ЛитМир - Электронная Библиотека

– Как возможна такая смерть? – все же спросил Ванзаров.

– Как от любого чужеродного предмета в горле: задохнулся. Видимо, его держали за руки и за ноги, но в отсутствие конечностей это подтвердить невозможно. Скорее всего, юноша был оглушен, и уже в бессознательном состоянии над ним надругались. Но в отсутствие головы можно лишь предполагать. Обязан заметить: в прямой кишке семени нет вовсе…

Статья 955 Уголовного уложения о наказаниях в разъяснениях Сената от 1869 года трактует мужеложство как половой акт в задний проход, и ничего более, схлопотать можно от силы два года каторги. На деле от этой статьи пострадал лишь единственный «шалун», некто господин Микиртумов. Ни один суд даже не станет рассматривать дело, где жертву удушили спермой: нет такой статьи в российских уложениях, не говоря уж об этической тонкости. Значит, по протоколу юноша должен погибнуть от того, что ему оторвали голову. Но если пользовали его одни, а «разрывали» труп другие – опытный судебный следователь и браться за дело не станет: адвокаты докажут, что убийства не было как такового… Что сказать? Выглядит это жуткой театральной постановкой. Только увертюры Вагнера не хватает…

– Уж поверьте мне, как мужчине, такой подвиг требует исключительных свойств организма, долгого воздержания или нескольких участников! – Лебедев многозначительно подмигнул.

– Зачем же руки да ноги отрывать?

Криминалист только пожал плечами:

– Может, так «чурку» проще засунуть в сундук… Это уж ваше дело… А у меня осталась лишь маленькая деталь…

– Ефе сюрприз?!

– Ну, честное слово, мелочь, – Лебедев выставил указательный палец. – Видите, у «чурки»… простите – у трупа, два пятнышка там, где была подмышка?

– Похоже на укус…

– Нечто вроде. Но для змеи крупноват… Скорее вампир! – Аполлон Григорьевич хитро подмигнул. – Правда, я, как ученый, отвергаю их существование.

Родион Георгиевич уже собрался весомо ответить, но тут в дверь заглянул вездесущий Амбросимов и сообщил, что телефонируют из III Казанского участка. Новость казалась столь любопытной, что Ванзаров стремительно выскочил из бодрящего холодка.

Августа 6-го дня, года 1905, часом ранее, +22 °C.

Дача по Финляндской железной дороге

– Экая погодка! Чудо как хороша! Только нашего столичного брата, замученного стужами, трогает такая коллизия. Стоит небосводу дать лазури, и кажется, жизнь прекрасна, а Русь – райский уголок! Ну, за погоду! – торжественно провозгласил Николай Карлович Берс и осушил бокал.

В это утро, плавно перетекшее в день, красное вино галлов шло под русские соления, теснившиеся в изобилии на столе. Берс позволил себе глоток, затем еще один и вскоре не заметил, как бутылка, привезенная из сердца Прованса, удивительно брусничного аромата, опустела наполовину. Что делать, за такую погоду не грех и пострадать!

В дачный сад стремительно вошла девушка, поддерживая подол скромного платья с высоким воротничком. Представляла она тот тип «новых» женщин, что борются за свои права, стремятся к образованию и вообще лезут куда не следует. До суфражистки не дотягивала, но волевое лицо и строгий взгляд из-под тонких бровей, прикрытых ободком круглых очочков, говорили о многом. Барышня плюхнулась в плетеное кресло, отчего ножки провалились в землю на дюйм.

Николай Карлович честно предложил бокал. К тайной его радости, гостья отказалась по причине жары. Зато ухватила щепоть соленой капусты с клюквой, смачно хрустнула и попросила:

– Одолжите мне какой-нибудь новый уголовный роман, только, пожалуйста, не из нынешних.

– Как это?

– То есть такой роман, где герой не травил бы невинных жертв и где не было бы разрубленных трупов. Ну, в манере Дойла, что ли.

– Таких романов нынче нет. Не хочешь ли разве русский?

– А разве есть русские уголовные романы?

Берс протянул книжицу вполлиста в бумажной обложке:

– Вот занятная история…

Заглавие обещало: «Пять капель смерти».

– Ну как можно читать подобную дрянь! – заявило неблагодарное существо, отправив роман в траву.

Николай Карлович погрозил пальцем, самолично спас произведение от муравьев и заботливо отер локтем.

– Поверь, это занятная история. Пора, Антонина, браться за настоящую литературу, хватит мусолить несчастного графа Толстого и Достоевского помешанного. Габорио с Леру – вот настоящая словесность!

Заметим, что книгопродавцам столицы господин Берс был известен как законченный поклонник уголовных приключений. Его появление в лавке встречалось разве что не криками «ура!». Каждый проходимец прилавка знал: Николай Карлович уйдет с порядочной стопкой такой макулатуры, какой и приказчики брезгуют. Главное, чтоб обложка обещала раскрытие тайн необыкновенных преступлений. Не человек, а праздник для торговцев!

Антонина нехотя открыла книгу, не забыв отправить в рот маринованный помидорчик, и стремительно проглядела с десяток страниц. Видимо, девушка обладала полезным даром скорочтения.

Романчик захватил. С каждой главой история представлялась все невероятней. Действие происходит в январе сего года. Некий профессор Серебряков открывает средство, которое позволяет совершать невероятные поступки. Пикантность ситуации в том, что микстура считалась божественным напитком у древних ариев и была посвящена лунному богу Соме. Но открытие стало управлять создателем, а дьявол вновь обманул доктора Фауста.

Заканчивая бутылочку, дядя с удовольствием наблюдал на лице девицы напряженный интерес: страницы так и летали.

Ах да. Литературным героем, распутавшим злокозненные ловушки, явился коллежский советник, по уверению автора, чиновник особых поручений, некто Ванзаров.

Книга кончилась.

– Кто такой Чижъ? – поинтересовалась Антонина, подхватив соленый груздь.

Ответить Берс не смог. Ранее о таком авторе он не слыхивал, впрочем, как и о издательстве «Арибалл», выпустившем роман.

– Но позвольте, как подобное пропустила цензура?

– Сам удивляюсь, – вздохнул Николай Карлович, разглядывая опустевшую бутыль. – Может, Ванзаров знает…

– Так он – настоящий? – барышня даже вскочила. – Не может быть!

Хоть старина Берс отнекивался, но под напором молодости вынужден был признать: да, в сыскной полиции действительно служит однофамилец героя.

– Потрясающе! – вскрикнуло юное создание. – Сыщик из романа настоящий! Срочно едем, познакомите меня с русским Шерлоком Холмсом!

Мольбы о том, что это невозможно и никак по чину не полагается, пропали в шорохе ветвей. Антонина кинулась за извозчиком. А Николай Карлович употребил ложку черной икры, пробормотал «будь что будет», перекрестился и влез в ношеный сюртук.

Августа 6-го дня, года 1905, первый час, все так же

III участок Казанской части II Отделения С.-Петербургской столичной полиции, Офицерская улица, 28

Новенькая кожанка, блестя отменной выделкой, прикрывала элегантный жилет и сорочку тончайшего материала, такой еще поискать! Далее – ботинки наимоднейшие, английские, лайковые, да со штиблетами, от которых глаз не оторвешь. Венчал наряд кожаный шлем в широких очках для борьбы с ветром. Господин небрежно поигрывал перчатками с крагами ценой в месячное жалованье городового.

Что и говорить, участок притих, разглядывая сказочного гостя. А тот возвышался монументом над помощником пристава Галкиным. Вежливо согбенный чиновник казался ниже китайца. Быть может, оттого, что господин источал таинственный аромат, нет, не парфюма, а чего-то неуловимого, что несет в жилах чистая кровь властительных предков. Что поделать, аристократ – не должность, а наследственная болезнь.

Сам же князь Одоленский изящно не замечал, какое он произвел смятение, а мило улыбался. Но предложение сесть, как и дежурный стул, твердо отклонил.

Вбежав в участок, Родион Георгиевич отметил: спортивная фигура, цветущий вид, брильянт в галстуке, одет наимоднейше – водителем мотора, на пальце перстень, держится в манере английского джентльмена, не женат.

6
{"b":"541665","o":1}