ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Эра, плача, кидает все обратно в диван, опускает сиденье.

К сожалению, я всегда оказываюсь права, то есть лучше бы мне вырвали глаза. Мои старые глаза всё видят, и за это меня ненавидят.

Эра. В чем вы выходили?

Лика. В Сашиной шинели.

Эра. Так.

Лика. Было двенадцать ночи, успокойся. Я встретила Олю, и мы с ней поговорили. Мы с ней обо всем договорились. Я успокоила девочку, мы обнялись и поплакали. Она сказала, что будет поступать в институт, в университет. После этого ты, придя за полночь, тяжело избила Олечку по щекам.

Эра. Я дала девке пощечину, чтобы она не таскалась к этой дряни.

Лика. После слез еще ударить ребенка! Уже я ей дала подзатыльник, и хватит! До-воль-но!

Эра. Сидит, якобы занимается французским. Я говорю, ты что, не учила, так себе сидишь? Она говорит: «Почему?»

Лика. Я ее спрашиваю: «У тебя будет ребенок?» Она тоже: «Почему?» и «Кто это тебе сказал?»

Эра. Да ерунда. Сидит, пишет стихи.

Лика. Да, она в ведро выбросила и порвала, а я вынула и прочла. Ну, ты знаешь: «От ликующих, праздно болтающих, обагряющих руки в крови уведи меня в стан погибающих за великое дело любви». Точная цитата, хотя некоторых мест не хватило, испачканы томатной пастой.

Эра. Это стихи Симонова.

Лика. Некрасов, но это неважно. Она влюблена. Сколько времени?

Эра. Полчаса все еще до прихода поезда.

Лика. Только полчаса? (Активно работает ложкой.)

Эра. Мама, я вас прошу, наденьте мой халат. Голубой.

Лика. Мне его тут же порвут. Все время вещи рвут вот здесь, под мышкой. Кто рвет, неизвестно.

Эра. Я зашью.

Лика. В нашу квартиру все время проникают посторонние. Ночью я посыпала содой. Утром на ней были чьи-то следы.

Эра. А я утром подметала, ничего не пойму, по всей кухне сода.

Лика. Я искала одну вещь на буфете, но там оказался пакет с содой.

Эра. Начинается.

Лика. Это моя вещь и моя квартира.

Эра. А вот мне некуда идти. Мама умерла. Всё.

Лика. Твоя мама умирала в роскоши, ты ее обслуживала не отходя. А я обслуживала твоих детей. Роскошь всегда бывает за чей-то счет. Сколько времени?

Эра. Часы у меня стоят!

Лика. К такому моменту я ослепла.

Эра. Кто-то пришел! У них же нет ключа. Это кто? (Лихорадочно подбирает тряпки с пола.)

Лика прячет кастрюлю за диван.

Оля (входя). Это я.

Эра. Ты уходила?

Оля. Да, я отнесла учебники Маринке.

Эра. Какие учебники, какой Маринке?

Оля. Она будет поступать, я ей дала на время.

Эра. Что?

Оля. Мама, мои дела я буду решать сама, договорились?

Эра. Какие учебники ты дала ей?

Оля. Неважно.

Эра. Не заставляй меня рыться в твоем столе.

Оля. Тригонометрию и историю ВКП(б).

Эра. Пока я тебя кормлю и даю тарелку супа, а ты палец о палец не ударяешь, ты еще сбагрила учебники этой мрази. Чтобы самой не заниматься.

Лика достает кастрюлю из-за дивана.

Оля. Меня кормит мой папа.

Эра. Конечно, твоя бабушка тебя хорошо научила, как отвечать матери. Но кормлю тебя я. А папа твой в командировке три раза по два месяца. И похоже, что ему плевать на тебя.

Оля. Это на тебя ему плевать, а не на меня.

Лика. Оля, что ты говоришь! Девочка моя! Мы же договорились! Ты же с ней так не должна!

Оля. А что она… варежку разинула…

Эра. Короче говоря, тригонометрию ты вернешь, и ВКП(б) тоже. Эти учебники доставала я.

Оля. Тригонометрию мне, кстати, дала Маринка. Два года назад.

Эра. Накануне сдачи своих экзаменов ты решила ее отблагодарить и вернула.

Оля. Впереди еще целый год.

Эра. Какой год, какой год! Декабрь, январь, так, так, май, июнь, семь месяцев! Семь месяцев! За это время ребенка можно родить недоношенного!

Оля (с горящими щеками). Я более не буду брать у тебя ни крошки хлеба!

Эра. У меня? В вашем доме у меня только подушка и одеяло, успокойся.

Оля. Ни крошки более и ни глотка.

Эра. Скажи это своему отцу, когда он через месяц опять нам позвонит. Он через месяц скажет тебе: «Терпи, дочь моя старшая».

Оля. А, ему на меня наплевать…

Эра. Ты что, ты его любимая девочка. Это я у вас у всех прислуга. Приготовить, подать, помыть посуду и постирать, убрать и купить.

Оля. Вот я и не буду больше этого есть.

Эра. Снять с тебя штаны и выдрать.

Оля. Пошарь во лбу…

Лика. Что-о?

Оля. Ты спишь, наверно.

Эра бросается к Лике и обнимает ее. Они застыли.

Оля уходит.

Лика. Идут! (Отстраняет Эру, прячет кастрюлю за диван.)

Входит Саша с чемоданом. Он в черной шинели, в белом кашне. Лика встает ему навстречу, накидывает на плечи точно такую же шинель, на которой до сих пор сидела и полами которой укрывала ноги. Целуются.

Эра ждет своей очереди рядом.

(Не отпуская Сашу.) Я совершенно ослепла! Со мной никто не хочет сходить к врачу! Саша, ты вернулся! (Ищет глазами Эру.)

Саша. Я с тобой схожу.

Лика. Вот я закрываю левый глаз и не вижу совершенно уже ничего.

Саша. Ну какой смысл закрывать.

Лика. У нас такая радость! Сегодня возвращаются из эвакуации Неточка и Любочка! Михал Михалыч поехал за ними и вернулся с ними из Уфы! Не знают, бедные, что через пятнадцать лет Лика без пальто и слепая. Они будут жить у нас пока что. Ты рад?

Саша. Это тетя Нета? А кто такая Люба?

Лика. Да Люба же, помнишь, ты за ней ухаживал? Ну, когда тебе было семь лет, вы за елкой с ней спрятались?

Саша. Любка, что ли?

Лика. Ты был в нее влюблен, признайся.

Саша. Ну вот еще.

Лика. Они вызваны в Москву, и им дали квартиру. (Торжественно.) Меня вызывали в связи с посмертной реабилитацией Ивана, Маруси, Николая, Лялечки и Люсика и спросили, есть ли какие-нибудь нужды. Я сказала, что еще одна сестра все потеряла и они влачат жалкое существование в Уфе. Теперь им дали квартиру в Москве, комнату им и комнату Кате с Лорой. Двухкомнатную роскошную квартиру под Москвой, где-то в Новых Черемушках. Электрички даже не ходят. Трамваем полтора часа.

Саша (Эре). Мне надо с тобой поговорить.

Лика. Ты меня слушаешь?

Эра. Мне тоже.

Лика. Ну вот, они наотрез отказались жить с Катей. Я их пригласила телеграммой, они пока поживут у нас. Ничего? Ты не против?

Саша. Да я, собственно, на один день.

Эра. Чтобы ночью быть там.

Саша выходит.

Лика. Я понимаю, они не хотят комнату. Нета ведь была женой замнаркома. Тем более с Катей у них нет ничего общего, она им не писала и не помогала…

Эра. А мы с мамой после ареста папы жили в Удельной в комнате семь метров на две семьи.

Лика. Но ты очень скоро по головам нашей семьи стала невесткой полковника, а они оказались на речке Уфимке в эвакуации и скитались.

Эра. Вы меня приютили, за это я вам благодарна, и мне напоминают об этом ежедневно. Но моя мама тоже оказалась на разъезде Шубаркудук в бараке из сухого конского дерьма пополам с соломой.

Саша входит с чемоданом.

2
{"b":"541587","o":1}