ЛитМир - Электронная Библиотека

Он заплакал.

Марджед не стала терять времени. Быстро объяснила все свекрови и, накинув на плечи шаль, отправилась на вересковую пустошь широкими мужскими шагами.

Ей хотелось поделиться своим богатством и везением. Разумеется, она будет действовать осторожно. Она не была уверена, что Парри отвергнет предложение, если узнает правду. Возможно, нет, но даже если и так, то все-таки лучше, чтобы о сундуках Ребекки знало как можно меньше людей.

Поэтому она сказала Уолдо Парри, что давно начала откладывать понемногу, а теперь решила на эти деньги нанять работника, хотя бы на лето, а если получится, то постоянно. Марджед выразила надежду, что Уолдо Парри свободен и согласится ей помочь, если, конечно, ее не опередил какой-нибудь фермер – она ведь знает, как высоко ценятся его услуги.

Парри ответил ей, что действительно получил несколько предложений. Но пока ни одно из них его не заинтересовано. Впрочем, на нее он с удовольствием поработает: ему известно, как ей и свекрови нужна мужская сила на ферме. Миссис Парри улыбалась, кивала и смотрела на мужа глазами, которые подозрительно блестели. Девчушки сидели и во время разговора переводили взгляд с отца на гостью и обратно. Идрис стоял в дверях, бросая взгляды по сторонам, и время от времени принимался шаркать новыми ботинками, чтобы привлечь к себе внимание, пока Марджед не похвалила его обновку.

Похоже, Ребекка уже отчасти позаботился об этой семье. На девочках, как заметила Марджед, были новые платьица. «Откуда Ребекка знает о них?» – удивилась она. Через Аледа? Наверняка в каждом селе у него есть верный человек. А может, это действует комитет, прикрываясь именем Ребекки, помогает тем, кто нуждается.

Но ей помогал именно Ребекка. Она в этом не сомневалась. Она лелеяла эту мысль, покидая семейство Парри, чтобы оставить их наедине со своей радостью, которую они не могли проявить в полной мере в ее присутствии. Ей пока не хотелось возвращаться домой. Она бы предпочла побыть одна, насладиться собственной радостью.

В сущности, ничто не изменилось. Он вполне недвусмысленно предупредил ее, что не хочет обременять себя постоянной связью и что если будет вынужден жениться на ней, то такую ситуацию никак нельзя будет назвать благоприятной. Но главное, что он все-таки женится на ней, если возникнет необходимость и она попросит его об этом. Значит, ему не все равно. Возможно, он ни разу больше не взглянет в ее сторону, не заговорит с ней. Возможно, она ни разу больше не проедется с ним на лошади. Ни разу не займется с ним любовью. И будет от этого страдать. В этом Марджед не сомневалась. Но у нее останутся воспоминания, которые она сохранит до конца своих дней. Воспоминания о кратком увлечении, окрашенном романтической любовью.

Она шла по вершине холма, ветер трепал ее распущенные волосы. Она заново переживала ту ночь любви. Вспомнила каждый поцелуй, каждое прикосновение, неожиданную страсть их союза. Она не подозревала, что так бывает. Она бы ни за что не призналась самой себе, что это было лучше, чем с Юрвином. С мужем это была супружеская близость, полная теплоты и тихой ласки. С Ребеккой это было… Нет, у нее не нашлось бы слов. Марджед вздернула подбородок, закрыла глаза, глубоко вздохнула.

Она полюбила Ребекку – по-настоящему полюбила. И поэтому не жалела, что все познала с ним. Даже если по странному капризу судьбы она будет ждать ребенка. На секунду ее охватила паника. Но он сказал, что не оставит ее в позоре. И как было бы чудесно, если… Господи, как было бы чудесно обнаружить, что она может иметь собственного ребенка. Его ребенка.

Марджед снова открыла глаза и улыбнулась. Она не знает, кто он. Никогда не видела его лица. И все же мечтает о ребенке от него?

Ноги сами понесли ее в сторону, противоположную той, куда она ходила несколько недель назад. Вскоре она оказалась совсем рядом от того места, где когда-то жили Герейнт и его мать. Она знала, что хижина сохранилась, хотя и была в очень плохом состоянии. Она нечасто заглядывала сюда, избегая воспоминаний. И сегодня следовало бы поступить так же. Ей не хотелось думать о Герейнте. Она хотела все мысли посвятить только Ребекке. Скоро они увидятся… завтра ночью. От этой мысли сердце забилось быстрее.

Затем она заметила что-то возле старой хижины, то, чего раньше здесь не было, – из-за дома мелькнула темная ткань, а на краю низкой крыши тоже было какое-то темное пятно. На секунду ее одолел страх – это было очень пустынное место. Но она была не из тех, кто поддается страху, а потому медленно подошла к хижине, ступая как можно тише.

Обойдя кругом старую лачугу, чтобы посмотреть, что творится у задней стены, она оказалась не более чем в десяти футах от него. Его плащ был откинут за плечи, руки, согнутые в локтях, лежали на крыше, лицо спрятано. Он был без шляпы.

Хотя его плащ развевался на ветру, сам он стоял неподвижно и тихо. Вероятно, он не услышал, как она подошла. Ее первым побуждением было уйти, причем быстро. В ней всколыхнулась ненависть. Она вообще не хотела видеть его. И больно ударила мысль, что, будь его воля, он бы разрушил ее новую любовь, как когда-то разрушил старую. Он был врагом Ребекки. У него в доме поселились констебли, давшие присягу поймать Ребекку. Сам он не был судьей-магистратом, но она знала, что он будет рад поимке главаря и потребует для него самого сурового наказания, какое предусматривает закон.

Она знала, что если поймают любого мятежника, который называет себя Ребеккой, то ему грозит пожизненная каторга. И, если даже ему удастся живым добраться до чужой земли, он все равно никогда не вернется. Никогда.

Марджед совсем уже собралась уходить, но в последнюю секунду оглянулась. Он по-прежнему стоял не шевелясь. Что он там делал? Она невольно подумала, что это тот же самый человек, который жил здесь когда-то со своей матерью. Маленький мальчик, которого она любила и по-детски обожала.

Марджед подошла к нему совсем близко. Подняла руку, увидела, как дрожат ее пальцы, и опустила. Тут же снова подняла и легко дотронулась до его плеча.

– Герейнт, – шепотом произнесла она.

Он повернулся так молниеносно, что она в невольном испуге отступила назад. Рука так и осталась поднятой. Но тут она посмотрела ему в лицо и пришла в ужас. Его глаза были наполнены слезами, щеки в красных пятнах. Он плакал!

– Прости, – сказала она все еще шепотом. Рука безвольно упала. Марджед хотела повернуться и убежать. Но прежде чем она успела броситься наутек, он схватил ее железной хваткой и крепко прижал к себе. Несколько секунд она испытывала неописуемый ужас. Она с трудом дышала, в нос ударил крепкий запах дорогого одеколона. Она подумала, что сейчас с ней случится что-то ужасное.

Но очень скоро она поняла, что он охвачен глубоким горем. Сразу было видно, что он долго плакал. Она чувствовала, как бешено колотится его сердце, слышала неровное прерывистое дыхание.

– Не вырывайся, – яростно приказал он, но она все равно поняла, что за этой яростью скрыта мольба о помощи.

А поняв это, вновь пришла в ужас. Нет, ей все-таки следовало сопротивляться. Если он страдал по какой-то причине, а ее сопротивление могло усилить это страдание, тогда она бы ему хоть немного, но все же отомстила. Он ведь и пальцем не пошевелил, чтобы уменьшить ее страдание. Ей следовало вырваться из его рук, сказать что-нибудь резкое, рассмеяться ему в лицо и уйти прочь.

Она слегка пошевельнулась, чтобы высвободить руки, и обняла его за талию. А потом повернула голову и прижалась щекой к его плечу. Ее тело обмякло, даря ему покой, тепло и нежность.

Она отказалась от того, что должна была сделать.

Это был Герейнт.

Она почувствовала, как он прижался щекой к ее макушке.

Глава 19

Ему понадобилось несколько минут, чтобы осознать, что случилось. Она нашла его, когда он меньше всего ожидал кого-либо увидеть, застала его в самом уязвимом состоянии. А ведь он почти всегда был неуязвим. Давным-давно, чуть ли не с самых ранних лет, он окружил себя твердым панцирем.

45
{"b":"5416","o":1}