ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Сергей уловил в словах Рёреха подтекст.

«А кто отыщет?» – спросил он.

«Я. Так что бери с собой полсотни гридней потолковей – и в путь».

«Хватит ли полусотни? – усомнился Духарев. – Сам же только что сказал: всей моей дружины не хватит, чтобы деревлянских волохов отыскать».

«Так мы их искать и не будем, – ответил Рёрех. – За детками твоими следом поедем – они сами нас и найдут».

«Толково, – согласился тогда Духарев. – Вопрос у меня только один: зачем мне к пятидесяти варягам еще один, старый и одноногий?»

«А затем, тупая голова, что без меня и тебя, и дружинников твоих лесовики запутают да и перебьют, как глупых сусликов!» – сердито бросил Рёрех.

«Да ладно тебе, дед! Вятичи небось тоже лесовики, однако ж прижали их, когда понадобилось».

«Вятичи твои – дичь непуганая. Их до Святослава никто по чащобам не искал. А деревляне – дичь сторожкая. Корень у них – древний. Вдобавок волхвовать умеют. Ну всё! Довольно мне перечить! Сказал – поеду, значит – поеду. Чай, детки твои мне – не чужие».

И поехал. И всю дорогу зудел: учил воеводу жизни.

Духарев слушал. С достоинством, но почтительно. Многим был обязан Сергей старому варягу. Собственно, даже не многим – всем.

– О! – воскликнул Велим. – Ручей! Может, батька, здесь на ночлег станем?

– Где я скажу, там и станем! – ворчливо перебил сотника Рёрех. – Ишь, притомился! До ночи еще полпоприща проехать успеем!

И заставил своего коня прибавить шагу. Железный старик.

* * *

– Ну что, спешиваемся? – спросил Йонах Звана. – Темнеет уже.

Здесь, в лесу, хузарин как-то сник. Голос стал неуверенным, взгляд беспокойным. Не нравилось ему здесь. Много бы дал, чтоб не по лесу они шли, а по степному разнотравью.

– Можно, – согласился Зван. – А то нурман наш, не ровен час, помрет.

Хругнир совсем ослаб. Лежал мешком на лошадиной шее. Когда Зван с Йонахом вдвоем кое-как (тяжеленный, однако) сняли его с коня и положили на травку, нурман даже не очнулся. Только застонал.

– Ты помоги ему, Йонаш, – сказал Зван. – А я пока костерок разведу, грибочков поджарю.

– Лучше – тетерку, – возразил Йонах. – До утра протухнет птичка. Если тебе возиться неохота, тогда я сам обработаю.

– Нет уж, братец, ты давай нурмана обрабатывай. От твоей стряпни даже у волка брюхо заболит.

– Ты волка лучше к ночи не вспоминай, – проворчал Йонах. – Стемид говорил: примета дурная.

– Это вы, иудеи, примет боитесь, – высокомерно произнес Зван, отвязывая тетерку от Йонахова седла. – Нам, христианам, на всякие приметы – тьфу!

– Ну-ну, – пробормотал хузарин, осторожно снимая бинты с ноги Хругнира. – Тише, тише, нурман, не дергайся, – сказал он раненому, который в полубеспамятстве попытался отползти в сторону. – Коли сказал, что вылечу твою ногу, значит, буду лечить. А ты не мешай, а то буду тебя врачевать не так, как меня госпожа Сладислава учила, а как батюшка мой советовал.

– А что он советовал? – заинтересовался Зван.

– Дубинку взять да больного по лбу треснуть как следует.

– Не стоит, – серьезно сказал Зван. – Он после твоих отваров и так себя не помнит. А если завтра с дороги собьемся?

– Кто из нас лесной следопыт, ты или я? – поинтересовался Йонах.

– Ну я, – признал Зван.

– А невеста чья?

– Тоже моя.

– Значит, не собьешься, – уверенно заявил Йонах. – Ты шевелись давай. Я жрать хочу.

Коней не стреноживали. Напоили, привязали к деревьям, задали овса. Поужинали всухомятку. Рёрех велел огонь не разводить. С молчаливого согласия воеводы старый варяг принял командование над отрядом. После ужина Рёрех обошел лагерь, осмотрел всё, буквально обнюхал каждый окрестный дубок. Потом позвал Велима, приказал ему, чтоб делил воев по времени не на четыре стражи, как обычно, а на три. Еще распорядился, чтобы дозорные встали двумя кольцами, причем одна половина караульщиков, что во внутреннем кольце, расположилась на земле обычным порядком, а вторая – укрылась бы на деревьях. Более того, Рёрех указал, на каких именно деревьях, и даже, руководствуясь какими-то лишь ему одному понятными признаками, определил, какому гридню сторожить внизу, а какому – наверху.

Духарев не вмешивался. Хотя и допускал, что все эти распоряжения – старческий маразм Рёреха.

Но одно он вынужден был констатировать: близость старого варяга каким-то непонятным образом смягчала гложущую сердце Духарева тревогу. А укладываясь спать, он заметил еще одну странность. Несмотря на близость воды, в этом месте совсем не было комаров…

Йонах проснулся от легкого прикосновения.

– Тш-ш… – чуть слышно произнес Зван.

Йонах сел. Подтянул поближе саблю, потом бесшумно достал лук, наложил стрелку… Темнота вокруг – хоть глаз выколи. Но Йонаху еще семи лет не исполнилось, когда он уже мог, по одному лишь звуку, пригвоздить к земле прошуршавшую крысу.

Шорохов вокруг хватало. Будь они в степи, Йонах сумел бы опознать каждый. В лесу – сложнее. Но отличить человеческие шаги было несложно.

Йонах поднял лук. Тотчас на его плечо легла рука Звана, чуть сжала мышцу, предупреждая: погоди. Но Йонах и так не собирался торопиться. То, как звучали шаги, не говорило об опасности. Напротив, шаг у человека был неровный и неловкий. Человек либо устал, либо ранен…

В трех шагах от Йонаха заворочался и засопел нурман. Потом застонал. Видно, двинул во сне раненой ногой.

Шаги смолкли. Йонах услышал, как тихо-тихо заскользил прочь из ножен меч Звана. Но теперь уже хузарин перехватил руку друга. За мгновение до того, как неизвестный остановился, Йонах уловил характерное шуршание ткани. Йонах осторожно опустил лук на попону и потянул носом воздух…

– Спрячь железо, – прошептал он. – Это женщина. Сейчас я ее возьму.

– Почему ты? – шепотом возмутился Зван, но Йонах уже нырнул во тьму.

Женщина не двигалась, но Йонах отчетливо слышал ее шумное, с присвистом дыхание. Сам он почти не дышал. И подкрадывался с подветренной стороны, чтобы запах его не выдал. Он схватит ее внезапно, как упавший с неба сокол – куропатку. Одинокая женщина в ночном чужом лесу… Это будоражит кровь. Это – как в сказке. Йонах не мог ее видеть, но он уже хотел ее. Он верил, что она молода и красива. Возможно, она вооружена. Но это лишь добавляло азарта. Схватить ее раньше, чем она воспользуется оружием. Схватить, опрокинуть, распластать на земле…

Йонах подобрался совсем близко. Теперь он мог даже различить ее тень в темно-сером просвете между деревьев. Йонах подкрадывался к ней сзади. Он втягивал ее запах расширенными ноздрями. От нее пахло долгим бегом и немножко кровью. И теперь Йонах точно знал, что она молода. Но красива ли?

Женщина его не слышала. Она прислушивалась к оханью и стонам нурмана. Оружия у нее не было. Йонах некоторое время стоял прямо у нее за спиной, вдыхая ее возбуждающий запах, чувствуя тепло разгоряченного тела. Потом шагнул вперед, прихватил ее за шею и правую руку, подсек и уронил на землю. Женщина забилась и захрипела: сдавленное горло не позволило закричать.

– Тише, тише… – зашептал ей в ухо Йонах.

Он мог бы ее ударить, оглушить, а потом без помех овладеть ею, беспамятной, но это было бы скучно.

Кроме того, Йонах не хотел ее обижать. Он еще не видел ее лица, но на ощупь она ему очень нравилась. Давно он не испытывал такого сильного желания. Если она вдобавок окажется еще и красива, Йонах, быть может, даже возьмет ее в наложницы. Точно, как в сказке. Поймать в ночном лесу красавицу…

Йонах выпустил ее руку – всё равно прижатая к земле, она ничего не могла сделать, только беспомощно елозила по земле коленями, – и рукой полез под задравшийся подол. Женщина мгновенно перестала сучить ногами, попыталась свести колени, но, конечно, у нее ничего не получилось, и ладонь Йонаха проникла между ее ляжек. Женщина перестала сопротивляться, обмякла. Йонах испугался, что придушил ее слишком сильно, ослабил захват… И его добыча тут же воспользовалась этим, чтобы испустить жалобный тонкий вопль. Только один, потому что Йонах снова сдавил ее горло. Но этот единственный крик всё изменил.

45
{"b":"541320","o":1}