ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ты с Линн была или одна?

– Одна. Линн уезжала к бабушке.

Фрида оглянулась, обстановка клиники явно не напоминала тюремный коридор, с Бритт не поспоришь.

Всего восемь палат по одному пациенту и два десятка обслуживающих, из них всего два врача.

На что они живут? Сколько же должны платить эти восемь пациентов, чтобы содержать всю клинику и покрывать налоги?

Ответ оказался прост: постоянные клиенты только в двух палатах, в остальных те, кто отлеживается после операции или каких-то процедур от нескольких часов до суток.

Отвечающая за персонал, а по совместительству и все хозяйство администратор Ханне Ольсен удивилась:

– Странно, Андреас Флинт позвонил и распорядился рассказать вам все, что я знаю об Анике и Лоре.

– Что в этом странного?

– Я уже все рассказала другим.

Удивление в голосе наигранное, а вот проскальзывающее беспокойство настоящее. Рыльце в пушку, оставалось только выяснить, не пух ли это погибшей Флинт.

– Другие – это полиция. – Фрида постаралась улыбнуться ободряюще, нужно, чтобы женщина успокоилась, иначе разговора просто не получится.

– А вы?

– Мы частные детективы. Просто нам нужно понять, как могла врач принять смертельно опасное для себя лекарство. Аника помнила о своей аллергии?

– Да, конечно! – горячо согласилась Ханне. – Об этом помнили мы все. Никаких антибиотиков!

Она заметно успокоилась, но внутреннее напряжение пока оставалось. Что-то здесь не так…

– Расскажите нам о сотрудниках клиники.

– Вы нас подозреваете, что ли? Аника была для нас работодателем, ее смерть и для нас катастрофа.

– Пока мы никого не подозреваем, просто нужно знать обо всех, например, о Лоре Трувассон. Андреас Флинт сказал, что она пропала.

Фрида сразу прояснила ситуацию, чтобы не терять время, пока Ханне будет юлить, из какого-то опасения увиливая от прямого ответа.

Та развела руками:

– Лора Трувассон вчера не вышла на работу, на звонки не отвечает, дома никого нет.

– Откуда вы знаете о доме?

– Утром я отправляла туда… свою помощницу, она звонила в дверь полчаса, к тому же соседи сказали, что два дня не видели Лору.

Администратор говорила уверенно, но что-то во взглядах, которые она бросала то на визитеров, то на свой компьютер, насторожило Фриду.

– Аника погибла позавчера… Когда в последний раз Лора была на работе?

– Позавчера, а вчера не пришла, вот мы и забеспокоились.

– Есть причины? – теперь уже Фрида смотрела подозрительно.

По тому, как вдруг заелозила администратор, поняла, что были.

– Рассказывайте.

Та, видно, мысленно махнула рукой: все равно не скроешь… Вздохнула.

– Понимаете, нужно было подготовить кое-какие документы… Я оставила Лоре ключ от своего кабинета, чтобы она все сделала сама… У меня дочь болеет, ребенок дома один, няня может сидеть только полдня, я не могла остаться на вечер, Лора сказала, что все сделает сама, чтобы я не беспокоилась. А ключ обещала оставить в… в определенном месте.

– Лора Трувассон часто работала на вашем компьютере?

– Нет, никогда! Но я отправила ей СМС с сообщением, где будет лежать ключ и когда можно прийти.

– У вас один ключ от кабинета?

– Нет, но я не хотела, чтобы он попал к кому-то в руки.

– Оставила?

– Да, да! Вот он, – администратор достала из кармана ключ, выронив при этом какую-то бумажку, быстро подхватила ее и затолкала обратно в карман, а ключ протянула Фриде. Та покрутила в руках и вернула:

– Он мне не нужен, я не намерена сидеть в вашем кабинете по вечерам.

Ответная улыбка администратора вышла кривоватой и неуверенной.

– Так в чем проблемы?

– Не знаю, Лора, наверное, что-то нарушила в компьютере, я не могу войти…

– Что именно?

– Мой пароль не срабатывает… И я не знаю, как войти, а мне нужно работать…

– Вы кому-то говорили об этом?

– Только Андреасу Флинту.

Судя по всему, Флинт не справился, потому что пароль все еще требовался.

– Успокойтесь, возможно, Лора по ошибке просто установила свой, а не ваш. Сейчас мы позвоним своему другу, вернее, сотруднику, который способен восстановить любой пароль.

Бритт уже набирала номер Магнуса:

– Эй, компьютерный гений, требуется твоя помощь.

– Немедленно? Уже иду.

– Мы не дома, запиши адрес…

Пока ждали Магнуса, расспрашивали Ханне о работе клиники и о Лоре Трувассон. О клинике Ханне рассказывала охотно и подробно, мол, наводят красоту женщинам… ну и мужчинам иногда… Нет, сложные операции нечасты, это проблема, потому что нужен серьезный анестезиолог, еще персонал, а приглашать их дорого.

– Своего нет?

– Есть, но он не имеет квалификации для многочасовых операций. Потому только те, которые не требуют много времени.

– Сколько было таких за последний год? – Фрида спросила скорее по привычке уточнять все до точки, чем действительно придавая вопросу какое-то значение.

– За последний год? Дайте вспомнить… две или три…

– Почему так неуверенно?

– Я стала работать в этой клинике не так давно. При мне серьезная только одна – после аварии исправляли женщине кое-что.

– Вы храните документы о пациентах?

– Мы не имеем права ничего сообщать кому бы то ни было! – тут же принялась защищаться Ханне.

– Успокойтесь, мы и шагу не сделаем из того, на что не имеем права. Полиция вас не расспрашивала о работе клиники и о пропавшей сотруднице?

– Конечно, расспрашивали. Спрашивали об операциях, мы показали им всех пациенток. Полиция на это имеет право, – подчеркнула администратор, вызвав у Фриды невольную улыбку. По своему опыту работы в полиции она прекрасно знала, что именно в таких клиниках последнее, в чем идут навстречу, – данные о клиентках, обычно даже самые законопослушные подчиняются только после соответствующих бумаг. Неужели здесь дали все добровольно?

– Полицейские предъявляли вам ордер на обыск или вы дали данные сами?

Кажется, Ханне испугалась вопроса, ощутимо заюлила:

– Нет, что вы!

– Что я?

– Они не смотрели, мы просто показали список операций и процедур за последние месяцы. Я понимаю, что у полиции тоже были подозрения, что Анику отравили из-за какой-то неудачи, но это не так! Разве у Аники мало клиник?

– То есть, – Фрида буквально впилась взглядом в лицо женщины, – вы допускаете, что отравление могло быть, но не допускаете, что из-за вашей клиники?

– Да… нет! Я не знаю…

– Хорошо, Ханне, не волнуйтесь вы так, тем более мы не из полиции. У Аники ведь была сильная аллергия?

– Да, она не переносила пенициллин и его производные, так бывает. – В голосе почти слезы.

Фрида с улыбкой сжала пальцами ее руку, нервно комкающую платочек:

– Да что вы так волнуетесь? Мы правда всего лишь хотим понять, как осторожная Аника могла принять лекарство, которое ей категорически запрещено. Она ничего не говорила по поводу какой-нибудь инфекции?

– Чьей?

– Своей, конечно. Аника в последние дни делала какие-то операции? Несложные, простые?

– Делала. Блефаропластику.

– Подтяжку нижнего века?

– Да.

– Когда в последний раз?

– В день своей… гибели. С утра, а во второй половине дня отправилась на машине в Данию.

– Значит, у нее не могло быть, например, больного горла?

– Нет, что вы! Аника ответственно относилась к своему здоровью.

– А как пациентка, которой она делала операцию?

– Хорошо, все идет прекрасно, у Аники золотые руки, она способна не только подтянуть веки, но и перекроить все лицо минимальными средствами так, что собственные мужья не узнают жен после операции. Поверьте.

– Многим перекраивала?

– Здесь нет, условия не те, но я видела снимки тех, кого оперировали в Германии, например, о… это волшебство! Приходит в клинику корявая дурнушка, после того как отек спадет, выходит красавица.

– Разве эти фотографии не являются закрытой информацией?

– Да, конечно, – снова смутилась Ханне, – но мы иногда смотрели. Понимаете, это помогает сотрудникам клиники чувствовать себя причастными к волшебству. Мы никогда не знаем имен, часто пациентки даже приезжают в клинику в масках, и их видят только сама Аника и медсестры, которые делают процедуры, и уезжают тоже в масках…

8
{"b":"541527","o":1}