ЛитМир - Электронная Библиотека

– Оля, кто там? – раздался из глубины квартиры женский голос. Но Оленька не отвечала. Тогда на площадку выглянула худощавая пожилая женщина в халате и тоже с изумлением уставилась на незваного гостя.

Алексей понял, что дальше молчать уже нельзя. Просто неприлично. Он сглотнул – отчего‑то вдруг пересохло в горле – и негромко проговорил, обращаясь к женщине:

– Здравствуйте. Я пришел просить руки вашей дочери.

Глава 2

Ангелы

После того что с ним случилось, не проходило и дня, чтобы Алексей не вспомнил о своем хранителе, получившем из‑за этой истории имя Зачитавшегося. Писатель всей душой сочувствовал незадачливому ангелу и искренне верил в то, что тот получил прощение и теперь наслаждается жизнью в лучшем из миров вместе с верной и любящей подругой. Пусть его и отстранили от работы с людьми на Земле, там, Наверху, обязательно найдется немало интересных дел, которые помогут реализоваться творческой натуре Зачитавшегося. Так думал Алексей. Но увы! К великому сожалению, Леша Ранцов никогда не мог похвастаться прозорливостью. Надежды его не оправдались. На самом деле жизнь Зачитавшегося ангела весьма мало напоминала идиллию, нарисованную воображением «писателя поневоле».

Да, конечно, Зачитавшийся был прощен, Высший Суд оправдал его – во многом это случилось благодаря заступничеству самого Алексея и пламенной оправдательной речи случайного и временного подопечного ангела – поэта Сумарокова. Однако «прощен» в данном случае означало лишь «не наказан». Обо всем том, что раньше так любил Зачитавшийся, о чем мечтал, к чему стремился всей душой, бывшему хранителю пришлось забыть. Путь на Землю отныне был ему закрыт, об опеке человеческих душ не могло быть и речи – а это означало для него не просто конец карьеры хранителя, но и лишение всяческих возможностей для творчества. Теперь вечно, до той самой поры, пока созданный Всевышним мир не прекратит свое существование, Зачитавшийся должен служить в Небесной Канцелярии и выполнять работу, всегда казавшуюся ему такой неинтересной… Ему было поручено вести учет дождей над крохотной территорией, да еще к тому же приходящейся не на сушу, а на море. Можно себе представить, каково творческому существу, всегда переполненному энергией и идеями, как улучшить мир, заниматься подсчетом количества осадков! Бывший хранитель писателя заскучал и замкнулся в себе.

Остальные ангелы не то чтобы сторонились своего коллегу, но, во всяком случае, относились к нему с некоторой настороженностью. История о смерти подопечного по вине хранителя обросла множеством подробностей, часто преувеличенных, а то и просто вымышленных, – ангелы, как и люди, тоже иногда не прочь посплетничать. Зачитавшегося никто ни о чем не спрашивал, в разговорах с ним все тактично старались не упоминать о прошлом, но по выражению лиц не умеющих лгать собеседников он прекрасно понимал, о чем они думают, и старался, по мере возможности, общаться с собратьями как можно реже.

Впрочем, одиноким он себя не чувствовал – рядом постоянно находилась Иволга, нежная, любящая, преданная, внимательная и заботливая подруга. Вот уж кто действительно был полностью счастлив! Наконец сбылась ее мечта – возлюбленный постоянно был с ней, и первое время женщина-ангел с черным крылом не сомневалась, что больше нечего желать и не к чему стремиться. Однако вскоре с присущей ей чуткостью Иволга стала догадываться, что с ее избранником творится что‑то неладное.

– Что с тобой? Отчего ты грустишь? – спрашивала она, заглядывая в глаза любимому.

– Не знаю, – рассеянно отвечал тот. – Так… Неспокойно что‑то на душе.

Зачитавшийся не лукавил – он действительно сначала сам не мог понять, что с ним происходит. «Наверное, это жажда творчества!» – решил он. И принялся в свободное от канцелярских обязанностей время за сочинительство. Запасся толстой пачкой отличной бумаги, вырвал из левого крыла перо побольше и уселся творить за удобным столом, надежно спрятанным от посторонних глаз цветущими кустами, похожими то ли на жасмин, то ли на сирень, то ли на олеандр.

Пока шла работа над романом, ангел чувствовал себя необыкновенно счастливым. Он создавал, изобретал, парил в недостижимой высоте, наслаждаясь каждой минутой, каждой фразой, которая рождалась в его сознании и ложилась на бумагу. В тот период он жил только своим сочинительством и во время скучной работы в Канцелярии только и думал о том, когда же наконец освободится и вернется к своей рукописи. Иволга почти не видела его – Зачитавшегося ничего не интересовало, кроме литературного детища.

В романе, состоящем из семи частей или больших глав (это ангел еще не решил), он описал всю свою историю, точнее, историю своих подопечных. Начал с хорошенькой дочки рыбака, толстушки Эльзы, которой он прочил карьеру королевской фаворитки, но из этого, увы, ничего не получилось. Потом следовал короткий, но очень живой и насыщенный эпизод о «совместном творчестве» с поэтом Сумароковым. Следом ангел описал таинственную, так и не получившую разгадки историю о палаче, который, совершенно непонятно почему, пожертвовал жизнью, поддавшись внезапному порыву, подменил собой некоего загадочного узника, чья личность так и осталась неизвестной. Затем шло повествование о сыне мельника, убившем родного брата, но избежавшем казни благодаря красноречию адвоката. Далее была описана жизнь талантливого художника, который, потеряв молодую жену и неродившегося ребенка, преждевременно скончался от горя. В предпоследней главе рассказывалась о женщине, ставшей монахиней, в чьей жизни сыграли удивительную и роковую роль старинные шахматы. И завершила роман глава об Алексее Ранцове, чью душу ангел добыл обманом и которого все годы ошибочно принимал за писателя. Роман был назван «Самый страшный грех», поскольку почти каждый из его героев – подопечных хранителя – страдал тем или иным пороком. Ожидая встретить в новом подопечном последний из перечня пороков – лень, хранитель сам согрешил, вмешавшись в его судьбу, и чуть не совершил глобальную и непоправимую ошибку.

С точки зрения автора, роман вышел удачным и захватывающе интересным, и он, гордый собой, показал свое творение верной подруге. Они уселись рядом на берегу журчащего прозрачного ручья, в тени цветущего дерева. Иволга принялась за чтение, а Зачитавшийся нетерпеливо смотрел на нее. Оказывается, это очень волнующе – показывать кому‑то свое творение и ждать отклика.

Автор надеялся если не на восторг, то хотя бы на похвалу и одобрение первой читательницы, однако реакция Иволги его разочаровала. Она словно бы нехотя пробегала глазами текст, а потом, отложив последний лист, тихо сказала:

– Ты только, пожалуйста, не сердись, но… Мне кажется, зря ты все это затеял. Зачем бередить старые раны? Поверь, для всех, и для тебя самого в первую очередь, будет лучше, если ты поскорее забудешь все то, что произошло.

– Что – неужели так плохо написано? – огорчился автор.

– Не то что плохо, но… Как бы тебе сказать… Нехорошо, что ты описал именно свою историю. Может, тебе попробовать сочинить что‑нибудь другое? Не о себе? Уверена, что такая вещь выйдет у тебя гораздо лучше.

Зачитавшийся ничего не ответил, только молча забрал у нее рукопись и спрятал подальше. Больше он к этому тексту не возвращался. Злился на Иволгу, на самого себя, но больше всего – на роман, который, как выяснилось, не удался.

Настроение ангела резко испортилось, и ему еще сильнее захотелось вновь вернуться к удивительному и блаженному состоянию творческого процесса. Он попробовал сочинить еще какую‑то историю, но ничего не получилось. Ангел вспоминал рассказы своих товарищей и пытался описать их – но, как назло, ничего интересного не шло в голову, а то, что все‑таки всплывало в сознании, при перенесении на бумагу почему‑то теряло все краски, становилось скучным и бессмысленным. Вдруг стало не хватать слов, даже самую простую мысль не получалось выразить так, чтобы она звучала понятно, не говоря уже о красоте и остроумии.

– Поговори с другими ангелами, – советовала Иволга. – Пусть они расскажут тебе что‑нибудь из своего опыта.

8
{"b":"541433","o":1}