ЛитМир - Электронная Библиотека

– Потому что ответственность… Лишние хлопоты. Я один раз слышала, как мама говорила своей подруге: «Я так рада, что Таська у меня самая обычная девчонка, эти одаренные дети такая ответственность, кажется, знай я, что Таська талантливая, у меня бы минуты спокойной не было». Так зачем ее раньше времени огорчать? Она, между прочим, тоже не сообщила мне, что квартиру в наследство получила.

– Да, правда… А как ты считаешь, почему?

– Потому что в жизни все должно доставаться трудом, а наследство это непедагогично!

Тася произнесла все это уморительно-смешным тоном.

Тошка фыркнула и спросила:

– Ты что, с ней на разных волнах существуешь?

Тася озадаченно взглянула на кузину.

– Наверное, да. А ты со своей мамой?

– Нет, мама меня понимает и никогда нотаций не читала. Меня вообще коллективно воспитывали. В основном Эличка и Нуцико. Дед тоже иногда вмешивался. Он, например, с пяти лет брал меня с собой в театры, на концерты… А когда понял, что у меня нет настоящего слуха, отменил уроки музыки, я счастлива была, зато сразу меня стали учить языкам.

– Ты какой язык знаешь?

– Французский и английский.

– А я немецкий, мать же преподавала немецкий в школе… Пока ее не взяли переводчицей к вице-губернатору. Ее мужик – водитель у вице-губернатора, он ее и устроил. У нас там немцы комбинат строят, вот немецкий и понадобился. Тош, а у тебя парень есть?

– Парень? Нет. А у тебя?

– Был один, но так… ничего интересного.

– А ты с ним… Ну…

– Один раз, но мне жутко не понравилось, такая гадость…

Тошка с восторгом взглянула на сестру.

– Мне тоже показалось, что это мерзко.

– Ты ж сказала, что у тебя нет парня.

– Так это и не парень был, а взрослый дядька…

– И со взрослым тоже противно, я думала только с сопляком. А что за дядька?

– Да так… один… Это в Турции было, мы там с Нуцико отдыхали в прошлом году. Он был француз, красивенький такой. Думал, я совершеннолетняя… А узнал, сколько мне лет, испугался жутко.

– А ты кому-нибудь сказала?

– Зачем мне этот гимор? Подумаешь, большое дело – пленочки в организме не досчиталась.

– Пленочки? Ну ты даешь!

– Именно! Я вообще про это забыла… Но я иногда думала, почему же все в таком восторге, самое главное в жизни – секс, а может, я какой-то урод или фригидная…

– Фригидная это что?

– Это женщина, которая не получает удовольствия от секса.

– Слушай, а может, это у нас семейное, а? Мы же с тобой одной крови?

Тошка задумалась.

– Черт его знает… Вот Нуцико…

– Она тоже фригидная?

– Откуда я знаю? Я с ней о таких вещах не говорю. Но она никогда не была замужем, говорит, что у нее случилась какая-то неземная любовь… Ой, Таська, какое счастье, что ты появилась, с тобой оказывается можно обо всем на свете говорить! А ты кому-нибудь говорила, ну, что ты…

– Да ты что!

– А тот парень, он не скажет? Мальчишки любят хвастаться…

– Нет. Он вообще уехал, у него папашка военный был, его перевели на Дальний Восток.

– Тогда ничего страшного, хотя вообще какая на фиг разница, ты ж теперь в Москве будешь жить. Слушай, а твоя мама любит этого… водителя?

– Вряд ли.

– Почему ты так думаешь? Потому что он тебе не нравится?

– Возможно, – засмеялась Тася. – Просто, наверное, ей трудно было без мужика, он у нас в доме все починил, помогает ей, вот на работу хорошую устроил… Но у него жена и двое детей, так что… А твоя мама, у нее вроде есть муж, а где он?

– Увидишь. Он вообще-то клёвый, но у них все было наоборот. Его мама на хорошую работу устроила, он на несколько лет в Канаду уезжал, там у него ни фига не получилось, он вернулся, а тут тоже ни фига, ну он и устроился в металлоремонт, а мама зашла в мастерскую ключи заказать и увидела его, они в детстве дружили, ну и завертелся роман. Но жить к себе она его не пустила, сказала, что так будет лучше. Она не хотела, чтобы в доме был мой отчим.

– Понятно, а твой родной отец где?

– В Америку слинял.

– Появляется?

– Не-а.

– Ты его помнишь?

– Не-а.

– Твоя мама сильная, да?

– Да. Коня на скаку и все такое. Я уже не помню, конечно, меня тогда еще не было, но до перестройки дед совсем в загоне был, у него депрессуха началась, так мама, совсем еще девчонка тогда, вытащила его…

– А почему он в загоне был?

– Потому что такая музыка советскую власть не устраивала, он даже эмигрировать хотел, но тогда как раз бабушка заболела, потом умерла… Слушай, Тась, а почему все же дед с твоим отцом поссорились?

– Я ж говорю, что про деда вообще только недавно узнала.

– Ладно, я попробую у мамы выяснить.

– Вот-вот, попробуй!

Зазвонил мобильный.

– Тоша, я внизу.

– Уже бежим! Пошли, Таська, мамин муж ждет!

– Марго, а когда девчонки приедут?

– Думаю, через часок. Не терпится сообщить дочке о квартире?

– Ну конечно. Скажи, Марго, а вот Лев Александрович…

– Аля, не советую.

– Что?

– Думать о Льве Александровиче. Лева совсем тебе не подходит.

Аля вспыхнула.

– Ты о чем?

– Аля, ты меня неверно поняла. Лева, он, конечно, очаровательный человек, но Римма… С ней связываться не стоит.

– Да о чем ты говоришь, я просто хотела спросить, не обиделся ли он, что эта квартира мне досталась?

– Почему он должен обижаться? Ему достался дом в Финляндии, там такая красота кругом… Алечка, все заметили, что вы друг другу понравились.

– Кто все? – побледнела Аля.

– Я, и Нуцико, и Эличка, и Римма, можешь не сомневаться!

– А что она собой представляет?

– Тебе с ней не справиться, Алюша, поверь…

– Странно, Марго, я опять, можно сказать, обратила внимание на твоего брата…

– Алюша, но ведь с Сережей ты победила.

– И чем это кончилось? – горько усмехнулась Аля. – Наша жизнь была адом. Так что Римма может не беспокоиться, я ни в какую борьбу вступать не собираюсь, с меня хватит. А Лев Александрович и вправду очень обаятельный…

Лев Александрович был поражен тем, что Римма почти совсем не комментировала вчерашний обед и завещание отца. Неужто сочла его справедливым? Не похоже на нее. Или… Или она заметила, как мне понравилась эта Аля и решила затаиться, тем более, что завещание не оспоришь… Надо быть начеку. А эта Аля прелестна, эдакая провинциальная интеллигенточка, нежная, наивная… Но что-то в ней есть, какая-то скрытая изюминка. Недаром, видно, Серега тогда с ума спятил из-за нее. Ее бы, конечно, привести в божеский вид, одеть, постричь и что там еще надо, и будет просто чудо… Марго, конечно, все это сделает и тогда держись, Левка. Но, главное, чтобы Римма не успела мне ее обгадить, она это умеет, а посему надо ничем себя не выдать.

– Знаешь, а давай-ка мы с тобой на той недельке махнем в Финляндию, поглядим, что там папа нам оставил. Понравится, будем там бывать, нет, продадим за хорошие деньги. Марго, помнится, говорила, что там дивная природа.

– Обязательно! Надо же понять, обидел тебя твой знаменитый папочка или, наоборот, облагодетельствовал. А он правильно сделал, что завещал квартиренку этой провинциалочке, все ж таки там родная внучка…

О, не расслабляйся, Лева, сказал он сам себе. Это неспроста.

– Жалко ее, какая-то она недокормленная, что ли, или недотраханная, убогая, одним словом. Ресницы бесцветные, другая бы красила, а эта… Небось и на приличную тушь заработать не в состоянии. А одета… это вообще тихий ужас… Надо будет посмотреть, может, найду ей что-нибудь из вещей, как ты считаешь, она не обидится? Я же по-родственному.

– Боюсь, может обидеться, – едва сдерживая бешенство, проговорил Лев Александрович, – а впрочем, попытайся, если по-родственному… Но лучше передай через Марго, она это сделает тактичнее.

Неужели я ошиблась? – подумала Римма Павловна. Если бы он на нее запал, он сейчас взвился бы от злости… Скорее всего, ошиблась, эта вечная настороженность тоже до добра не доведет… Да и старовата она для него, а значит не опасна. И все-таки расслабляться нельзя, не тот человек Лева. Его может просто заинтересовать, что в ней когда-то нашел его братец.

9
{"b":"541341","o":1}