ЛитМир - Электронная Библиотека

Эмми. Его дорогой маленький олененок. Милое дитя.

Он попытался убедить себя, что именно так к ней относился до самого конца. И что прижался к ней и поцеловал инстинктивно, пытаясь утешить. Как брат – сестру, как дядюшка – племянницу, как взрослый человек – ребенка. Но он вдруг понял, что поступил неразумно, избрав подобный способ утешения. Он позволил себя почувствовать тело и губы, которые скоро будут принадлежать женщине.

Как ни глупо, но он не хотел, чтобы Эмми становилась женщиной. Ему хотелось, чтобы она всегда оставалась тем раскованным и счастливым ребенком, который приносил мир в его душу, когда он находился в полном отчаянии.

Ему хотелось запомнить ее как ребенка.

Ему было стыдно, что сейчас он отреагировал на нее как мужчина. Он любил ее, но не так, как мужчина любит женщину. Таких чувств, как к ней, он никогда не испытывал ни к кому другому. Он запомнит ее стоящей на скале над водопадом, босой, в развевающейся на ветру юбке и с копной белокурых волос, свободно струящихся по спине.

Губы ее улыбаются, а прекрасные глаза говорят ему, что она нашла мир и гармонию в окружающем ее безмолвии.

Экипаж уже миновал деревню. Его будущее уже началось. Мысли его переключились на Индию и на новую жизнь. Какой она будет? Удастся ли ему добиться успеха?

Жажда приключений и ощущение свободы горячили молодую кровь.

* * *

Эмили еще долго стояла неподвижно, после того как перестала чувствовать вибрацию от удаляющегося экипажа. Глаза ее были закрыты. Потом, оттолкнувшись от дерева, она бросилась бежать, не разбирая дороги, через заросли деревьев, по мосту, снова сквозь заросли деревьев, все ускоряя и ускоряя бег, словно ее преследовали все силы ада.

Она остановилась только возле водопада, бросилась на выступающий из воды плоский камень и, зарывшись лицом в сложенные руки, плакала до тех пор, пока не осталось ни слез, ни сил.

С закрытыми глазами она видела, как он выходит из экипажа – высокий, стройный, красивый, с темными, как обычно, ненапудренными волосами, стянутыми на затылке черной шелковой лентой. Он выглядел очень элегантно, и его небрежные манеры выгодно отличались от парижского великолепия Люка.

Обессилев, Эмили лежала на холодном камне у водопада несколько часов, пока не почувствовала на плече чью-то руку. Она не увидела и не ощутила, как кто-то подошел к ней, но не удивилась Повернув голову, она обнаружила, что рядом сидит Люк. Она снова отвернулась, но он потрепал ее по плечу.

Ее жизнь лишилась смысла. Эшли уехал. Возможно, навсегда. И увез с собой ее сердце, ее жизнь.

Но ведь была Анна, ее старшая сестра, которая больше, чем кто-либо другой, была для нее матерью. И еще брат Виктор – граф Ройс, а также сестра Шарлотта, хотя оба жили далеко отсюда со своими семьями. Была сестра Агнес, леди Сиверидж, ближайшая к ней по возрасту, которая по возвращении из свадебного путешествия будет жить неподалеку отсюда, в Уичерли-Парке. И конечно, был Люк.

К Люку она была привязана всем сердцем, как к любому, кто любит Анну. К тому же он был братом Эшли. И это было для нее главным.

Ему удалось наконец поднять ее и посадить к себе на колени. Он стал укачивать ее, словно ребенка, а она прижалась к нему, пытаясь найти утешение. Ему тоже, должно быть, было нелегко видеть, как Эшли уезжает. Эшли иногда говорил, что Люк слишком хладнокровен и ему нет дела до брата, но это было не так. Люк не был ни холодным, ни бесчувственным.

Люк дал Эшли возможность найти цель в жизни. Это он помог ему получить назначение в Ост-Индскую компанию. Это он пригласил ее жить вместе с Анной, чтобы не заставлять жить с Виктором и его женой Констанс, которые хотя и любили ее, но чувствовали себя неловко из-за ее неспособности говорить.

Люк нашептывал ей утешительные слова, и тепло мало-помалу возвращалось в ее тело. Она чувствовала шепот по вибрации его груди. Она любила Люка, любила свою семью. Но жить дальше, наверное, будет очень трудно. Эшли нашел цель в жизни. А удастся ли ей найти цель своей жизни? И разве это будет иметь значение без Эшли?

Однако, возвращаясь из темных глубин отчаяния, она понимала, что жить как-то нужно и ей следует научиться жить без него. Потому что он не вернется. А если и вернется когда-нибудь в далеком будущем, то изменится. И она тоже изменится.

Она наверняка изменится. Превратится в женщину. И физически, и эмоционально она уже чувствовала начало этих изменений. Она не может получить Эшли. Он любит ее, но она никогда не была главным в его жизни Скоро она будет для него не более чем приятным воспоминанием. Это она знала. И не строила иллюзий на свой счет. Она повзрослеет без него, будет жить без него. И никто никогда не догадается, как много он для нее значит. Она будет жить так, словно сердце у нее не разбилось от любви к нему, будет любить его всегда. Но отныне она попытается жить полноценной жизнью, как жила год тому назад, пока не увидела Эшли и все, кроме него, потеряло значение. А жизнь ее была полноценной, несмотря на то что ей было иногда очень одиноко.

Глава 1

1763 год

– Поверь, дитя, – сказала леди Стерн, – ты красивее всех своих сестер, вместе взятых. Я не хочу обидеть двух здесь присутствующих. – Она рассмеялась, всплеснув руками, и еще раз окинула взглядом юную леди, которая стояла посредине гардеробной.

– Но это чистая правда, – великодушно заметила леди Сиверидж. – Она настоящая красавица. – В свои двадцать шесть лет, после семи лет замужества и рождения двоих детей Агнес все еще была хорошенькой, хотя за последнее время заметно пополнела.

– Конечно, она красивее всех нас, вместе взятых, – подтвердила с милой улыбкой Анна, герцогиня Харндон, – и даже еще красивее. О, Эмми, ты выглядишь великолепно! – По правде говоря, сама Анна выглядела тоже великолепно.

Хотя ей исполнилось уже тридцать и она успела родить четверых детей – последний появился на свет всего три месяца назад, – у нее было молодое, не тронутое морщинками лицо, а фигура такая же стройная, как до замужества.

– Клянусь, ты будешь сегодня королевой бала! – воскликнула леди Стерн, крестная мать Анны. Не будучи кровной родственницей, она взяла на себя роль любимой тетушки сестры Анны, да и самой Анны тоже. – Жаль, что ты не можешь танцевать, дитя.

Леди Эмили Марлоу некоторое время следила за губами беседующих, но утомилась, зная, что пропустила добрую половину разговора, как бывало всегда, когда беседовали несколько человек. Но не беда. Она поняла основной смысл.

Вопреки обыкновению ей было приятно, что ее называют красавицей. Она снова взглянула на свое отражение в зеркале и едва узнала себя. На нее надели платье ее любимого светло-зеленого цвета, но все остальное было ей незнакомо. Нижняя юбка с тремя пышными воланами не прикасалась к ногам, поддерживаемая кринолином. Открытое платье было сверху донизу отделано золотой вышивкой. Корсаж был тоже вышит золотой нитью. Из-под рукавов выглядывали кружевные воланы. Туфельки тоже были золотые. А волосы – вот именно из-за них она себя не узнавала в зеркале.

Горничная Анны высоко зачесала их спереди по последней моде, а сзади завила и уложила локонами. Волосы были припудрены белой пудрой. Она впервые позволила это сделать.

Под платьем ее свободу непривычно ограничивал неудобный корсет. В двадцать два года ей предстояло сегодня присутствовать на первом большом балу. Правда, время от времени она, по настоянию Люка, герцога Харндона, бывала на местных увеселениях вместе с сестрами и их мужьями, а во время танцев сидела в сторонке и наблюдала. Кроме того, она всегда присутствовала на балах, которые время от времени устраивали в Боуден-Эбби, хотя обычно наблюдала за происходящим с галереи. Танцы ее завораживали. Ей всегда хотелось уметь танцевать, может быть, больше всего на свете. Но она не могла танцевать.

Глухота не позволяла ей слышать музыку. Хотя временами ей казалось, что когда-то она ее слышала. Конечно, она не помнила ни музыки, ни каких-либо других звуков, но ей так казалось.

3
{"b":"5413","o":1}