ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В том-то и дело, что пока.

Сейчас полковник сидел на подножке бортового армейского автомобиля, мрачно размышляя, что делать дальше. По идее – выстроиться в колонну, впереди поставить танки и пробиваться из города. Куда угодно, пусть без боеприпасов – танк сам по себе грозная сила. Вырваться из города, дальше…

А что будет дальше – то и будет. Главное – не здесь.

Но умом он понимал, что момент уже упущен. Толпа окружила площадь и просто так их уже не выпустит. Да и… город большой, а нормальных карт ни у кого нет. Из него можно никогда не выбраться.

Откуда-то из Парка шахидов взлетела сигнальная ракета, красная. Покачиваясь на парашютике, она медленно опускалась, заливая все пространство площади, толпу, мрачные силуэты недвижно стоящих боевых машин зловещим красным отсветом. Что это было – сигнал или просто хулиганство, – он не знал.

– Вали! – крикнул он, не вставая.

– Да, господин полковник, – моментально появился ординарец.

– Узнай, нет ли связи с Нуром или другими группами.

– Слушаюсь, господин полковник!

Ординарец исчез.

Полковнику надоело сидеть, и он встал, поправил висящий на плече церемониальный автомат – вся его ценность заключалась в отполированном до блеска длинном штыке, медленно пошел к солдатам.

Солдат не кормили с утра, они выражали недовольство, и если бы не защитные ряды танков и техники да прибывающая толпа, скорее всего многих уже не досчитались бы. Костры жечь было не из чего, поэтому они просто сидели на асфальте, сложив оружие пирамидами, и мрачно переговаривались. При виде офицера разговоры стихали, но полковнику и так было ясно, о чем они толкуют. Офицеры показали свою слабость, не смогли до сих пор раздобыть боеприпас. Если боеприпасов не будет до утра, начнется открытый мятеж, может, даже раньше, а их выдадут толпе на растерзание. Всех.

– Господин полковник!

Полковник Джавад обернулся – его догонял один из офицеров, гвардеец:

– Здравия желаю!

– Говори… не до этого сейчас…

– У третьей роты… агитаторов каких-то выловили!

– Агитаторов?! – Полковник все еще не мог до конца просечь ситуацию. – О чем ты, какие агитаторы?!

– Не знаю. Из толпы…

– Как проникли они в каре?

– Не знаю, господин!

– А что ты знаешь, сын шакала?! – разозлился Джавад и уже хотел ударить младшего по званию, но вовремя остановился, решил, что сейчас только выяснения отношений с рукоприкладством между офицерами и не хватает для полного счастья.

– Где они?

– Следуйте за мной, господин полковник.

Офицер привел его к одной из штабных машин, полноприводной, с большим кузовом-кунгом, с антеннами на нем. Рядом с машиной темнели силуэты людей, тоже с оружием на плече – патроны бы к нему и…

Нет ничего бесполезнее, чем оружие без патронов.

– Дайте свет! Где они?!

Кто-то включил переноску, запитанную от аккумулятора ближайшей машины, полковник Джавад хотел привычно выругать его, потому что была в армии мода на полевых выходах запитывать от аккумуляторов боевой техники всяческие бытовые приборы: переносные холодильники, телевизоры, вентиляторы, а потом технику не завести. Но тоже сдержался – потому что было не до этого.

Агитаторов было трое – все молодые, в гражданском. Как попали они сюда – непонятно.

– Кто вы такие? Отвечайте! – приказал полковник.

– Мир вам именем Аллаха! – спокойно ответил один из них.

Полковник нахмурился. Такие уже пытались вести разлагающую работу в армии, их вешали на стволах танковых пушек.

– Отвечайте, если вам дорога жизнь!

– Аллах велик, полковник, и мы всего лишь исполняем волю его. Мы посланы сюда самим Махди, дабы дать вам возможность искупить свои грехи и встать в ряды тех, кто ведет священный джихад во имя Аллаха!

– Кто такой Махди? Ты видел Махди, несчастный?

– Махди я не видел, но видели мои амеры, те, кого Аллах милостиво одарил возможностью узреть его, последнего вышедшего из сокрытия имама. Махди сказал, что не пройдет и месяца, как тиран умрет, и умрет он столь страшной смертью, что нечего будет предать земле по обряду, а вместе с ним умрут и те, кто долгие годы терзал эту землю, и кровь их вызовет к жизни Великий Халифат, иншалла. Мы не считаем вас виновным, полковник, и мы даем вам шанс искупить ваши грехи, присоединившись к идущим по пути джихада.

– По пути джихада? Я армейский офицер, мне нет дела до вашего джихада! Ваша толпа – там, вы должны были проповедовать в ней!

– Все мы рабы Аллаха, кем бы мы ни были в этой жизни, и каждый из нас предстанет перед Судом и получит по деяниям его награду…

Полковник махнул рукой:

– Повесить! Всех троих!

И тут кто-то ударил его по голове прикладом, подкравшись сзади, а еще двое схватили его за руки… но сознание он не потерял и даже попытался отбиться… но предателей было слишком много, и сделать он ничего не мог. И тогда он обрушил на их головы целый вал непонятных им слов, таких, какими осыпали его русские инструкторы в учебном лагере, когда он еще не был полковником, а был всего лишь молодым поручиком… это помогало ему выносить голод, ужасные нагрузки, ночные марш-броски… а вот сейчас эти слова, заковыристые и выразительные… ничем не помогли.

Было уже поздно.

30 июля 2002 года

Багдад

Антитеррористический комитет

Пала правда святых отцов,
Все стройней ряды мертвецов…
Иван Ярош

Еще со времен Междуречья, со времен основания города, великая река Тигр разделяет город Багдад на две части, в документах они иногда так и зовутся: Багдад-восток и Багдад-запад. Багдад-восток – здесь располагались складские, производственные здания, электростанция, казармы, мехпарки сил безопасности и частных охранных компаний. Это повелось еще с давних времен, с сороковых, со времен, которые многие теперь называли «Диким Востоком», когда трагически погибший генерал-губернатор Терентьев, дабы по всему Багдаду не ходили увешанные оружием люди, приказал все воинские подразделения и частные силы безопасности, за исключением полицейских и жандармов, увести на западный берег. Восточный с тех пор развивался как жилой сектор, с районами вилл, домов, с высотными зданиями нефтяных, газовых, химических, машиностроительных компаний. Исключение составлял полуостров – место, где река Тигр делает двойной, резкий поворот, там находился богатый и сильноохраняемый деловой район. Но сейчас ситуация на Востоке уже не та, как в двадцатые, и даже не та, как в пятидесятые, и особо серьезных мер по охране никто не предпринимал.

Алексей Павлович Белов, атаман казачьих войск, проживал в самом Багдаде, в довольно неприглядном районе Аль-Хадра. Надо сказать, что никто не запрещал строить жилье на западном берегу Тигра, его и строили, но стоило оно дешевле, чем на восточном. Кому было наплевать, где жить, наплевать на окружение или просто хотелось сэкономить, тот покупал жилье на западном берегу. Атаман Белов, сын и внук казаков, в третьем поколении живущий на Востоке, обычно пребывал или в войсках, или в каком-нибудь походе, а потому дом ему был не особо нужен. Тем не менее он купил себе небольшой одноэтажный особняк в районе Аль-Хадра, все преимущество которого заключалось в том, что отсюда можно просто и быстро добраться до казарм казачьей стражи.

О том, что произошло в Тегеране, было уже известно, в городе пока сохранялось спокойствие, но опытные люди понимали, что это затишье перед бурей. На восточных территориях, а особенно здесь, в этих районах, прилегающих к Персии, проживало много шиитов, и вообще невозможно понять, что у них на уме. Шииты – прирожденные лжецы и саботажники, они привыкли жить в конфронтации со всем миром, и одному Аллаху известно, что они вытворят, если в Тегеране начнется вооруженный мятеж.

А потому Белов, живший в Багдаде один (семья жила ближе к России, в Мосуле), первым делом покормил свою собаку, туркменского алабая, которого выпустил гулять по двору одного, потом извлек из большого сейфа все оружие, что у него было, и принялся его чистить, полагая, что вскоре может начаться такое, и времени на это совершенно не останется. Арсенал он дома хранил небольшой, но тщательно и с любовью подобранный. Штурмкарабин Драгунова со складным прикладом, штурмовое ружье «Сайгак» с барабанными магазинами на двадцать патронов двенадцатого калибра, ручной пулемет Калашникова с лентовым питанием и короткоствольный автомат Калашникова. Про несколько пистолетов и говорить не стоило – на Востоке они были привычны, как ложка для обеда. Ручной пулемет хранился в заводской смазке, и сейчас казачий атаман решил, что расконсервировать его самое время. Этим он и занимался под пристальным взглядом сидящего рядом алабая по кличке Верный. Разобрав пулемет, он доставал солидол из ствольной коробки, детали промывал в тазике с бензином, слитым с машины, а потом либо вытирал насухо ветошью и откладывал на клеенку сушиться, либо наносил тонкий слой оружейной смазки из пульверизатора. Верный сдуру сунулся носом к деталям и недовольно чихнул, шибающий в нос запах бензина ему не понравился.

7
{"b":"541713","o":1}