ЛитМир - Электронная Библиотека

– Вторую дверь прикрой, и пойдем подальше от входа. – Он, не разуваясь, побрел вглубь квартиры. – Эти сволочи все чуют, все слышат! Отвлекаются, только когда жрут.

– Ты почему хромаешь? – Лена забежала вперед и заметила, что джинсы Павла разодраны на обоих коленях. Ссадины, кровь… На нем всюду была кровь. – Я сейчас принесу аптечку!

– Неси, только ты сама-то цела? – Он обнял ее, прижался щекой. – Я ведь стучал, и все думал, что с тобой. Вдруг откроешь, а с тобой… Что-нибудь случится. И, может, тогда придется…

Павел смутился, но его выдала рука с разводным ключом, чуть качнувшаяся в конце фразы.

– Что там творится-то вокруг? – Светлана с опаской приблизилась, косясь на брызги крови, покрывавшие одежду Павла. – Мы тут сидим и не знаем ничего.

– А я вот знаю… – Он тяжело опустился в глубокое кресло и уставился в экран давно погасшего телевизора, будто надеялся там что-то увидеть. – Знаю, что дороги забиты машинами. Где-то свободные участки, но потом обязательно затор из побитых тачек. Два таких я объехал, давил этих гадов, но как до моста добрался – все, понял, что дальше только пешком. А пешком – смерть. Уже притормаживаю, уже собираются вокруг меня твари, воют… Пришлось бы разворачиваться, конечно, но я не знаю, что бы из этого получилось. Да и куда ехать-то? Везде одно и то же. И тут мне сзади сигналят: автобус мчится, передок побитый весь! Там какие-то двое или трое парней, а может, и девушка была, я не разобрал. Они с ходу, на скорости, попытались пробить этот затор на мосту. Я за ними! И вот когда они врезались в скопление, то я думал – проскочат. Но, видимо, не стоило им так разгоняться. От удара переднюю часть вверх подбросило, и весь автобус на бок завалился. Но проезд, вроде как, образовался, я стал потихоньку давить бампером – надо было еще раздвинуть две тачки… Из автобуса один парень как-то выбрался. Голова в крови, кричит, бежит за мной… Я бы открыл ему дверь, но он еще далеко был, метрах в тридцати… Его просто на части порвали. А я проехал и все-таки смог прорваться через мост, совсем глухих заторов там больше не было. Уже на нашем берегу посвободнее стало, я думал, доеду. Так, кое-где кого-то рвали в машинах, в трамвае, я помню, много этой мерзости копошилось вокруг трупов… Как их называть-то, оживших?

– Мы их людоедами зовем, – подсказала Света. – А ты мимо моего дома не ехал?

– Я вообще не доехал… – Глаза Павла закрывались, шок и усталость последних часов выжали все силы. – Там, где по кругу разворот, на перекрестке в общем, разогнался я, оторвался от всех, и тут – почти ребенок, девочка, прямо под колеса бросилась. Я не смог ее сбить, инстинктивно крутанул руль, ну и занесло меня… Девчонка лет пятнадцати, худенькая, маленькая… Я ее долго головой об асфальт бил, пока не затихла.

Вернувшаяся Лена стянула с Павла одежду, стала обрабатывать ссадины. Света, смутившись, вышла из комнаты, но, оказавшись одна на кухне, испугалась и вернулась в коридор. На улице пронзительно завизжала какая-то женщина. Зажав уши, Света сползла по стене на пол. А вдруг – это ее сестра? Она жила через квартал, вышла замуж за одноклассника. Может быть, она не выдержала одиночества в запертой квартире и попыталась добраться до дома родителей? Света периодически возвращалась к этой мысли все последние часы. Но страх и периодически доносившиеся снаружи дикие звуки не позволяли даже поговорить об этом с подругой. Там, в похожей квартире, сейчас, возможно, сидели без света и связи несчастные, перепуганные старики. А может быть, лежали мертвые. Или, что страшнее всего, они тоже встали, и тогда… Света даже додумать эту мысль не могла и завыла, колотя кулаком о стену. Ее остановила звонкая пощечина.

– Ты что, совсем офонарела? – У Елены было такое лицо, что Света испуганно отползла в сторону. – А ну соберись! На шум к нашим дверям твари сбегутся. Так что имей в виду: будешь орать – я тебя сковородой по голове вырублю!

Из Светкиных глаз градом покатились крупные слезы, но она замолчала. Подруга и не подумала ее утешать, в ней все сильнее просыпалась волевая натура матери. Вернувшись в комнату, она обнаружила голого Павла спящим. Без колебаний схватив парня за плечо, Лена затрясла его.

– Леночка, минуту… – забормотал Павел, отворачиваясь. – Еще минуточку…

– Никаких минуточек!

Лена сама удивилась, как ее голос похож на материн. Именно такими словами ее и будили в школу.

– Паша, мы должны быть готовы ко всему. Пока есть время – ступай в ванную. Воду надо экономить, так что я тебя помою сама, над тазиком. В ванне вода, не трогай ее. И осторожно в темноте, там еще тазик есть, в нем тоже вода – не наступи, это нам пить. Из крана больше не течет, все отключили. Вымою тебя, потом покормлю. А уж потом – поспишь.

Павел сел и помотал головой, с трудом возвращаясь к страшной реальности. Был уже поздний вечер, впереди всех ожидала первая ночь новой жизни, и какой она будет – никто не знал. Он вспомнил, как, проезжая по мосту, видел в реке множество людоедов, которые непонятно с какой целью забрались в воду. Некоторые плыли удивительно быстро, оставляя за собой пенный след, будто в какой-нибудь комедии. Да, стоило помыться, пока есть время, – если людоеды любят воду, то к реке не сунешься, а в трубах ее больше нет. Павел предположил, что это, возможно, как-то связано, уж очень быстро отключилась подача. И электричества нет. Что-то случилось на подстанции? Или электричества вообще нет, во всем городе?

– Ты меня слышишь? – Лена, серьезная и будто повзрослевшая, снова затрясла Павла. – Идем.

– Хорошо, – подчинился он, встал и покачнулся. – И пусть Светка сразу бутербродов каких-нибудь наделает, и правда жрать больше, чем спать, хочется.

Лена нашарила в темной ванной комнате тазик с водой, помогла Павлу встать в него, вручила мыло и маленький ковшик. Она сама удивлялась, насколько стала спокойнее: мужчина вернулся в дом, и теперь она знала, что делать. Полечить, помыть, накормить… Древние инстинкты помогали психике расслабиться.

– Ты пока сам себя поливай потихоньку и мылься. А я на кухне старый чайник отыщу, когда все водой наполняли, я про него забыла. С ним удобнее будет. Смотри, не упади!

Лена вышла. Оставшись один, Павел послушно полил себя, как мог, но не успел как следует намылиться, как ему послышалась какая-то возня за стеной. Он замер, но звук не повторился. В темноте Павел уже не мог различить плитки старого кафеля, который все собирался заменить.

«А ведь тут стенка-то у нас совсем тонкая… – успел подумать он. – Всегда все слышно было от соседей».

Звук громкого, с хрустом удара, донесшийся из темноты, заставил Павла отшатнуться, и, едва не упав, он оперся о стиральную машину. Тут же последовал второй удар, и он не увидел, а догадался по звуку, что покрытая кафелем стенка разламывается, плитка сыпется в заполненную водой ванну. Нужно было покинуть тесное пространство. Павел неловко повернулся, и тазик «поехал» по полу. Он упал на колени, разливая воду, и в этот момент та тварь, которая рвалась в квартиру, все же пробилась и прыгнула на него. К счастью, в темноте людоед видел не лучше, чем жертва, и не вцепился в него зубами сразу. Холодные руки скользнули по намыленной спине, и Павел вывалился в коридор.

– Светка, ключ дай! – закричал он, помня, что подруга Лены осталась в комнате. – Тот, с которым я пришел, быстрее!

В коридоре стоял ящик с инструментами, но не объяснять же Светлане сейчас, где именно лежат топорик и молоток. В коридоре было чуть светлее, и, извиваясь на полу в борьбе с противником, Павел смог его узнать. Да, это был его сосед, «дед Сергей». Он с детства помнил худого, вечно хмурого старика. Последние годы дед Сергей часто гулял с внучками на детской площадке, бдительно оберегая своих нежно любимых девочек от любой опасности. Что-то стало с ними теперь? Думать было некогда. Старик был силен, как животное, его зубы то и дело клацали совсем рядом с горлом, а ногти впивались в тело жертвы, сводя на нет преимущество скользкой кожи.

5
{"b":"541568","o":1}