ЛитМир - Электронная Библиотека

– Я поговорю с ним, – сказал Паркер. – Вы оставайтесь в машине. Ни к чему, чтобы он вас увидел.

Сторож медленно двинулся в нашу сторону. Был он невысок, но широк в плечах, словно профессиональный боксер. На нем были вельветовые брюки и коричневая куртка, толстые ноги были обуты в кожаные сапоги.

– Простите, но я надеялся, что эта дорога ведет в Санта-Медину, – сказал Паркер, высунув из машины хитрую физиономию.

Сторож, поставив начищенный сапог на подножку, внимательно рассмотрел Паркера, потом перевел взгляд на меня. Если бы я не знал, что это бывший коп, я и так это понял бы по презрительной твердости взгляда.

– Это частная дорога, – ответил он с нескрываемым сарказмом. – Об этом предупреждает надпись на щите, установленном в восьмистах метрах отсюда. Дорога на Санта-Медину слева, и об этом тоже указывает метровый щит с соответствующей надписью. Так что вы здесь ищете?

Пока он изощрялся в остроумии, я имел возможность внимательно рассмотреть стену. Ее поверхность была гладкой, как стекло, а поверху шел тройной ряд колючей проволоки, при виде которой пропадала всякая охота к преодолению препятствия.

– Я решил, что именно та дорога является частной, – Паркер мило улыбнулся сторожу. – Простите, что мы нарушили границу.

И тут я приметил еще кое-что: рядом с будкой сторожа сидел огромный волкодав. Он грелся на солнышке и смачно зевал, демонстрируя клыки, каждый из которых был размером с кинжал Челлини. От их вида у меня по спине поползли мурашки.

– Проваливайте! – рявкнул сторож. – На досуге научитесь читать.

Объемистую талию сторожа опоясывала портупея, а из кобуры торчала рукоятка револьвера. Это был «кольт» сорок пятого калибра, и его рукоятка была отполирована пальцами от частого употребления.

– Не нужно грубить, – укоризненно промолвил Паркер. – Кто угодно может ошибиться.

– Да, – согласился сторож, – и первой ошиблась ваша мать, когда не воспользовалась противозачаточной таблеткой. – И он заржал, как жеребец.

Паркер вспыхнул.

– Ваше замечание оскорбительно, – сухо сказал он. – Я буду жаловаться вашему хозяину.

– Катись отсюда! – прорычал сторож. – Убирайся отсюда на этой куче железного лома, пока я не дал тебе более веский повод для жалобы.

Нам ничего не оставалось, как быстренько ретироваться в ту сторону, откуда приехали. Я следил за сторожем в зеркальце заднего вида. Он стоял посередине дороги и смотрел нам вслед, толстый и бесчувственный.

– Очаровательный добряк, – сказал я.

– Другой ни в чем не уступает ему. Ночью они дежурят вместе.

– Вы видели собаку?

– Собаку? – он посмотрел на меня. – Какую собаку?

– Прелестного волкодава с клыками, как кинжалы. Вид у него даже более свирепый, чем у сторожа, и он очень голоден. Да и проволока отточена, как бритва. Думаю, мне не помешает застраховаться.

– Если вы имеете в виду деньги, то от нас вы не получите и цента сверх оговоренной суммы, – распалился Паркер.

– Именно это я имею в виду. С псом придется считаться. Должно быть, приятно смотреть, как это кроткое животное пускает слюни в темноте. Да, старина, думаю, нам придется несколько изменить условия договора.

– Тысяча или ничего, – хмуро отрезал Паркер. – Так что умерьте ваши аппетиты.

– Следует пересмотреть вашу позицию. Спрос рождает предложение. Бретт за информацию может отвалить мне больше. И не говорите мне «умерьте ваши аппетиты», пока не узнаете, сколько я запрошу. – Я глянул на него и увидел, как сузились глаза Паркера, – мой намек попал в точку!

– Не проделывайте свои фокусы на мне, Джексон!

– Переговорите с Германом. Я хочу на пять сотен больше или выбываю из игры. Толстяк не упоминал ни о сторожах, ни о стене с проволокой, тем более и речи не было о волкодаве. Он подал все это дело так, как будто его можно было выполнить даже во сне.

– Предупреждаю вас, Джексон, – прошипел Паркер, – оставьте ваши фокусы. Мы заключили сделку, вы получили задаток, так что придется идти с нами до конца.

– Полностью согласен с вами, но гонорар необходимо увеличить до полутора тысяч. Мы живем в двадцатом веке, и я не привык иметь дело с собаками.

– Вы берете тысячу или пожалеете об этом разговоре, – руки Паркера с силой сжали руль. – Еще никто безнаказанно не мог шантажировать меня!

– Не надо нервничать. Это Герман во всем виноват.

Ничего не ответив, Паркер резко увеличил скорость, так что вскоре мы были на вилле.

– Пойдем к Герману, – заявил Паркер.

Тот сидел на огромном стуле. При первых же словах Паркера он побагровел, но все же выслушал мои претензии.

– Я не позволю делать из нас дураков! – распинался Паркер, и его глаза метали молнии.

Герман внимательно смотрел на меня.

– Было бы лучше, если бы вы оставили свои увертки, мистер Джексон.

– Какие увертки? – я безмятежно улыбнулся. – Ну что для вас какие-то пять сотен. А они нужны мне для дополнительной уверенности. Хотел бы я, чтобы вы увидели сторожа и полюбовались на волкодава. А стена…

Какое-то время он размышлял.

– Согласен, – сказал он, улыбаясь. – Я ничего не знал ни о сторожах, ни о собаке. Я прибавлю еще пять сотен, но больше вы не получите ни цента.

Паркер издал негодующее ворчание.

– Не волнуйся, Доминик, – хмуро сказал Герман. – Если ты знал о собаках, тебе следовало бы проинформировать меня об этом вчера.

– Он шантажирует нас! – бушевал Паркер. – Нужно быть дураком, чтобы пойти на его условия! Разве теперь он остановится…

– Предоставь это решать мне, – оборвал его Герман. Сам он оставался невозмутим, как китаец во время чайной церемонии.

Паркер постоял, со злобой глядя на меня, потом вышел.

– Следовало бы заплатить деньги прямо сейчас, – взял быка за рога я. – Если я встречусь с собакой, платить уже будет некому.

Мы торговались долго и настойчиво. Наконец Паркер выложил еще двести пятьдесят долларов. Я позаимствовал листок и конверт и приготовил еще один сюрприз для директора моего банка. Возле дома как раз находился ящик для писем. Я пошел к нему, а Герман наблюдал за мной из окна.

Что ж, я определенно делаю успехи. У меня уже четыре с половиной сотни долларов, и эти стальные ребята не смогут их у меня отобрать. Однако мне не понравилась та легкость, с которой Герман уступил моим требованиям. Я знал, что у Паркера я ни за что бы их не вырвал. Но Герман был хитрее Паркера. По выражению его лица ничего нельзя было прочесть. Но это меня не особенно смущало, хотя я и понимал, что, когда буду возвращать пудреницу, деньги вырвать будет гораздо труднее. Пока все шло более или менее хорошо, но относительно будущего у меня появились некоторые опасения, которые становились все более определенными. Я напомнил себе, что сказал Макс относительно хлопушки Паркера. Сейчас они хотели, чтобы я выполнил работу, для которой Герман был слишком толст, а Паркер слишком труслив. Но после того как я выполню работу, они перестанут нуждаться во мне. Более того, я стану опасен для них. Вот тогда-то и нужно будет держаться начеку. И я дал себе слово держать ушки на макушке.

Чуть позже явился Макс, чтобы сообщить мне, что ланч подан. Я сидел на террасе и смотрел на лужайку. Едва я попытался завязать с ним разговор, как мой новый приятель сделал мне предостерегающий знак. Бросив взгляд через плечо, я заметил, как мой закадычный друг Паркер наблюдает за нами сквозь французское окно. Он все еще был зол, но держал себя в руках.

– У меня для вас приготовлено все, что нужно, – сказал он после ухода Макса. – Я провожу вас до стены, а затем буду дожидаться вашего возвращения к машине.

– А не пойти ли со мной? Там вы сможете позабавиться с собакой.

Он не обратил никакого внимания на мои слова и уселся за стол. Еда была неплохой, и пока мы ели, Паркер инструктировал меня.

– Необходимо закинуть на стену веревку с крюком. Чтобы перерезать проволоку, у вас будут ножницы. Что вам нужно еще?

– А собака?

– Налитой свинцом дубинки, я думаю, будет достаточно, – вмешался Герман. – Я распоряжусь, чтобы Макс добыл это для вас.

6
{"b":"541307","o":1}