ЛитМир - Электронная Библиотека

– Кто же тебя убил, Эмма Грюттен? И за что?

Конечно, сам собой напрашивался ответ, что тот самый врач, которого она разыскивала, ведь только медик мог точно попасть в сонную артерию и вообще знать о том, что туда нужно ввести воздух.

Но Мартину что-то не давало покоя. После отъезда Дина он долго сидел в кресле перед телевизором с пивом в руках, мало понимая, что именно происходит на экране, и пытаясь уловить что-то, что не давало ему покоя во всей этой истории.

Агнесс сказала, что убийцей может быть мужчина среднего роста, не слишком крепкого телосложения или рослая крепкая женщина. Скорее второе, потому что под ногтем у погибшей крем-пудра, хотя утверждать, что ею пользовалась убийца, нельзя.

И все-таки не крем-пудра, не рост убийцы – Мартину не давало покоя что-то иное, что он никак не мог сформулировать. Вопрос начинался с «почему», только вот дальше никак не давался. И это «почему» касалось не внешности или физических данных преступника, а его поведения.

Несмотря на поздний час, Янссон вдруг собрался и отправился на место преступления. Зачем, не смог бы объяснить и сам, просто не отпускало ощущение, что что-то то ли проглядел, то ли просто не увидел.

Он снова обходил крошечную квартирку в поисках ответа на собственное беспокойство. Даже с версией врача-убийцы, попросту убравшего женщину, которая не давала покоя, не складывалось. В жизни тихони Эммы Грюттен, несчастной матери и администратора госпиталя, был какой-то секрет, пока не доступный пониманию следователя Мартина Янссона.

Среди вещей, предназначенных для стирки, нашелся небольшой пакет, который Мартин открыл скорее по привычке досматривать все, в надежде найти что-либо существенное. Открыл и присвистнул:

– Ого!

Это было белье, но какое!.. Вспомнив весьма серенький вид убитой, Мартин усомнился, что оно принадлежало Эмме Грюттен, скорее, проститутке. Хотя… чего не бывает в нашей жизни.

Тогда понятно, почему Эмма Грюттен частенько приходила на работу, не выспавшись. Набрал номер Марклунда, тот, видно, уже спал в поезде, ответил не сразу.

– Дин, знаешь, кем трудилась наша красотка по ночам?

– Ну?

– Жрицей любви.

– Что?! Мартин, ты знаешь мужчину, способного на нее позариться и даже заплатить?

– Кажется, знаю… По крайней мере, представляю, как он выглядит.

Свенссон говорил это не зря, так же машинально, как сунулся в корзину для белья, он провел рукой и по верху старого шкафа, почти сразу нащупав небольшой конверт. Беседуя с Марклундом, он разглядывал вынутые из конверта фотографии. Если бы минутой раньше не держал в руках кружевные красные и черные трусики, не узнал бы женщину на фотографии. Но на снимках на жрице любви надето то же самое белье.

– Эмма Грюттен проститутка? Шутишь?

– Нет. Держу в руках фотографию, на которой она снимает с себя последний предмет туалета. А сам предмет нашелся в корзине для белья.

– Мартин, ни за что не поверю, что серая подружка слезливой курицы способна торговать телом.

– Возможно, убита именно из-за этого. Или от кого-то забеременела и шантажировала. Ладно, завтра утром свяжусь с теми, кто занимается проститутками, может они знают такую. Ты расспроси там, только осторожно возможно, ее родные просто не в курсе.

– Ладно… – недовольно буркнул Марклунд. Заниматься убитой в Стокгольме беременной проституткой, находясь в Брекке, не самое интересное занятие в выходные… – Даже эротика измельчала… В жрицы любви лезут серые курицы…

Дин не очень любил путешествовать поездами, предпочитая сидеть за рулем. Летом он ни за что не отправился бы экспрессом, но хотелось поскорее вернуться, да и время не самое подходящее для поездок на машине. Из плюсов – остановка экспресса в Брекке. Удивительно, потому что это фактически деревенька, хотя и весьма симпатичная.

Кроме автомобиля у Дина была еще одна страсть – фотография. Нет, он не создавал портретных шедевров, перед каждым кадром по полчаса устанавливая свет, не участвовал в выставках и даже не демонстрировал снимки коллегам, он просто фотографировал, запечатлевая интересные виды. Среди его снимков можно встретить и водопады, и деревенские улочки, и бурное море, и кошку, мирно сидящую на окне.

Хорошая камера всегда при нем, Марклунд презирал все эти «мыльницы» и снимки мобильником, у него была зеркалка с емким зарядным устройством и несколько карт памяти про запас.

Вот и теперь первым делом Дин достал фотоаппарат, не запечатлеть приземистое здание вокзала под красной крышей было бы грешно. Благословенная провинция… как же здесь легко дышится и мирно живется, совсем не то, что в суматошной столице…

Марклунд тихонько засмеялся, и это он о Стокгольме, который по сравнению с другими столицами Европы (об американских городах и говорить нечего) просто идеален.

Дин даже не стал устраиваться в отеле, оставил сумку на хранение и отправился разыскивать родных Эммы Грюттен. Ее родителей не было в живых, нашелся только брат, которому, похоже, было все равно. Нильс Сьеберг выслушал сообщение об убийстве своей сестры так, словно ему говорили о ненастной погоде в Новой Зеландии или падении цен на авокадо в Бразилии. Кивнул и только. О сестре ничего толком сказать не мог, пожал плечами:

– Эмма давно сама жила.

На просьбу дать адрес бывшего мужа сестры Ханса Грюттена снова кивнул и полез в залежи мятых бумажек под телевизором. Основательно там порывшись, Нильс вытащил замусоленную квитанцию, на обороте которой был написан какой-то телефон, покрутил в руках, сосредоточенно морщась, потом крикнул жене, возившейся в кухне:

– Сельма…

Несколько мгновений длилось молчание, Сьеберг позвал еще раз:

– Сельма!

Женщина, наконец, отозвалась:

– М-м-м…

– Тот телефон Ханса? У него теперь другой номер?

– Да.

– Давно?

– Да.

– Когда сменил?

– Два года назад.

– Какой сейчас?

– Мне откуда знать?

После каждого вопроса следовала задержка в несколько секунд, после ответа также. У Дина руки чесались встряхнуть супругов, чтобы очнулись, причем обоих. Что за сонные мухи?!

– А адрес вы его знаете?

– Адрес? – Снова мыслительный процесс длился несколько секунд, потом последовал ответ: – Не-а…

Призывая ярость всех богов сразу на этих двух сонь, Дин старался дышать глубже, чтобы не взорваться.

– Как вы можете не знать адрес сестры?!

Через пару секунд Нильс Сьеберг выдал следующую информацию:

– Ханс теперь не там живет.

– Называйте адрес, где жил, только быстро, иначе я не успею вернуться в Стокгольм вовремя.

Получив вожделенный адрес, Марклунд отправился искать аптеку, потому что от тягучести общения с семьей Сьеберг у него раскалывалась голова. Аптеку нашел в занятном здании на Риксваген, не сфотографировать которое не смог, уж очень хороша башенка на красной крыше. Полегчало даже без лекарства.

Правда, ненадолго, но теперь уже из-за звонка Мартина.

Бывшего мужа Эммы Грюттен Ханса Грюттена Дин нашел даже быстрее, чем ее брата, Ханс никуда не переезжал, разве что из одной половины дома в другую, уступив бо́льшую своей сестре с семьей. В воскресный день он был дома, визит Дина мужчину сильно расстроил, было видно, что тот переживает случившееся с Эммой по-настоящему.

– Где вы были позавчера и вчера?

Ханс пожал плечами:

– Много где, на работе, дома, в кафе… В какое время?

Марклунд махнул рукой:

– Все равно, если вы не уезжали из Брекке, то все равно.

– Вы меня подозреваете, что ли? Я из Брекке не выезжал уже два года, последний раз ездили в Эстерсунд с Эммой, когда поженились.

– Что за беда случилась с вашим сыном?

– Умер на операционном столе. Но он все равно бы долго не прожил, слишком тяжелый порок сердца.

– Его оперировали здесь?

– Нет, конечно, в Эстерсунде. Эмма возила туда Петера одна, я работал. Врач виноват только в том, что взялся за операцию, не стоило ему этого делать.

8
{"b":"541298","o":1}