ЛитМир - Электронная Библиотека

Клавдий:

Да, это крест, который нам с тобою,
Вернее, нашей совести нести
До смертного одра и даже дале.
Одно скажу лишь: бóльшая вина
На мне лежит, поскольку я – мужчина.

Гертруда:

Неправда, в преступлениях таких
Мы, женщины, одни лишь виноваты!
Как дети, вы в тенетах нашей страсти,
А значит, и ответственность на нас!

Голос придворного:

Час наступил дневных аудиенций.
Прикажете начать?

Король и королева отскакивают друг от друга, Гертруда поправляет прическу и воротник платья.

Клавдий:

Да-да, зовите.
Кто первый?

Голос придворного:

Розенкранц и Гильденстерн,
Что вызваны письмом из Витенберга.

На сцену вываливается Гильденстерн, растягивается во весь рост.

Гильденстерн:

Скотина, подлая скотина!
Ну, поквитаюсь я с тобой.

Встает, отряхивается.

В зал важно входит Розенкранц, церемонно раскланивается.

Розенкранц:

Простите, сир, и вы, миледи,
Невежу этого. А ты,
Приятель, знай, что государя
«Скотиной» называть нельзя.

Гильденстерн:

Он врет! Не к вам я обратился!
Он ножку мне подставил, гад!

Розенкранц:

Единственно для поученья:
Чтоб впредь, к монарху заходя,
Смотрел ты скромненько под ноги,
А не лупился, как баран.

Клавдий:

Я вижу, Розенкранц и Гильденстерн –
По-прежнему задорные щенята.
Сухарь науки впрок вам не пошел,
Не затупил молочных ваших зубок.

Гильденстерн:

По правде молвить, мы не слишком
Штаны просиживали там.

Розенкранц:

Просиживали, но в трактире.

Гильденстерн:

В трактире или в бардаке.

Розенкранц:

Нет, в бардаке мы их снимали.
Прошу прощения, мадам,
Но истина всего дороже.

Гертруда (смеясь):

Ах, сорванцы, от вашей трескотни
Рябит в глазах, закладывает уши,
А между тем, вас вызвали сюда
Для важного, нешуточного дела.

Розенкранц:

Ошибка вышла. Не шутя
Мы дел не делаем, увольте.
У нас зануда есть один,
Гораций некий, вот его бы
И звали, коли есть нужда.

Гильденстерн:

Гораций вовсе не зануда,
Я раз завел с ним разговор –
Ей-богу, он отличный малый,
Везде бывал, всё повидал,
Дурак лишь, что вина не пьет.

Розенкранц:

Ну да, ты выпить не дурак,
А он дурак, сие логично.

Клавдий:

Гораций? Уж не тот ли человек,
Что нынче с нашим сыном неразлучен?
С тех пор, как эта дружба началась,
Наш сын, а ваш приятель, юный Гамлет,
Переменился так, что не узнать.
Куда девалась прежняя веселость?
Проделки, выходки, чудачества его
Утратили оттенок остроумья,
Исполнены угрюмости и злобы.
Принц был и прежде дерзок и норовист,
Теперь же он границу перешел,
Что отделяет странность от безумья.
Разительная эта перемена
Безмерно нас печалит и тревожит.

Гертруда:

Затем и вызваны вы оба в Эльсинор,
Чтобы шутя нешуточное дело
Здесь совершить. Всего-то и хотим
Мы с мужем, чтобы Гамлет, вас увидев,
От мрачной нелюдимости отпал
И снова стал смешлив и беззаботен.

Гильденстерн:

Ну, это, право, ерунда.
Уж мы ли Гамлета не знаем?

Розенкранц:

Молчи, балбес, не ерунда,
А государственное дело.
И отнесемся мы к нему
Со всем уместным прилежаньем.
Велите, добрый государь,
Нам перво-наперво в подвалы,
Где вина в бочках, доступ дать.
Затем строжайше воспретите
Чуть что в кутузку нас волочь…

Гильденстерн:

А то у стражи вашей мода
Дворянам воли не давать.
Простор нам нужен для маневра,
Чтоб принца Гамлета спасти.

Клавдий:

Никто не тронет вас, хоть стекла перебейте.
Но вот еще, о чем хочу просить.
Попробуйте непрямо, ненароком,
Повыведать, какого естества
Печаль и злость, что гложат принцу душу.

Гертруда:

Любовь, то безответная любовь.
Я женщина, и вижу это сразу.

Клавдий:

Когда бы так, беда невелика…
Ступайте, веселитесь до упаду.

Гильденстерн и Розенкранц, кланяясь, пятятся к выходу. Розенкранц снова подставляет приятелю ножку, и тот с воплем грохается за кулисы.

4
{"b":"541480","o":1}