ЛитМир - Электронная Библиотека

Еще никогда в жизни ему не писалось так легко. В больнице, как известно, делать особенно нечего, кроме медицинских процедур, время ничем не занято – и потому Алексей мог чуть ли не целые дни посвящать творчеству, отрываясь только на сон, еду да посещения (минимум два раза в неделю к нему приезжали Рита и Борис, иногда по одному, иногда вместе и даже с детьми). Роман буквально летел, точно сам собой появляясь на экране. Оказалось, что не только сюжет, но и текст уже практически полностью сложились в сознании, Леше оставалось только сесть за компьютер и вводить в его память нужные фразы. Бывший писатель выдавал по двадцать, двадцать пять и даже тридцать страниц в день – норма хорошей машинистки, а перечитывая, не уставал радоваться и удивляться – полностью готовый текст, почти ничего не надо переделывать и редактировать!

Когда наконец наступило долгожданное время выписки (Алексей провел в больнице чуть больше пяти недель), роман оказался уже практически готов. В нем была описана вся нелегкая судьба сбившегося с пути ангела-хранителя и заодно – почти вся история жизни самого автора, за исключением разве что одного-единственного эпизода. В далекой юности Леша стал невольным свидетелем ужасной трагедии – на его глазах утонула в проруби девочка по имени Женя. Юноша не спас ее, да, наверное, и не сумел бы этого сделать – но образ несчастного ребенка, тянущего к нему в отчаянной мольбе руку в мокрой розовой варежке, до сих пор стоял перед глазами. И это воспоминание было слишком мучительным, чтобы говорить о нем хоть с кем‑нибудь или даже описывать его в книге.

Наконец срок пребывания в зареченской больнице подошел к концу. И Рита, и Борис предлагали встретить Алексея, но, так как выписка пришлась на середину буднего дня, когда оба они должны были быть на работе, он вежливо отказался от их помощи. Вызвал такси, собрал вещи, щедро поблагодарил всех, кто ухаживал за ним, от главврача до нянечки Раисы Егоровны, и с легким сердцем отправился домой, в Акулово. Впереди было только хорошее. Борис обещал, как только Алексей немного окрепнет, взять его к себе на работу – возможно, это произойдет после Нового года или даже раньше. А пока он, Алеша, отдохнет и приведет в порядок свои дела. Не только работу над романом. Его ожидало еще одно, очень и очень важное дело. Лежа в больнице, Алексей много думал о нем и пришел к твердому и, как он понял, единственно правильному решению.

Удивительно, но собственный дом не показался ему удручающе пустым и неуютным, хотя и основательно выстудился за время отсутствия хозяина – как‑никак, «октябрь уж наступил». Но Алексея это не смутило. Напевая что‑то себе под нос (давненько он не делал такого, года два уже, наверное), громко хлопая дверями, он включил отопление и, поразмыслив, еще и принес из сарая дров. Паук в камине долго присматривался к суете, поднятой вокруг него, и никак не мог понять, что тут происходит. Даже когда поленья заняли свое место и большая каминная спичка разорвала треском вырывающегося пламени всю торжественность этого момента, – даже тогда он, должно быть, все еще считал, что этот человек вернулся только для того, чтобы полюбоваться его необыкновенной паутиной. Но тут запахло дымом… Это пауку очень не понравилось, и он решил посмотреть на все происходящее с какой‑нибудь другой точки. На всякий случай. И только он взобрался на каминную полку, как в чернеющей пасти очага вспыхнуло жаркое пламя. А Алексей потихоньку принялся за домашние дела. Выбросил из холодильника испорченные продукты, с аппетитом пообедал макаронами с тушенкой (вкус детства! Сколько раз мама кормила его так на даче… И как давно он не ел этого замечательного блюда, в наше время готовить его мало кому приходит в голову) и занялся уборкой. В тот вечер он лег спать очень усталым, совершенно вымотавшимся, но абсолютно счастливым. И, только засыпая, вспомнил, что Олег Ефимович строго-настрого наказал ему избегать физических нагрузок. Но Алексей знал наверняка – от работы в любимом доме хуже ему точно не станет.

На приведение дома в надлежащий вид ушло еще несколько дней. На своем любимом серебристом «БМВ», терпеливо дожидавшемся хозяина в гараже, Алексей съездил в недавно открывшийся супермаркет на шоссе, закупился всем необходимым и, возвращаясь домой, вспомнил о фермере Викторе. Черт, как неудобно получилось! Больше месяца прошло, а он до сих пор не удосужился поблагодарить человека, который в самом буквальном смысле спас его от смерти. Нужно сделать это немедленно!

Без особого труда Алеша отыскал дом с зеленой крышей на дальнем конце деревни – выселках, как выразился Виктор. Постучал в калитку, тщетно попытался заглянуть за высокий сплошной дощатый забор. Никто ему не ответил, внутри было тихо. Ни собака не залаяла, ни корова не замычала, да и хозяева, судя по всему, отсутствовали. «Наверное, Виктор отправился продавать товар, – решил Алеша. – Колесит сейчас где‑нибудь по окрестностям на своем «москвичонке»… Интересно, а жена его куда девалась? Может, корову погнала пастись? Вроде осень уже, коров в октябре не пасут… Или все‑таки пасут, пока погода хорошая?»

Огорченный неудачей, Алексей вернулся домой и дал себе слово не забыть о Викторе и при первой же возможности повидаться с ним. Но назавтра тут же забыл о собственном обещании, потому что настала суббота. День, которого он давно ждал.

Алеша встал рано, тщательно помылся, побрился и оделся. Последний раз бросил критический взгляд на свой дом, вышел, сел в машину и отправился в сторону Москвы. Ехать было одно удовольствие, поскольку он двигался в противотоке. Обрадовавшись солнечному, пусть и прохладному дню – быть может, настали последние погожие выходные в этом году, – люди оседлали автомобили и нескончаемой вереницей потянулись за город: кто‑то в гости, кто‑то на пикник, кто‑то «консервировать», как это называла покойная мама, дачи на зиму.

«Жаль, что сейчас октябрь, – думал Алексей, приближаясь к Москве. – Одуванчиков ее любимых нигде не найти… Хотя, быть может, это и к лучшему? Зачем дарить цветы, которые завянут на другой день или даже через несколько часов? Да и несолидно это как‑то – дарить одуванчики».

И он заехал на цветочный рынок и накупил там целую охапку роз всех цветов – белых, розовых, чайных, желтых, красных, пурпурных… Шестнадцать больших букетов – по одному за каждый год, проведенный в разлуке. Но и этого показалось мало. Он готов был подарить ей по букету за каждый день – но столько цветов не влезло бы в машину.

Потом, вспоминая тот момент, Алексей не уставал удивляться – откуда в нем взялась такая уверенность? Ведь ехал он наобум, без предварительного звонка, всего лишь дождавшись выходного. Откуда он знал, что она будет дома? Что она вообще не переехала за эти шестнадцать лет, что до сих пор живет в этой панельной девятиэтажке? Что не вышла замуж и что ее супруг, увидев Алексея с такой охапкой цветов, не спустит его с лестницы? А ведь знал. Знал – и все.

Помнил он и номер квартиры, совпадавший с номером дома, в котором он родился и жил с матерью и отцом, пока не женился на Веронике. Когда Оля узнала об этом совпадении, сказала с улыбкой: «Может, это судьба?» Тогда казалось, что она шутила… С трудом удерживая в руках цветы, он потянулся к кнопке домофона, но тут дверь подъезда распахнулась и оттуда вышла невысокая девушка с маленьким рюкзачком за плечами. Окинула Алексея взглядом, хихикнула, сказала: «Вот уж кому‑то свезло так свезло!» И придержала дверь, давая ему войти в подъезд.

Игнорируя лифт, он легко взбежал на третий этаж и нажал кнопку звонка. Почти тут же внутри квартиры послышались шаги, и дверь распахнулась – без всяких расспросов, кто, что и зачем. На пороге стояла Оля. Его Оленька. Ничуть не изменившаяся. В белой футболке, в длинной широкой юбке, с распущенными волосами. Как ни странно, больше похожая на ту Оленьку, которая гостила у него в Акулове, еще в старом доме, чем на ту, которая получила приз за лучший сценарий на фестивале. Она увидела его – и замерла. И он тоже молчал. Просто стоял и смотрел на нее. И, наверное, выглядел очень нелепо с этими цветами.

7
{"b":"541433","o":1}