались соединенными. – Майлз, наверное, уже гадает, где мы.

Они одевались молча, хоть и не испытывали смущения, поскольку привыкли видеть друг друга обнаженными, но тем не менее отвернувшись друг от друга. Они направились к дому. Через несколько шагов он поймал ее руку, переплел свои пальцы с ее пальцами. И они посмотрели друг на друга и улыбнулись.

25
{"b":"5411","o":1}