ЛитМир - Электронная Библиотека

– Сплю, – Липа зевнула.

– Хватит спать, показывай!

– Что?

– Ну, новые замки я уже и сама увидела, показывай подарочки: шампанское, цветочки.

– На крыше, – Липа вяло мотнула головой в сторону детской.

Инга сбросила изящные босоножки, и Липа украдкой вздохнула. Ей таких никогда не носить. И даже не из-за их запредельной цены, а из-за высоченного каблука. Через мгновение из детской послышался удивленный голос подруги:

– Мартьянова, а он щедрый парень!

– Кто? – Липа влезла в тапки, набросила поверх пижамы халат.

– Да призрак твой! Шампанское за сто пятьдесят евро за бутылку – это красивый жест.

Липа вышла на крышу, забрала у подруги пузатую бутыль, повертела и так и этак.

– Сто пятьдесят евро? – переспросила недоверчиво.

– Вот те крест! Я недавно в винном магазинчике была, видела точно такое шампанское. – Инга радостно улыбнулась, скомандовала: – Замораживай!

– Зачем? – Липа поставила бутылку обратно в ведерко. Лед давно растаял, превратился в воду, и бутылка издала неприятный булькающий звук.

– Будем замачивать твои новые замки.

– Шампанским?

– Шампанским.

– В девять утра?

– А что? Ты тоже считаешь, что шампанское по утрам пьют только аристократы и дегенераты?

– Я бы его вообще выбросила, – сказала Липа задумчиво.

– Ты что, Мартьянова?! – Инга выхватила бутылку из ведерка, точно опасалась, что Липа и в самом деле осуществит свою угрозу. – Подумай – сто пятьдесят евро!

– Подумала, – Липа покладисто кивнула.

– И что?

– Может, шампанское можно сдать обратно?

– Кому – призраку?

– Нет, в магазин, сто пятьдесят евро мне бы не помешали.

– Ну, если у тебя сохранился чек, – Инга ехидно усмехнулась. – Не дури, Мартьянова. Пьем сами! – Подруга направилась на кухню. – У тебя покушать что-нибудь есть?

– Только яйца и колбаса.

– Значит яичница, – заключила Инга.

– Яичница под французское шампанское – это круто, – проворчала Липа.

– Нет, яичница отдельно, шампанское отдельно. У меня с собой шоколадка в сумочке.

Шампанское Липу не впечатлило, ну ни капельки! Кислое до оскомины. То ли дело наше «Советское». А Инга обозвала ее «деревней», сказала, что у настоящего породистого шампанского вкус именно такой, с благородной кислинкой. Они посидели еще часик-другой, поболтали, и подруга засобиралась домой.

– Сегодня Анфиса с дачи возвращается, а у меня дома бардак. Будет ругаться, нервничать, а ей нельзя.

– Как она?

На мгновение лицо Инги стало сосредоточенно-серьезным:

– Не хотела раньше рассказывать, боялась сглазить. Анфиса на днях отправляется в Германию. Мы уже с кардиологическим центром списались, – она неуверенно улыбнулась.

– А деньги? – почему-то шепотом спросила Липа. Она примерно представляла, сколько стоит операция на сердце, и знала, что у Инги и Анфисы Петровны таких денег не было.

– Нашли деньги. Я консультировала одного бизнесмена со сложной жизненной ситуацией. Сложная жизненная ситуация моими стараниями уступила место ярко выраженной филантропии, – Инга широко улыбнулась. – Он взял на себя все финансовые расходы.

– Здорово! – Липа обняла подругу. – Когда, ты говоришь, Анфиса Петровна уезжает?

– На следующей неделе, пожелай нам удачи, Мартьянова!

– Удачи! Ты тоже поедешь?

– Да, меня тоже спонсировали. Так что беру отпуск и тю-тю…

* * *

Тим провалялся на больничной койке больше недели. Толстяк Коляныч не обманул, оплатил лечение. Тим все надеялся, что он его навестит, расскажет поподробнее о своем загадочном предложении, но Коляныч не пришел, наверное, не посчитал нужным. Достаточно и того, что он спас Тиму жизнь, неважно, что небескорыстно. Восемьсот долларов в обмен на жизнь – смешная сумма.

Рана зажила, но на правом боку остался некрасивый шрам. Где-то в глубине души Тим даже радовался этому шраму. В будущем, когда он решит, что уже можно возвращаться домой, шрам будет немым, но очень красноречивым доказательством его героического прошлого. Она увидит шрам и поймет, что Тим вовсе не глупый мальчишка, а самый настоящий мужик, прошедший полмира в поисках приключений, испытавший удары судьбы на собственной шкуре. И тогда она обязательно решит, что была не права, и попросит прощения. А он снисходительно усмехнется и скажет: «Все в порядке, детка».

Это Тим так мечтал, а в реальной жизни с ним не случалось ничего героического или хотя бы интересного. Он даже в карты перестал играть. С одной стороны, боялся спугнуть удачу слишком частыми к ней обращениями, а с другой, не хотел повторения давешнего инцидента. В бар он теперь приходил только затем, чтобы посидеть за бокалом пива, послушать европейские новости да подумать. Думал теперь Тим очень часто. В основном о том, что жизнь не сложилась. Вот, казалось бы, он все сделал, чтобы самоутвердиться, доказать себе и окружающим, что он не пустое место, а тоже кое-чего стоит. Вот в Африку прилетел как настоящий авантюрист. И что? А ничего! Сидит он в своей Африке, а на душе кошки скребутся, и засаленная бумажка с адресом Коляныча не дает покоя. Тим теперь с этой бумажкой не расставался, всюду таскал за собой, перекладывал из одного кармана в другой. Он уже и адрес выучил наизусть, и даже сходил однажды к дому Коляныча, просто так, с ознакомительной целью. А вот решиться на последний шаг все никак не мог.

Коляныч обещал приключения и немного криминала. Тим хотел приключений и боялся криминала. Прав был отец, когда называл его бесхребетной тварью. Ни на что-то он, Тимофей Чернов, не годится. Можно паковать вещи и валить из Африки ко всем чертям. Он уже все себе доказал, все про себя понял. Он тварь бесхребетная, и от изменения географического положения суть не меняется.

В тот день, когда Тим, наконец, все это осознал, он решил напиться. И не пионерским пивом, а самой что ни на есть взрослой водкой, чтобы хоть на прощание, хоть под самый конец почувствовать себя настоящим мужиком. А потом можно будет начинать паковать вещи…

Он почувствовал себя мужчиной, осилив половину бутылки. Странное и новое чувство бесшабашной радости ему понравилось, а недавние душевные терзания показались вдруг надуманными и незначительными. Захотелось подвигов и приключений. Вот прямо сейчас!..

Тим шел по тихим запутанным улочкам спящего города, время от времени останавливался, чтобы сделать глоток из бутылки, прихваченной из бара, радостно улыбался и думал, что жизнь, в общем-то, не такая уж и плохая штука. Особенно если смотреть на нее через призму пустой бутылки.

Он пошел этой дорогой совершенно осознанно. По крайней мере, специально не выбирал. Просто как-то само собой получилось, что ноги принесли его к дому Коляныча. Дом был добротный, огороженный высоким каменным забором. В заборе имелась железная дверь. Тим дернул за ручку – заперто. Почему заперто?! Коляныч сказал: «Приходи, когда надумаешь». Вот, он надумал и пришел. И уходить отсюда не собирается. Ни за что!

Железная дверь противно громыхала и лязгала под ударами его ботинка. В округе проснулись и залаяли собаки, послышались возмущенные людские голоса. Тим устал барабанить в дверь и решил передохнуть. Он прислонился плечом к двери и сделал глоток из бутылки. Оказалось, что водка закончилась, и настоящий мужчина в Тимовой душе возмутился: «Водки нет, калитка заперта, что за…» Додумать он не успел – дверь внезапно подалась, и Тим стал заваливаться в открывшийся проем. Он бы упал, обязательно упал, если бы кто-то невидимый не ухватил его за шиворот и не втащил во двор.

– Что ты орешь?! – человек говорил по-русски с сильным акцентом.

– Я не ору, я за приключениями! – Тим попытался вывернуться из цепких лап незнакомца, разговаривать с пустотой ему не нравилось, захотелось заглянуть в глаза нахалу, посмевшему хватать его за шкирку, как несмышленого котенка. – Пусти!

Его отпустили. Стальные пальцы разжались, и Тим с совсем не мужественным воплем рухнул на твердую, как камень, землю.

10
{"b":"541523","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
8 важных свиданий: как создать отношения на всю жизнь
Правила развития мозга вашего ребенка. Что нужно малышу от 0 до 5 лет, чтобы он вырос умным и счастливым
50 изобретений, которые создали современную экономику
Самый богатый человек в Вавилоне
Откровения мужчины. О том, что может не понравиться женщинам
Наверно, я еще маленький
Черновик
280 дней до вашего рождения. Репортаж о том, что вы забыли, находясь в эпицентре событий
Я у себя одна, или Веретено Василисы