1
2
3
...
11
12
13
...
64

Как и тот день, когда она впервые увидела его. Но к завтрашнему дню ей придется запрятать эти воспоминания в самый дальний уголок сознания, где они не станут мешать ее повседневной жизни или причинять страдания кому-нибудь, кроме нее самой.

– Значит, завтра, – сказал он. – Возможно, это даже лучше. Мне не очень хотелось бы возвращаться в бальный зал и привлекать к себе всеобщее внимание Вам, наверное, холодно? – Она дрожала, хотя совсем не чувствовала холода. – Позвольте, я провожу вас в помещение. С нетерпением жду завтрашнего дня, чтобы написать матушке и сообщить, что моя судьба решилась.

Она попробовала представить его губы на своих губах, но была рада, что он не поцеловал ее. По крайней мере сегодня. Скоро она узнает его поцелуи и многое другое.

Она подумает об этом завтра и начнет готовиться.

А сегодня она устала, очень устала.

* * *

Наверное, зря она отложила объявление о помолвке, думала Эмили, лежа без сна в кровати. Было еще очень рано. Она легла в постель недавно. Бал закончился под утро, а она заставила себя остаться до конца. Теперь уже рассвело, и она наверняка не заснет.

Когда они вернулись в бальный зал, там царила атмосфера всеобщего оживления. Она боялась, что, настояв на переносе объявления о помолвке, поставила лорда Пауэлла в крайне неловкое положение. Гости Люка наверняка подумали, что она ему отказала. Ей снова вспомнилось, что она так и не знает его имени. Однако они были помолвлены. И дороги назад нет.

Эмили откинула одеяло и подошла к окну. Было чудесное время суток, когда никто еще не встал. Она любила этот час, когда ощущала себя абсолютно свободной.

Ее тоскующий взгляд скользнул по газону, на который выходило окно ее комнаты, и остановился на деревьях вдали. Отсюда не было видно ни реки, ни водопада, но она-то знала, что они там. Это было ее любимое место в мире. Ее земной рай. В отличие от других людей она нуждалась в уединении, ей нужно было время от времени побыть наедине с живой природой, которая, как и она сама, умела отдавать, не требуя ничего взамен. Давать и получать без обязательств. Душевный покой. Счастье.

Она пообещала себе не ходить к водопаду, пока в доме гостит лорд Пауэлл. Но сейчас было еще очень рано. Никто не встанет до полудня. К тому же у нее едва ли будет много возможностей почувствовать свободу. Как только она выйдет замуж, ей придется постараться вести себя как положено респектабельной женщине. Это она обязана для него сделать.

Но сейчас, один-единственный, последний раз...

Не прошло и десяти минут, как Эмили, накинув на себя старенькое мешковатое платье и проведя разок щеткой по волосам, выбежала из дома и повернула в сторону деревьев и водопада. Хотя в этот ранний час было прохладно и еще не просохла роса, она не надела обуви. Ей хотелось чувствовать землю под босыми ногами, ощущать свою связь с ней. Под мышкой она несла мольберт, в руке – бумагу, краски и кисти. Она прокралась за ними в классную комнату, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить детей, спящих в детской.

Живописью она увлеклась сравнительно недавно. Конечно, в свое время ее учили писать хорошенькие акварели, но ее утомляли уроки и упражнения Зачем изображать на картине, пусть даже очень красивой, то, что никогда не сможет соперничать с оригиналом? Зачем пытаться воспроизвести то, что мог сотворить лишь Господь? Но когда она обнаружила, что может с помощью красок переносить на бумагу свои ощущения, живопись превратилась в страстное увлечение. Она с грустью думала о том, что от этого придется отказаться, когда она выйдет замуж за лорда Пауэлла.

Но это утро принадлежало ей. Сегодня днем она скажет Виктору, что дала согласие, и о помолвке будет объявлено всем, кто находится в Боудене. Сегодня ее свободе придет конец. Она променяет свободу на подчинение правилам поведения и на большую независимость, которой будет пользоваться как замужняя женщина. Но в это утро она была все еще свободна.

Придя к водопаду, она разложила свои принадлежности и, как обычно, долго стояла, наблюдая, прислушиваясь телом, принюхиваясь, чувствуя. Она впитывала в себя красоту, чудо, великолепие природы. Под босыми ногами, холодными и мокрыми от росы, она ощущала пульс жизни.

Праздность часто считается пороком. Считается, что каждый миг должен быть заполнен какой-то деятельностью, бесконечными разговорами. Праздность часто презирают. Но она знала, что именно в такие моменты человек постигает смысл жизни и обретает покой.

Простояв так больше четверти часа, она разложила мольберт и принялась писать. Она работала медленно, сначала даже нерешительно, не зная, что преподнесут ей сегодня холст, краски и кисть в ее руке. Но вскоре работа поглотила ее внимание, и она забыла обо всем, найдя способ излить на холсте бушевавшие в ней чувства, которые не могла выразить словами.

Глава 5

Эшли проспал около двух часов, а проснувшись, не сразу сообразил, где находится. Ему показалось, что он все еще в Индии. Его удивило, что он вообще смог заснуть.

Ложась в постель, он все еще был полон энергии и пребывал в нервном возбуждении.

Он с наслаждением вдохнул прохладный воздух. За окном, которое он открыл, ложась в постель, слышалось пение птиц. Откуда-то издали, наверняка из конюшни или каретного сарая, доносились звонкие удары молота.

Он в Англии, дома. Набрав полную грудь прохладного воздуха, он медленно выдохнул его через рот. Потом откинул одеяло и вскочил.

Из окна были видны цветники, радующие глаз яркими весенними цветами. За ними до каменного моста и деревьев вдали простирались зеленые газоны. Деревья зеленели свежей весенней листвой.

Он находился там, где давно мечтал оказаться. Мысль о Боудене помогала ему перенести длительное утомительное плавание по морю. Только бы добраться до дома, думал он. Сам не зная почему, он надеялся обрести здесь покой, забыть все, что с ним было. Нет, пожалуй, не надеялся. Потому что знал: покоя ему не найти нигде.

Надо, пожалуй, одеться и прокатиться верхом, подумал он. Ему вдруг безумно захотелось ощутить под собой хорошего коня и насладиться отчаянной скачкой. Было раннее утро. Едва ли кто-нибудь встретится, особенно сегодня, после бала.

Он направился в гардеробную, но не стал звонить своему камердинеру. Бедняга Бевинс лег так же поздно, как он, хотя Эшли распорядился, чтобы он его не дожидался.

Для прогулки он выбрал мощного норовистого жеребца. Между ними сразу же начался поединок характеров. К концу часа они хорошо понимали друг друга, и он потрепал жеребца по крупу, возвращая его попечениям грума.

Выйдя из конюшни, он постоял немного, рассеянно похлопывая хлыстом по голенищу сапога. Возвращаться в дом ему не хотелось, не хотелось никого видеть. Сегодня ему предстояло кое-что им сказать. Он глубоко вздохнул.

Ему вдруг вспомнилось место, о котором он до этой минуты не вспоминал, будто намеренно вычеркнув из памяти. Странно. Ведь это было его любимое место в Боудене, место, где он провел немало времени, ища уединения.

Место, где мог найти покой. Особенно в последний год перед отъездом...

Водопад... Как ни странно, ему не хотелось туда идти.

Сознательно вычеркнутое из памяти, это место, как он теперь понял, было средоточием его тоски по дому. С ним были связаны все его надежды на обретение покоя и забвения. Нелепая мысль. Нелепые надежды. Он стиснул зубы.

Похоже, его ждало еще большее разочарование: когда, пройдя сквозь заросли, он приблизился к этому месту, там уже кто-то был. Он услышал чьи-то голоса. Может, Люк?

Эшли не хотелось ни с кем встречаться и разговаривать.

Даже с Люком.

Сначала он увидел Пауэлла. Несмотря на столь ранний час, тот был в безукоризненном темно-синем камзоле, бриджах и вышитом кремовом жилете. Парик был тщательно уложен и только что напудрен. Пауэлл молча стоял перед мольбертом, сцепив за спиной руки. Брови его были нахмурены.

Эшли спрятался за деревом. У него не было желания встречаться с человеком, с которым он довольно гадко обошелся вчера вечером. Жених Эмми. Он только сейчас вспомнил, что ни о какой помолвке объявлено не было, хотя Люк ожидал этого.

12
{"b":"5413","o":1}