ЛитМир - Электронная Библиотека

– Что с ним? Здоровый мужик, откуда такая чувствительность?

Раздвинув Григорьеву зубы и кое-как засунув ложку с микстурой, Асмус взглянул в недвижные зрачки.

– Что вы хотите, такое зрелище кого угодно свалит. Удивляюсь, как вы держитесь.

– Я привычный. Здесь – кремень! – пристав ударил себя по груди, что было не самым добрым знаком. – А что он все твердит?

– Полагаю, городового особо поразил вид муравьев, бегущих по… Да сами взгляните, я их не трогал…

– В другой раз. Что скажете о преступлении?

Асмус поднялся и отряхнул ладони.

– А что я могу сказать о преступлении?

– Сделали первичный осмотр, какие выводы…

– Послушайте, пристав, я не криминалист, я земский врач …

– Других врачей у меня нет. Скажите хоть, как его убили.

– А вы сами не догадываетесь?

– Конечно, внешний осмотр важен… Но ваше мнение?

– Думаю, самоубийство.

Пристав даже за шашку взялся, – как видно, от растерянности.

– Но этого не может быть!

– Рад, что вы это понимаете, – сказал Асмус. – Сергей Николаевич, позвольте, я пойду. Здесь я вам ничем не помогу. Григорьева доставьте в лазарет, пусть им наш Нольде займется, приведет в чувство. А у меня утренние визиты. Больные ждут.

– Не могу, еще протокол не составлен, вы должны расписаться.

– А, чтоб тебя… – интеллигентный врач добавил народное словцо. – Только прошу вас, побыстрее…

В цепи городовых произошло движение. Послышались возмущенные возгласы и разговор на повышенных тонах. Заметив, кого не пускают, пристав побежал встречать долгожданного гостя. Вернулся он в сопровождении предводителя. Фёкл Антонович был бледен, позавтракать не успел, и вообще пробуждение вышло мрачным. Кого порадует новость о злодейском убийстве с утра пораньше?

– Где это случилось? – спросил он, оглядываясь и невольно зажмуриваясь, словно ожидая горы трупов.

Пристав указал на шалаш. Предводитель совершенно растерялся.

– Зачем его сюда засунули?

– Нет, не то… Его так нашли, чайки клевали, а это я распорядился, чтоб от лишних глаз укрыть.

– Какие чайки? О чем вы?

Предводитель решил было, что Недельский впал в одно из своих особых состояний. Но пристав четко и без вывертов открыл чистую правду: телом действительно занялись хищники. Видимо, лежало оно долго, не иначе с глубокой ночи.

– Я хочу взглянуть! – потребовал Фёкл Антонович.

– От всей души не советую, – сказал Асмус.

– Нет, я глава города, я должен… В конце концов, это мой долг, как государственного чиновника…

Асмус только плечами пожал и приготовил успокоительное.

Пристав распахнул укрытие. Фёкл Антонович только засунул голову и тут же отскочил, как ошпаренный, попятился и выпустил на песок остатки плотного ужина. Тяжело дыша и утирая лицо платком, он принял из рук доктора рюмку с лекарством.

– Простите, господа… Я не думал, что это будет такое…

– Я предупреждал, – сказал Асмус. – И почему никто не хочет слушать советы? Господин пристав, теперь-то вы меня отпустите?

Недельский благосклонно кивнул. Асмус приподнял край летней шляпы и неторопливо ушел. А предводитель все еще не мог обрести спокойствие в полной мере.

– Боже мой! – повторял он.

– Но я же вас предупреждал! – сказал пристав.

– Да о чем вы, Сергей Николаевич! Когда нас ожидает такое событие, и вдруг это! Это конец! Все пропало! На нас поставят крест, понимаете вы это! Полнейшая катастрофа! Надо что-то делать…

– Будем искать.

– Искать! Не говорите ерунды! Нельзя, чтобы об этом стало известно в столице. Делайте что угодно, но чтоб муха не вылетела, хотя бы до срока. И, не дай бог, репортеры пронюхают! Такое начнется! Чтоб никого близко не подпускать! Хоть на вокзале дежурство устроить!

– Я приказал городовым держать язык за зубами.

– Разумно, хвалю. А этот почему у вас на песке восседает?

– Григорьев? Пустяки, умом тронулся, – ответил пристав. – В лазарете приведут в порядок. Что ему будет? Крепчайший паладин законности.

– Голубчик мой, вы-то только не того… не оплошайте… Сейчас вам нельзя волноваться. Сейчас вы нужны в ясном уме…

– Не извольте беспокоиться. Я в полном боевом порядке! – заявил пристав.

Фёкл Антонович внутренне содрогнулся, но вида не подал. Оставалась надежда на чудо. Не хватало, чтоб за расследование принялся безумный чудак. А чужого вызвать невозможно, не сообщив начальству все… А это значит… Нет, и думать нельзя!

– Что собираетесь предпринять? – спросил предводитель.

– Установим личность жертвы.

– Это правильно, личность надо установить.

– Только розыск будет труднейшим, – заявил пристав.

– Ну, так вы его пока и не начинайте…

– Не выйдет. Нас ждут большие испытания…

Фёкл Антонович схватился за сердце.

– Какие еще испытания? Может, без них как-нибудь обойдемся?

Пристав протянул смятую бумажку.

– Ознакомитесь. Записка характерного содержания. Найдена в кармане жертвы. Без сомнения, оставлена убийцей.

Предводитель прочел три слова с подписью и пришел в отчаяние: прав Недельский, без испытаний не обойдется… И в такой момент! Как не вовремя… А ведь все так было хорошо… И откуда взялось…

– Здесь ясно указано, что… – начал пристав. Но договорить ему не дали.

– И не думайте! – потребовал Фёкл Антонович. – Делайте свое дело и не играйте в бирюльки. Кстати, устанавливать личность незачем, это инженер Жарков с Оружейного завода.

– Вот, значит, как… Уже добрались… Ну, ничего…

– Сергей Николаевич! – закричал предводитель. – Выкиньте из головы фантазии о заговорах и якобинцах! Нет их и быть не может! Не в нашем городе, и точка!

– Но… Хорошо… Я вас понял…

– Вот и умница. За это вам помогу. Вчера вечером господин Жарков устроил публичный скандал у Фомана.

Лицо пристава стало сосредоточенным и напряженным, как у легавой перед гоном, только в глазах нехороший блеск.

– Так, так… – проговорил он. – Познавательно… Продолжайте…

– Он оскорбил или его оскорбили, не знаю. Дошло до драки и битья посуды. Тот господин выскочил, угрожая расправой.

– Так что же вы молчали! – взвился пристав. – Кто таков? Сейчас мы его…

– Не из наших, не из местных. Приезжий дачник, молодой, чуть старше двадцати лет, одет прилично, расспросите у Фомана, вам укажут, где остановился. Я его на прогулках встречал. Лично не знаком, не велика персона… Да подождите же, куда… Сергей Николаевич!..

Недельского уже было не остановить. Подбежав к цепи, он выдернул пятерку городовых, старшему Макарову торопливо дал указания, как поступать с телом и местом преступления, и бросился на поиски убийцы. Городовые еле поспевали за горячим приставом.

Стася Зайковский спал тревожным сном. Снилась ему погоня, в которой он бывал то зверем, а то загонщиком, – словом, бессмыслица какая-то. Стася во сне кричал что-то отчаянное и грозное, отчего у него по спине бегали мурашки. Кажется, то ли он на кого-то замахивался, и даже хватал за ворот, то ли на него замахивались… Но кто это был, чего хотели от Стаси, и вообще хотели ли, или просто намеревались мучительно покончить с его молодой жизнью, он не понял. И еще он спешил во сне к какой-то непонятной, но тревожной цели. Под одеялом он брыкался, как заяц, пальцы его подрагивали и сжимались, – вдруг что-то тяжелое ударило его по голове, сбило с ног, он покатился кубарем, отчаянно хватаясь за камни и сухие корни, и… проснулся.

Подушка была измята, лоб и в самом деле саднил. Стася потер больное место и приподнялся. В ямку подушки, где лежала щека, скатился камешек. Послышался тихий свист. Стася спал рядом с окном, выходящим в яблоневый сад. Он подтянулся к спинке кровати и выглянул. Его поманили наружу.

На часах не было и восьми. Жуткая рань. Бесчеловечно будить человека в такое время, даже если сон не праздничный. Борясь с веками, которые слипались сами собой, Стася накинул халат и кое-как попал в шлепанцы. Он на ощупь пробрался к задней двери, придерживаясь за стенки, чтобы не упасть. Со сна Стасю пошатывало. А ведь как ловко бегал только что…

9
{"b":"541770","o":1}