ЛитМир - Электронная Библиотека

Синтия смахнула со щеки слезу и опустила глаза. Это меня обезоружило. Свою мать я видела плачущей от силы несколько раз, и то лишь после аварии и смерти Джека.

– О, Джек, – прошептала она, медленно покачивая головой, и посмотрела на меня сочувственным взглядом. – Ты не должна была увидеть эти бумаги, Нина. Твой отец так старался оградить тебя от этой стороны своей жизни. Не прошло и полугода с его смерти, как я уже предала его.

Синтия встала и неспешно пошла к двери.

Я резким движением отодвинулась от стола и крикнула ей вслед:

– Скажи мне, что я ошибаюсь, мама! Мне нужно, чтобы ты сказала: это ошибка!

Я скорее умоляла, чем требовала, а ведь собиралась говорить с ней твердо.

Синтия не обернулась; она утерла еще одну слезу и вздохнула.

Я глубоко вдохнула и собралась с силами, чтобы сказать:

– Чарльз Доусон требует эти бумаги.

– Он знал, где они? – взвизгнула Синтия и резко развернулась.

Во мне снова вспыхнула ярость.

– Ты знаешь его?

– Он работал на твоего отца, – ответила мать, в задумчивости нервно водя пальцами по губам.

Я села на стуле прямее, мышцы затекли.

– Почему он преследует меня, мама? Тебя это совсем не тревожит?

– Нина, дорогая, – проговорила мама мягким голосом, – я же сказала тебе. Твой отец делал все возможное, чтобы его дела никоим образом не затрагивали тебя. Я понимаю, ты была напугана, но тебе ничто не угрожало, это я гарантирую.

– Что это значит? Почему никто не отвечает мне прямо?

Синтия чуть опустила голову и выгнула брови. Она делала так, когда я была маленькой.

– Тебе не кажется, что с сегодняшнего вечера о некоторых вещах лучше не говорить?

Моей первой реакцией явилось желание закричать на нее и потребовать ответа, но ведь она была права. Сегодня я потеряла отца вторично; благоговение перед ним, которое я ощущала, сменилось болезненным разочарованием. Это было даже хуже, чем потерять его, когда он умер. Все мои представления о нем рухнули в одночасье. Он больше не был в моих глазах богом, он стал просто человеком – испорченным, коррумпированным человеком.

Я обдумала предложение Синтии и кивком выразила согласие.

Она подняла вверх мой подбородок:

– Прости меня, моя любимая.

– Мне надо убраться отсюда, – буркнула я, уворачиваясь от ее прикосновения.

Все, что я знала, оказалось ложью. Я пошла за своим пальто.

– Куда ты собралась? – крикнула мне вслед Синтия.

– Прогуляться, – отозвалась я, напяливая шапку и всовывая руки в перчатки.

– На улице холодно, Нина! Будь разумной! Пожалуйста, позволь Роберту отвезти тебя!

Я забросила на плечо сумочку и толкнула входную дверь:

– Пойду на остановку и сяду в автобус до «Брауна». Позвоню, когда доберусь.

Выходя, я старалась не смотреть в ее умоляющие глаза. Дверь за мной с громким стуком закрылась.

В лицо ударила зима. Ледяной воздух не давал нормально дышать: ноздри и гортань обжигало при каждом вдохе. Поднялся ветер, и меня захлестнул вихрь крупных снежинок. Волосы били меня по лицу, и пришлось щуриться, потому что иначе я ничего не могла разглядеть.

Я пыталась разобраться в новостях, но злость и пронизывающий до костей холод не давали мне рассуждать разумно. Дойдя до конца подъездной дорожки, я вырулила на улицу, перебирая ногами так быстро, как только могла. Родной дом превратился в гнилое болото, где царствуют скандалы, порок и упадок. Я не могла заставить себя оглянуться, хотя даже не собиралась возвращаться.

Когда обжигающие порывы ветра почти перестали ощущаться, потому что лицо онемело, я услышала рядом с собой шуршание шин, но не сбавила шага. У меня не было настроения объясняться с Робертом. Повлиять на мое решение он мог еще меньше, чем мать.

– Нина?

Я узнала этот голос. Он принадлежал единственному человеку, которого я хотела видеть. Я остановилась, его внедорожник – тоже.

– Я иду на автобус, Джаред, – сказала я, глядя вперед.

– Нет, не идешь. Я приехал, чтобы отвезти тебя домой.

Я стояла очень спокойно, лишь слегка покачивалась, когда временами налетал ветер и пытался сбить меня с ног.

– Нина, на улице мороз, – сказал Джаред, теряя терпение.

Я не шелохнулась. Тогда он открыл дверцу, вылез из машины и подошел ко мне. Мгновение он смотрел на меня, а потом согнулся и подхватил на руки. Он поднес меня к машине со стороны пассажира и прикоснулся мягкими губами к моему лбу, осторожно усадил на сиденье и немного постоял молча.

– О чем ты думала?

Я не могла произнести ни слова, чувствовала себя раздавленной; это было слишком для меня, разве можно мгновенно переварить такое.

Сев в машину, Джаред включил обогрев салона на полную мощность и поехал вперед. Время от времени он протягивал руку и убирал волосы с моего лица или нежно проводил теплой ладонью по щеке, но ничего не говорил; слышались только тихое гудение нагретого воздуха, вылетавшего из вентиляционных отверстий, да шуршание шин по дороге.

«Эскалада» затормозила на улице позади «Эндрюса». Джаред молча проводил меня до дверей, но, когда я взялась за ручку, прикоснулся к моему плечу:

– Нина, я понимаю, это очень трудно принять, но он любил тебя.

Я бросила на Джареда быстрый взгляд:

– Ты знал моего отца?

Джаред слегка прищурился, будто от боли:

– Я знал все, что он делал… делал из любви к тебе, Нина. Ты была для него целым миром.

– Ты ничего о нем не знаешь, – процедила я сквозь зубы. – Ты ничего не знаешь обо мне и, если не ответишь на мои вопросы, лучше оставь меня. Уже тошнит ото лжи!

– Я никогда не лгал тебе, – сказал Джаред, разозлившись, что я с такой легкостью отвергаю его.

– Почему ты постоянно секретничаешь? Откуда тебе всегда известно, где я? Как ты это делаешь?

– Сегодня утром ты не вдавалась в детали и чувствовала себя превосходно.

– Это было до того, как я узнала, что вся моя жизнь – сплошная ложь. – Слезы ярости потекли по моим щекам. – Мне нужна в этой жизни всего одна вещь, только одна, но настоящая. Мне нужен человек, который был бы честен со мной!

– Нина, – прошептал Джаред и протянул ко мне руки. Я оттолкнула его, и он поморщился. – Не делай этого. Мне приходилось стоять рядом с тобой и наблюдать, как ты плачешь, много раз… Я больше так не могу.

– Что это значит? – спросила я, держа его на расстоянии вытянутой руки. – Когда ты видел меня плачущей? Пожалуйста, скажи мне правду!

Джаред колебался, потом вздохнул:

– Не могу. Поверь мне, клянусь Богом, если бы мог, я сказал бы тебе, но я не могу.

Взгляд его стал тяжелым, будто в нем отразились страдания всей прожитой жизни.

– Я тебе верю, – сказала я, открывая дверь. – Я не хочу тебя больше видеть. Пожалуйста, оставь меня.

– Нина… – произнес Джаред.

Я встретилась с ним взглядом и закрыла за собой дверь. Он стукнул в нее дважды и повторил глухим, полным отчаяния голосом:

– Нина…

Я приложилась головой к двери и тихо заплакала. Как мне понять, почему я не заслуживаю, чтобы мне говорили правду? Меня снова охватила злость, и я решительным шагом пошла прочь от двери в свою комнату.

Когда я ворвалась внутрь, Бет сидела за своим столом и стучала по клавиатуре ноутбука. Ручка двери стукнула в стену; Бет подскочила и обернулась:

– Где ты была? Райан ждал, что ты придешь. – Когда Бет заметила выражение моего лица, глаза у нее вылезли из орбит. – Нина?

– Я пошла в «Гейт» перекусить, прежде чем ехать в больницу, но наткнулась на мистера Доусона, – отчиталась я, заваливаясь на кровать.

– Мистера Доусона? – Голос Бет повысился на октаву. – Что он делал в «Гейте»?

– Он схватил меня и потребовал, чтобы я принесла ему документы…

– Схватил тебя? А Джаред об этом знает?

Я метнула в нее подозрительный взгляд:

– Почему ты об этом спрашиваешь?

Она замялась и стала перебирать тонкими пальцами.

– Кажется, он всегда появляется вовремя.

– На этот раз он не появился.

21
{"b":"541280","o":1}