ЛитМир - Электронная Библиотека

– Спасибо, что не бросили, – сказал Тим прочувствованно.

– Ну, спасибо на хлеб не намажешь, – толстяк хитро сощурил маленькие глазки, – а вот восьмиста баксов за труды мне вполне хватит.

– Восемьсот баксов? – Тим полез в карман джинсов.

– Не суетись, Счастливчик, Коляныч уже все урегулировал, – толстяк помахал перед самым его носом пачкой долларов.

– Мои забрал?

– Забрал. Легко пришло, легко ушло, а что, жаба душит?

– Не душит. – Тим посмотрел на деньги почти с отвращением. Из-за этих проклятых зеленых бумажек он чуть богу душу не отдал. Пусть уж лучше их заберет этот толстый Коляныч.

– Значит, не жалко? – обрадовался Коляныч.

– Нет.

– Это хорошо. Знаешь, а я тебе тоже навстречу пойду, оплачу твое пребывание в больнице. Я, понимаешь ли, тоже человек нежадный.

– Спасибо.

– Да пустое! С твоих же бабок и заплачу.

– А кто на меня напал? – задал Тим самый животрепещущий вопрос.

Коляныч пожал плечами:

– Кто ж его знает, Счастливчик? Падали везде хватает. Сам-то откуда будешь?

– Из Москвы.

– Из столицы, значит, а какой леший тебя в эту дыру занес?

– Да никакой.

– По профессии кто?

– Инженер.

– Инженер, значит, а с языками ты как, в ладах?

– Французский, английский свободно, немецкий со словарем.

– Да ты что?! – непонятно чему обрадовался Коляныч.

Тим скромно пожал плечами, украдкой потрогал забинтованный бок – неужели целились в самом деле в печень? Дикая страна…

– Работа нравится? – продолжал допытываться Коляныч.

– Не разобрался еще.

– Скучно, да?

Тим задумался. Получалось, что Коляныч прав. Ведь и в самом деле скучно. Как-то не так он себе представлял африканскую романтику. А получилось, что забрался на край света только затем, чтобы узнать, что тут такая же рутина. Дом – работа – бар. Иногда, для разнообразия, разбойные нападения…

Пока Тим думал, Коляныч с кряхтением встал, сказал:

– У меня к тебе есть предложение. Денег сразу много не обещаю, но то, что будет интересно, – это сто пудов.

– А что делать нужно?

– Пока что нужно выздоравливать.

– А потом?

– А потом, – Коляныч положил на тумбочку замусоленный клочок бумаги, – придешь по этому адресу, и мы поговорим.

– Это криминал? – спросил Тим с дрожью в голосе и тайной надеждой.

Коляныч громко заржал, сказал:

– А ты мне все больше нравишься, Счастливчик Тим. Не парься, криминала в чистом виде не обещаю, а вот приключений на твою тощую задницу будет хоть отбавляй…

* * *

С квартирой творилось что-то неладное. Или что-то неладное творилось с ее головой. Началось все после того памятного разговора с Олегом. Нет, намного раньше. Еще до развода Липа замечала кое-какие странности. Например, ни с того ни с сего появлялся запах мужского одеколона. Туалетную воду мужу она выбирала сама и совершенно точно знала, что этот запах чужой. Иногда привычные предметы оказывались в совершенно необычных местах, но Липа списывала это на рассеянность Олега, хотя тот никогда не сознавался.

На «крыше» тоже случались странные вещи. Однажды утром Липа нашла на столике газету со строгим и многообещающим названием «Бизнес-новости». Между газетными страницами обнаружился цветок ириса. Липа обожала ирисы: за цвет, за изысканную простоту. Она решила, что цветок в газете – это подарок от Олега. Олег любил красивые жесты, в отличие от нее он был творческой личностью и знал толк в красоте. Липа тогда так растрогалась, что не обратила внимания на одну маленькую странность: газета была свежей, а Олег не выходил этим утром из дома. Да что там выходил?! Олег еще даже не проснулся, он любил спать допоздна. И поведение мужа ее тогда не смутило, и удивленное равнодушие в ответ на ее «спасибо, любимый» не насторожило. Творческий человек, может, стесняется?.. Главное, что он подумал о ней, сделал маленький подарок. А то, что сознаваться не хочет, это не страшно. Сюрприз и должен оставаться загадочным. В общем, когда рядом был Олег, все эти странности казались милыми и вполне невинными. Но Олег ушел к своей модельке, а необычности остались.

К запаху одеколона она почти привыкла. Это с определенной натяжкой можно было списать на дефекты вентиляции. Мало ли что? Может, кто-нибудь из соседей пользуется этим парфюмом, а благодаря каким-то архитектурно-строительным дефектам запах проникает в ее квартиру. Странно, конечно, что дефекты вентиляции такие избирательные. Ведь, кроме духов, в квартире больше ничем посторонним не пахло. Но, с другой стороны, она же совсем ничего не смыслит в строительстве, может, оно так и должно быть…

А потом кто-то выпил любимый Липин глинтвейн, всю бутылку, до самого донышка. Она пришла с дежурства, а на столе – пустая бутылка и хрустальный бокал, тоже пустой, и пахнет духами. Тогда Липа не испугалась, а скорее разозлилась. Олежек! Это его рук дело, решил не мытьем так катанием выжить ее из квартиры. Думает, она такая впечатлительная идиотка, что поведется на его примитивные трюки. Приходит, понимаешь, в ее отсутствие, квартиру духами поливает, разоряет ее алкогольные запасы. Урод! И что самое обидное, он ведь глинтвейн терпеть не может. Значит, не выпил, а просто вылил, ей назло.

Первым желанием было позвонить бывшему и, не выбирая выражений, сказать все, что она думает о нем и его идиотском плане по отвоевыванию ее жилплощади, но Липа немного подумала и решила не звонить. Ну его к черту, этого великого комбинатора! Она знает, что это он, и достаточно. Предупреждена – значит вооружена. А спиртного не так и много у нее осталось, всего-то бутылка чилийского вина – можно следующий раз подсыпать слабительного. Пусть Олежек повеселится.

Липа позвонила Инге, решила поделиться планами мести. Инга идею со слабительным одобрила, Олежку она не любила едва ли не больше, чем сама Липа. Единственное, предложила не спешить, а установить за квартирой наблюдение. На вопрос, как будет осуществляться наблюдение, сказала:

– Ну Мартьянова, ну ты ж не маленькая! Неужто шпионские боевики не смотрела? Про Джеймса Бонда там или про Борна?! Будешь уходить на работу, прицепи к двери волосок. Когда Олежек станет дверь открывать, волосок упадет.

– И что?

– То, что ты будешь совершенно точно знать, что злоумышленник проник в твою квартиру через дверь.

– Ясное дело, что через дверь, не через форточку же!

– В любом случае проверь для пущей уверенности.

– Для пущей уверенности мне нужно снять отпечатки пальцев, – усмехнулась Липа.

– Дактилоскопия – это, конечно, полезная штука, – Инга проигнорировала сарказм в ее голосе, – но нам она ничего не даст. Твой бывший успел наследить по всей квартире, так что давай лучше как Джеймс Бонд…

Липа чувствовала себя полной идиоткой, когда, уходя на дежурство, приспосабливала к входной двери волосок. Волосок, кстати, еще пришлось поискать, потому как ее собственные волосы были острижены «под мальчика» и для шпионских целей не годились. Зато сгодился волосок бывшего мужа, обнаруженный на старой массажной расческе. Волосок был подходящей длины и из-за светло-русого цвета почти незаметен. «Будем бороться с врагами их же оружием», – подумала Липа, закрепляя волосок на двери. Получилось очень даже незаметно. Ну что ж, она принимает бой!

Дежурство выдалось хлопотным и заполошным: два инфаркта, три инсульта, одни роды и так, по мелочам кое-что. Липа приползла домой полумертвая от усталости, мечтающая об одном – горячей ванне и постели. Про «шпионский волос» она вспомнила в самый последний момент, когда уже взялась за дверную ручку. Волос был на месте. Значит, Олежек не приходил. Вот и замечательно, ей сегодня не до разгадывания шарад и мелких пакостей.

…В квартире отчетливо пахло мужским одеколоном.

– Спокойствие, только спокойствие, – сказала Липа сама себе, но входную дверь, на всякий случай оставила приоткрытой. Конечно, она здравомыслящая девушка и в привидения не верит, но лишняя осторожность не повредит.

8
{"b":"541523","o":1}