ЛитМир - Электронная Библиотека

– Анджела, наверное, уже ждет, милочка, – сказала мисс Блайд. – И мне надо расспросить ее насчет припухлости у нее вокруг глаза. Попроси ее войти.

Присцилла прошла через комнату, чтобы вернуть чашку с блюдцем на чайный поднос, и наклонилась, чтобы поцеловать подставленную ей щеку ее нанимательницы.

– У меня есть еще одна книга того же автора. Тебе стоит прочесть ее, когда закончишь эту, – сказала мисс Блайд прежде, чем девушка ушла.

Присцилла привела в порядок свою комнату, хотя в ней уже успела убраться служанка, и аккуратно раскрыла постель, готовясь принять своего первого клиента, который должен был явиться ближе к вечеру. После этого она взяла книгу и вышивку и спустилась вниз, в общую комнату для девушек, собираясь почитать, если получится, или повышивать и поболтать с кем-то из девушек.

Ей хотелось бы снова выйти на улицу, пройтись по Сент-Джеймсскому парку и полюбоваться красками пробудившейся природы, но оказалось сложно найти девушку, готовую гулять в прохладную погоду, – было слишком ветрено и свежо. На утренней прогулке ее сопровождала Сэди, но потому только, что мисс Блайд приказала ей больше двигаться и следить за весом, если она рассчитывает остаться в заведении. Бедняжке Сэди запретили есть сладкое, делая исключение только для воскресных дней.

Устроившись в гостиной, Присцилла взялась за вышивку. В комнате была только Тереза. Она спала, откинув голову на спинку кресла и чуть приоткрыв рот.

Сейчас, с наступлением весны, Присцилла сильно скучала по деревне. И еще ей очень не хватало отца. И Бродерика. После того как умерла ее мать, когда ей самой было всего десять лет, они очень сблизились. Она ощущала тепло и доброту отца и брата и не спешила выходить замуж, хоть ей и сделали два вполне приемлемых предложения. Она хотела дождаться, когда полюбит, когда встретит кого-то, кто сравнится с ее отцом или братом.

Это время так и не наступило. Прошлой осенью отец запустил простуду, подхваченную на охоте, и умер от пневмонии через три недели. С последним вздохом он заверил ее, что Бродерик о ней позаботится. Все было обговорено уже очень давно. Бродерик в тот момент находился в Италии.

Его срочно вызвали домой. Но известие о смерти отца не успело до него дойти: он сам внезапно умер от брюшного тифа. И Бродерик, которому к моменту смерти исполнилось всего двадцать шесть лет (он был на четыре года старше сестры), не оставил завещания.

Все досталось кузену Присциллы – Освальду Уэн-туорту. Все. Даже те дорогие вещи самой Присциллы, которые хранились у ее отца. И Освальд, и его жена стали обращаться с ней даже хуже, чем со слугами. Айрин любила напоминать ей, что слуги хотя бы работают в обмен на содержание. Трудная, почти неразрешимая ситуация стала наконец невыносимой, когда Освальд и в самом деле начал обращаться с ней как с прислугой – вернее, как некоторые джентльмены ведут себя со своими служанками. Она обнаружила, что опасно находиться с ним наедине в комнате или встречаться в пустом коридоре. Он начал прикасаться к ней, целовать ее и шептать на ухо непристойности.

У нее оставался единственный выход – уехать. Она решила ехать в Лондон, чтобы присоединиться к своей бывшей гувернантке, с которой регулярно переписывалась. Она не сомневалась, что мисс Блайд даст ей место учительницы или помощницы в своем пансионе для благородных девиц либо воспользуется своими связями, чтобы найти Присцилле место в какой-нибудь другой школе.

Освальд, поддержанный Айрин, прямо заявил ей, что она может не рассчитывать, что ее снова примут дома. Она не должна ждать, что он и дальше станет ей помогать. Присцилла уехала.

Только когда она без предупреждения явилась к дверям мисс Блайд и была препровождена к ней в гостиную, она узнала, что «пансион», о котором говорилось в письмах ее бывшей гувернантки, на самом деле был борделем.

Тереза вдруг захрапела и, вздрогнув, проснулась.

– А, Присси! – сказала она, потягиваясь. – Опять занята? Ты все время чем-то занята.

Присцилла улыбнулась:

– Я так отдыхаю. Ты устала?

– Устала жить, – заявила Тереза. – Как тебе удается всегда казаться такой жизнерадостной? Иногда я думаю, что с тем же успехом я могла бы броситься в Темзу.

– Не надо этого делать! – горячо воскликнула Присцилла, подаваясь вперед и ветревоженно глядя на свою собеседницу. – Радуйся тому, что у тебя есть, Тереза. У нас хотя бы есть хороший дом и все, что нам необходимо. И мы знаем, что здесь нас не заставят заниматься тяжелым физическим трудом и не будут мучить. Мы знаем, что, когда больше не сможем работать, о нас позаботятся.

Тереза скорчила рожицу.

– Тебе нужен какой-то интерес, – добавила Присцилла, – что-то, чем бы ты заняла свои руки и мысли, чтобы не останавливать внимание на неприятном. Право, нам за многое надо быть благодарными. Почему бы тебе не научиться читать? Я ведь уже предлагала тебя научить. И по-прежнему готова.

Тереза поморщилась и встала.

– Я пойду и лягу, – сказала она, – и посплю, пока можно. Потом я буду занята.

Присцилла вспомнила, как чувствовала себя пойманной, лишенной всякого выбора. Но поначалу все было не так.

Она думала, что найдет работу. Она вполне способна стать учительницей, гувернанткой или компаньонкой какой-нибудь немолодой аристократки, или даже прислугой. Но в агентствах по трудоустройству ее не приняли: у нее не было рекомендаций. В Лондоне она знала одну только мисс Блайд – ее отец был человеком необщительным. На объявление, помещенное в газете, никто не откликнулся.

У Присциллы не было родственников, к которым она могла бы обратиться. Никого, хотя она отчаянно пыталась что-нибудь придумать. Помимо ее собственной семьи, был только Освальд. И потому пришел день, когда она вынуждена была написать Освальду и объявить о своем намерении вернуться домой. Она в панике думала, что, возможно, сумеет каким-то образом дать знак одному из тех джентльменов, которые делали ей предложение, что теперь она готова принять его руку.

Но ей не дали возможности даже попытаться. Ее письмо вернулось обратно с короткой припиской управляющего ее кузена, что мистер Уэнтуорт не признает за собой никаких обязательств в отношении бедных родственников.

У нее не было дома. Ей некуда было ехать. Не было работы, которая давала бы средства к существованию. И она почувствовала, как у нее на шее постепенно затягивается петля.

И тогда она приняла решение. Мисс Блайд пыталась возражать. Она всегда любила свою бывшую воспитанницу, и, несмотря на то что строго вела дела и порой была довольно сурова со своими девицами, сердце у нее было доброе. Но Присцилла знала, что, хотя ее и не прогонят, она не может пользоваться гостеприимством своей бывшей гувернантки неопределенно долгий срок. Значит, ей надо работать. Куда ей идти, если она решит уехать? – спросила Присцилла у расстроенной мисс Блайд. На улицу?

Мисс Блайд наконец сдалась – после того, как две ее девицы, выступавшие от лица остальных, попросили о частной беседе и выразили недовольство тем, что они работают, тогда как мисс Присцилла Уэнтуорт остается простой паразиткой.

– И они не совсем не правы, – сказала мисс Блайд, вызвав Присциллу к себе. – Боюсь, что тебе все же придется принимать непростое решение, милая. Ты должна будешь или уехать, или зарабатывать здесь так же, как это делают другие девушки.

– Я буду зарабатывать, – спокойно сказала Присцилла, чувствуя, как ее душит петля.

Панический ужас поставил ее на грань обморока, но она гордо подняла голову, сохраняя внешнее спокойствие, и даже сумела улыбнуться.

– Я никогда не восхищалась тобой так, как сейчас, моя милая, – сказала мисс Блайд, целуя ее в щеку.

А потом она решительно перешла к делу.

Присцилла прошла тщательное и непростое обучение, которое ожидало всех девиц, поступающих в заведение, за исключением занятий по правильной речи и манерам. Как и все другие девицы, она начинала работать постепенно, с испытательным сроком, и в течение первой недели принимала ежедневно всего по одному клиенту.

3
{"b":"5411","o":1}