ЛитМир - Электронная Библиотека

Диана отказалась от предложения Бриджет выпить настойки опия, чтобы заснуть. Она терпеть не могла любые лекарства, если в них не было особой необходимости.

— Мне надо рано встать, — объяснила она. — Я не хочу ехать с тяжелой головой, Бриджет.

— Тяжелая голова может быть лучше, чем больная голова, мэм, да спасет вас Господь, — прошептала Бриджет. — Но вы всегда были упрямой. Не хотели ничего принимать, когда скончался бедный дорогой его преподобие, хотя все вокруг пили успокоительные лекарства всю неделю до похорон.

Как бы мне хотелось остаться дома. — Диана приложила колбу теплую руку и закрыла глаза. — Они такие добрые, Бриджет. Такие приветливые. И такие властные. Они так и не смирились с тем, что преподобный Ингрэм взял сельский приход, они надеялись на нечто гораздо большее для него. Теперь они хотят возместить за это мне. Они хотят устроить мне блестящий брак. Мне не нужен другой муж… во всяком случае, пока не нужен. А когда я захочу, я должна иметь свободу выбора.

— Но пора вам снова радоваться жизни, мэм, — зашептала Бриджет. — Вы еще так молоды и так красивы. А в приходе всегда так тихо и скучно: Может, на празднике вы встретите кого-то, мэм, какого-нибудь красивого джентльмена, который вскружит вам голову.

Диана тяжело вздохнула.

— Иногда, Бриджет, — сказала она, — от тебя нет никакой пользы.

Все-таки было бы хорошо снова выйти замуж, подумала она, когда горничная наконец на цыпочках вышла из комнаты и решительно захлопнула за собой дверь. Ей двадцать три, и хочется немного веселья. Только это желание казалось предательством.

Она очень любила Тедди. Но вышла за него совсем по другим причинам. Это она поняла уже давно, вскоре после свадьбы. Когда родители привезли ее в Лондон на сезон, она была так молода и наивна, что успех в обществе приводил ее в ужас. Светские джентльмены пугали ее. Она не знала, как смотреть на них, что им говорить, как вести себя в их обществе. Поэтому она замыкалась в себе и со страхом слушала, как они превозносят ее и слишком пылко выражают свое восхищение.

Тедди отличался от них. Не от мира сего: скромный, начитанный, некрасивый. С ним она чувствовала себя очень спокойно, очень уютно. И поэтому она без колебаний приняла его предложение.

Но это была не та причина, по которой выходят замуж. Однако она сумела устроить свою семейную жизнь. Часто она скучала, а глядя на Тедди, мечтала, чтобы он был более романтичным, более пылким, более… каким-то еще. Но он был добрый и ласковый, и она постепенно полюбила его. Возможно, не такой любовью, какой ей бы хотелось любить мужчину, но мечты навсегда остаются мечтами.

Она нежно любила его и всю себя посвятила заботам о нем. Она решительно запретила себе думать о скуке и однообразии своей жизни.

Неожиданная и безвременная смерть Тедди разрушила ее мир. Несколько месяцев она думала, что слезы никогда не перестанут катиться из ее глаз. Она думала, что солнце никогда больше не будет светить для нее, что уже ничего не произойдет в ее жизни, что вернуло бы ей желание жить. Несмотря на приглашение переехать в Ротерхэм-Холл, она вернулась в отцовский дом, привезла с собой Бриджет и с тех пор жила с родителями.

Это была застывшая в неподвижности жизнь. Диана почернела и лицом, и душой от тоски по Тедди. Но постепенно такая жизнь стала казаться спокойной и удобной. В то время как часть ее души просила развлечений, другая отказывалась покидать свой кокон. Надежнее было оставаться внутри. Так ей не грозило снова испытать боль утраты человека, вокруг которого вращалась ее жизнь.

Но завтра она уедет в Ротерхэм-Холл. Там она проведет три недели в семье Тедди, празднуя шестьдесят пятый день рождения его отца, графа Ротерхэма. И ничего не должно случиться. Они все — одна семья. Но у графини понятие «семья» распространялось не только на детей, братьев и сестер, теток и дядей, племянников и племянниц, двоюродных братьев и сестер. Совсем дальние родственники тоже считались семьей.

Такой семейный праздник таил в себе опасность. И графиня откровенно призналась в письме, приглашая или даже вызывая Диану, что она намерена найти ей нового мужа.

Это было бы просто смешно. Ведь Диана выбрала первого своего мужа без чьей-то помощи и отстояла свой выбор, даже когда родители пытались ее отговорить. А теперь ей двадцать три года, она совсем взрослая женщина, имеющая собственное мнение.

Но она знала графиню Ротерхэм, которая ей очень нравилась. Да и как могла не нравиться? Они оба, и граф и графиня, души не чаяли в Тедди, и их любовь, когда Тедди женился, распространилась и на нее. Оригинальной чертой, отличавшей графиню от остальных дам, была ее страсть к сватовству. Диана не раз наблюдала, как графиня это делает, но никогда не предполагала, что сама станет ее жертвой. Графиня гордилась, что ни разу не потерпела неудачу, решив свести двоих людей и довести дело до свадьбы. И еще она хвасталась, что ни один из этих браков не оказался несчастливым.

Диана предчувствовала, что свекровь будет грозным ппотивником.

И все это начнется завтра. Из своего кокона — в лапы свекрови.

Отсюда и головная боль.

Диана забилась под одеяла и попыталась не думать о том, что ее ожидает. Ей необходимо поспать. Она должна встать рано, день будет долгим, а путешествие утомительным.

Но сон не является по приказанию. Она зажмурила глаза и попыталась погрузиться в мир фантазий, которые начали посещать ее вскоре после свадьбы, когда она лежала рядом со своим тихо похрапывающим супругом, стараясь уснуть. После смерти мужа она была бы рада избавиться от них, они вызывали сильное чувство вины и ощущение пустоты.

И сейчас они были ни к чему. Мысль, что на следующий день кончится ее траур, приводила ее в смятение, хотя еще месяц назад она отказалась от черного и даже серого и вернулась к обычной жизни.

Она прикладывала ко лбу ладони, стараясь унять пульсирующую боль, и беспокойно ворочалась с боку на бок.

Хорошо бы не ехать завтра в Ротерхэм-Холл.

Хорошо бы, чтобы прошла головная боль.

Чтобы рядом с ней был и похрапывал Тедди.

Чтобы в ее будущем нашелся человек, который превратил бы мир в увлекательное, интересное место, где бы хотелось жить.

Тедди. Тедди.

ГЛАВА 2

Предполагалось, что восемнадцать гостей, не считая двух маленьких детей их старшего сына, приглашенных графом и графиней Ротерхэм, будут съезжаться в течение нескольких дней. И не было ничего удивительного в том, что две группы приглашенных оказались в одно и то же время на одной и той же дороге в десяти милях от Ротерхэм-Холла.

Но вполне вероятно, что они так бы и не узнали об этом, если бы не тучи, уже несколько часов угрожающе проносившиеся над их головами. Вместо того чтобы весело поморосить в течение нескольких часов, они устроили великолепный ливень. Меньше чем за час дорога превратилась в болото, блестевшее от липкой грязи. Можно было бы назвать его непроходимым, если бы не закрытая карета, двухколесный экипаж и всадник на лошади, которые предпочитали как-то пробираться вперед, а не страдать, съежившись под живой изгородью.

Маркиз Кенвуд, который сидел на лошади, с радостью бы воспользовался любым укрытием. Копыта его коня щедро разбрасывали грязь, облеплявшую маркиза, стекавшая с полей шляпы вода мешала ему видеть, а холодный ручеек непрерывно затекал ему за воротник. Кто бы подумал, что сейчас июнь? Маркиз поежился.

Однако он поднял голову и расправил плечи, услышав, как его окликнул Лестер Хаундсли, сидевший в новом экипаже Эрни, и, проследив, куда указывает палеи Лестера, увидел желанную картину. Приземистая безобразная гостиница, с самодовольным видом расположившаяся почти на дороге, в нескольких сотнях ярдов от них, была достойна называться вратами рая. Лорд Кенвуд представил сухую пивную, теплый очаг и стакан ароматного эля и уже не думал о менее комфортном укрытии под изгородью.

Лорда Кренсфорда, страшно гордившегося своим новым экипажем и парой купленных на «Таттерсоллз» всего два дня назад серых лошадей, не могла испугать такая мелочь, как грязь на дороге. Или, точнее, непроходимая грязь. Он намеревался поскорее добраться до гостиницы и остановиться там — разверзшиеся небеса были чертовски неприятны. И было просто унизительно тащиться позади большой невзрачной кареты, которая осторожно, со скоростью улитки ползла перед ними по дороге. Но, путешествуя в таком прекрасном новом экипаже, об осторожности можно и не думать.

3
{"b":"5414","o":1}