ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Долан с каменным лицом вернул листок польскому генералу.

– Все так плохо?

– Все еще хуже, пан Долинский, чем вы предполагаете… – серьезным тоном сказал генерал, – все намного хуже. Восток мы уже не контролируем, ситуация там значительно ухудшилась с тех пор, как мы туда вошли. Бандиты нападают на полицейских, полицейские срывают злобу на местных жителях, которые помогают бандитам. В полиции порядка полно людей, которых нельзя подпускать к полицейской работе на пушечный выстрел, в сичевых стрельцах ситуация не лучше: они воруют боеприпасы, имущество и продают его бандитам, которые используют его против них же. В прошлом месяце в бывшей Луганской области девятнадцать стрельцов, получив оружие, перешли на сторону бандитов, убив четверых польских офицеров и взяв в заложники одного. Мы не можем контролировать малые населенные пункты, ставя там гарнизоны, – у нас элементарно не хватает людей, – а местные на большей части территорий совсем не склонны к сотрудничеству с нами. Все, что мы можем, – это действовать как пожарная команда, туша там, где загорелось, не более. Сейчас «пошла зеленка», с той стороны через границу каждый день просачивается по сто-двести человек, мы не можем перекрыть границу даже с той техникой, какую вы предоставили нам. Все, что может надежно перекрыть границу, – это стена высотой несколько метров с постоянным патрулированием периметра. У меня на руках куча заявлений о переводе и расторжении контракта – даже наши, польские солдаты и офицеры, подают их, украинские же части просто разбегаются при первых выстрелах, часто бросая оружие и технику бандитам. На той стороне границы, по данным войсковой беспеки, – до тридцати только крупных лагерей подготовки боевиков, там преподают офицеры, имеющие солидный боевой опыт, в том числе в войсках специального назначения. Мы считаем, что в летней кампании организованного террора могут принять участие до двадцати тысяч комбатантов, в том числе с тяжелым вооружением. Теми силами, какие у нас есть, – нам не справиться.

– Что вы предлагаете? – спросил Долан.

– Необходимо нанести удар по приграничной зоне. Координаты лагерей нам известны – если мы не уничтожим их там, потом будет поздно. Ос надо уничтожать на гнезде, а не гоняться за ними по всей ферме.

Заместитель госсекретаря США покачал головой:

– Не в этой жизни. У нас на носу выборы.

– А у нас на носу крах всей операции.

– Не в этой жизни, – настойчиво повторил Долан, – я даже не буду входить к президенту с этим. Возможно, после выборов что-то получится.

– После выборов здесь будет кровавое месиво, пан Долинский, – не повышая голоса, сказал генерал, – сейчас или никогда. Мы готовы сделать это сами, у нас есть ресурсы. Нам просто будет нужна поддержка.

– На ваш страх и риск. Повторяю еще раз – Соединенные Штаты Америки не одобрят и не поддержат никакого расширения конфликта, тем более с вовлечением туда России, с ударами по ее территории. Только этого нам не хватало.

Генерал иронически усмехнулся:

– Вы бросите нас на съедение русскому медведю, Стэн?

– Вспомните Грузию. Пан генерал, можете считать это моей личной просьбой – не надо. Пройдут выборы – там посмотрим, президент, переизбравшийся на второй срок, имеет индульгенцию на любую политику, которую сочтет нужным проводить. Вы же знаете, пан генерал, наша партия неплохо относится к Польше.

– Мы это знаем и благодарим вас за это. Но вмешательство после выборов – это все равно, что невмешательство. Вы имеете возможность просто надавить на Москву и заставить ее смириться с произошедшим, а у нас такой возможности нет. Боюсь, мы вынуждены вам напомнить, что мы с вами в одной лодке, пан госсекретарь.

– То есть? – не понял Долан.

– Вы поняли. Если мы обнародуем кое-какие подробности финансирования избирательной кампании вашего нынешнего президента… и то, откуда тогда взялся компромат, и как он готовился – боюсь, ваша партия еще долго не сможет прийти к власти, Стэн.

Долану показалось, что он ослышался.

– Вы шутите?

– Увы, но я абсолютно серьезен.

Заместитель госсекретаря взглянул в глаза польского генерала и понял, что он и в самом деле не шутит.

– Вы соображаете, что говорите? Вы понимаете, пан генерал, что вы угрожаете Соединенным Штатам Америки? Вы понимаете, что на вас дерьма в десять раз больше, и если мы вывалим свое – ни один из вас не уцелеет?

– Мы это понимаем. Потому я и говорю с вами. У нас нет выхода – у вас он есть. Вы можете оплатить словами и влиянием то, что мы вынуждены будем оплатить кровью. Друзья – это навсегда, пан Долинский, от них нельзя временно отказаться на время выборов. У нас нет выхода – и потому мы сделаем то, что сказали. Решайте…

– Ноль шестьдесят один – отбой, гражданский автомобиль, опасности не представляет.

– Принято, Ноль шестьдесят два, я пройду дальше по трассе примерно три клика, оставайтесь над колонной.

– Вас понял, выполняю.

Давая шпор своему коню, полковник выругался про себя. Два «Апача» над колонной – такое он видел только в Саудовской Аравии, где так охраняли кортежи королевской семьи, опасаясь террористических нападений. Лучше было бы поднять любой транспортный вертолет с пулеметами и снайперскими винтовками – у него обзор вниз намного лучше. На «НН-60» два бортовых стрелка-наблюдателя, на «МН-53», «МН-47» и «МН-92»[8] и того больше – три. Их вертолет – он вообще не предназначен для патрулирования, его задача – бить танки, и не более. Кто же виноват, что теперь воюют не танками, а просто стреляют из засады…

– Босс, левее на три часа, – сказал Сол.

Полковник бросил машину еще ниже к земле и ушел вправо, разворачиваясь для атаки. Ни на секунду он не зависал, он до сих пор и летал-то потому, что помнил, движение – это жизнь, зависший вертолет – это цель.

– Что там?

Там была какая-то машина… Увидев заходящий на них вертолет, люди бросились в разные стороны, легли на землю, прямо в грязь – все знали, что у американских вертолетчиков с юмором совсем плохо.

– Отбой, это гражданские.

– Принято, гражданские на точке один-один-семь-четыре-два-три, четыре единицы и гражданский транспорт.

Полковник хорошо помнил еще одну такую дорогу – из аэропорта в Багдад. Первый год ее звали «Аллея РПГ», частично она идет через бедные, окраинные кварталы с низкой застройкой, и вот проблемы-то начинались именно там. Потом зачистили, конечно, на нее тогда все силы бросили, он лично ее больше месяца утюжил…

Бориспольская трасса была поухоженнее, слов нет. Когда-то вокруг нее богатые люди коттеджи строили, сейчас часть снесли, часть так и стоит руинами, в них беженцы живут. Оттуда могут и РПГ засадить.

– Шестьдесят второму – пусть птичка пройдет над развалинами на три часа по всей их длине.

– Принято, птичка пошла…

Сам генерал Бала чувствовал себя далеко не в своей тарелке от этого разговора: он когда-то служил в Ираке, командовал сектором и хорошо узнал американских гражданских, может, даже лучше, чем военных. Америка сильно меняет людей: они становятся циничными и ничего не прощают. И еще… вот этот человек, тот, что сидит рядом с ним и недобро молчит, – он все-таки не поляк, он американец, и сейчас затронуто его личное, то, что трогать нельзя. Вообще, когда обсуждали все это, он высказался против того, чтобы разговаривать с американцами в таком тоне, но решение было принято, и он как боевой офицер должен был его исполнить. Но он понимал и то, что американцы, вне зависимости от того, выполнят они их требования или нет, этого не забудут и когда-нибудь жестоко накажут их. Генерал начинал служить при русских, и с ними было проще – они или разбирались сразу, или прощали – тоже сразу. А эти – нет, эти не простят…

– Господин госсекретарь, – решился генерал.

Долан не ответил.

– Сэр, вы тоже должны нас понять. У нас безвыходная ситуация, речь идет даже не об этой территории, речь идет дальнейшем существовании Польши. И в России, и в Германии к власти идут в чем-то родственные силы, эти силы являются глубоко националистическими и ненавидят Польшу. У вас не было тридцать девятого года, у нас он был. На нас напали с двух сторон и разорвали на части, только доблестная американская армия, высадившись в Нормандии, положила конец фашизму. Мы, поляки, должны сделать все, чтобы это не повторилось. И вам, американцам, тоже будет невыгодна новая фашистская ось от Берлина до Владивостока.

вернуться

8

Военная версия «Сикорского-92» для специальных операций.

13
{"b":"541500","o":1}