ЛитМир - Электронная Библиотека

Кристина протянула молодому человеку руку и ослепительно улыбнулась.

В руках герцога Бьюкасла тут же возник монокль.

— Прошу прощения, Бьюкасл, — с улыбкой обратился к нему Энтони Калвер, — надеюсь, вы отпустите ее?

— Я не собираюсь единолично распоряжаться временем миссис Деррик, — невозмутимо ответил герцог.

— Его светлость был так любезен, что принес мне бокал вина, — сказала Кристина, вставая, — но я уже все выпила. Я с удовольствием поздороваюсь с вашим братом и с вашими друзьями.

Прежде чем отойти, опираясь на руку молодого джентльмена, Кристина обернулась и улыбнулась герцогу:

— Благодарю, ваша светлость.

На самом деле она чувствовала себя полностью выбитой из колеи.

Он назвал ее невероятно привлекательной.

Она отказалась стать его любовницей.

Она отказалась стать его женой.

И он тем не менее считал ее невероятно привлекательной. Кристина ненавидела себя за то, что была польщена его словами. Как можно радоваться этому после всего, что он наговорил ей, когда в прошлом году делал предложение? Он считал ее во всех отношениях ниже себя и свято верил в то, что оказывает ей неземную честь.

После сегодняшнего вечера они, скорее всего, никогда больше не увидятся.

Как она сможет снова забыть его? В прошлом году ей пришлось очень трудно. Если быть до конца честной с самой собой — чего Кристина никогда не делала, думая о герцоге, — то ей так и не удалось забыть его, хотя в герцоге, за исключением внешности, не было ничего достойного любви и восхищения.

Правда, не только внешность герцога занимала ее мысли в течение последних шести месяцев. Она была ужасно влюблена в него.

Вот именно, ужасно.

А лучше сказать, просто неприлично.

Глава 13

Вулфрик только что вернулся из Пикфорд-Хауса, где его сестра Морган, младшая из двух, остановилась вместе с Росторном на время пребывания в Лондоне. Они привезли с собой из Кента детей в надежде, что для старшего мальчика столичный воздух окажется благоприятнее, чем в прошлый раз, а малыш вообще не заметит разницы.

Жак, которого вызвали из детской специально, чтобы поздороваться с дядей, с торжественным видом наблюдал со стороны, как Морган передает герцогу на руки спящего Жюля. Потом ребенок подошел поближе, чтобы получше рассмотреть кисточки у дяди на сапогах, и осмелел настолько, что похлопал его по колену.

— Жаль, что ты не можешь видеть себя со стороны, Вулф, — смеясь, проговорила Морган.

Вулфрик сидел неподвижно, боясь уронить младенца и испугать старшего мальчика. Он остро ощущал, что это его племянники, дети его обожаемой Морган, которой материнство придало оттенок зрелости, выгодно подчеркнувший ее живую юную красоту — ей еще не исполнилось и двадцати одного года.

— Жаль, что тебя не видит наш бомонд, — сухо добавил Джервис. — Правда, я полагаю, они не поверили бы собственным глазам.

Вулфрик приехал, чтобы пригласить сестру с семьей на Пасху в Линдсей-Холл. Фрея и Джошуа, которые также недавно прибыли в Лондон, уже согласились, а Эйдану, Рэнналфу и Аллену были отосланы приглашения. Последний раз они собирались все вместе на свадьбе Аллена и Рейчел два с половиной года назад. Пора им снова объединиться. Несмотря на то, что с тех пор Вулфрик не раз встречался с каждым из них по отдельности, ему хотелось собрать всех в родном доме. Конечно, за последние годы с появлением множества детей семейство Бедвинов значительно разрослось, но Линдсей-Холл был достаточно просторным, чтобы вместить их всех.

Морган и Джервис приняли приглашение, и герцог уехал домой, радуясь, что хотя бы кто-то из его семьи проведет Пасху вместе с ним. Он также решил пригласить своих тетю с дядей, маркиза и маркизу Рочестер, но не сегодня. На сегодняшний день у него были другие планы.

Он ехал по Серпантину в Гайд-парке. Там прогуливалось множество людей, как пеших, так и конных. Такое оживление было необычно в это время года. Причиной являлось то, что солнце ярко светило и в воздухе чувствовалось непривычное тепло.

Герцог ехал в дом Ринейблов, хотя не был уверен, что дамы смогут принять его. На суаре леди Ринейбл сказала, что они задержатся в столице еще на неделю. Прошло уже пять дней, и он принял решение.

Это решение частично касалось леди Фальконбридж, из-за которой он и приехал в гости к леди Джосселин. Вулфрик был твердо намерен раз и навсегда выбросить из головы одну недостойную сельскую учительницу, которая, как он предполагал, уже вернулась к себе, и приложить все усилия, чтобы как можно быстрее привести к логичному завершению свою связь со светской дамой, которая не ждет от него ничего, кроме чувственных удовольствий.

Он слишком долго воздерживался — больше года; правда, за одним памятным исключением.

Но как только он увидел леди Фальконбридж в гостиной леди Джосселин и она тут же отправила его за вином, а потом вовлекла в разговор, он понял, что не сможет выбрать любовницу, руководствуясь доводами разума. Эта леди воплощала собой все, что он хотел видеть в своей любовнице, за исключением одного.

Она, черт возьми, не была Кристиной Деррик!

В следующую секунду, когда Вулфрик осознал всю нелогичность собственных рассуждений, он услышал голос баронессы Ринейбл, почувствовал, как она хлопает его по руке лорнетом, обернулся и увидел перед собой ту самую женщину, которая в очередной раз внесла в его жизнь беспорядок после той проклятой свадьбы.

Он по-прежнему был настроен против миссис Деррик, несмотря на то, что отправился следом за ней, спас ее из когтей Китреджа, а потом говорил с ней в весьма вольной манере.

И вот теперь, три дня спустя, он специально ехал на встречу с этой женщиной — если, конечно, она окажется дома. В противном случае ему придется заехать в другой раз, если за это время он не одумается.

Два маленьких мальчика пускали деревянные кораблики по Серпантину под бдительным оком няни. При встрече со знакомыми Вулфрик кивал джентльменам и касался шляпы сложенным хлыстом при виде дам. Миссис Бивис, присвоившая себе вымышленный титул — она была одной из известнейших столичных куртизанок, а о мистере Бивисе никто никогда не слышал, — прогуливалась у воды в компании своего шпица и походила на яркую райскую птичку. Заметив приближающегося к ней лорда Пауэлла, о котором говорили, что он страстно влюблен в нее, молодая женщина начала прихорашиваться.

Вулфрик лениво наблюдал за тем, как миссис Бивис сняла перчатку, вытянула руку над водой, призывно улыбнулась подошедшему барону и уронила перчатку, открыто приглашая поднять ее.

Перчатка плавно легла на поверхность воды в шести дюймах от берега.

Повинуясь голосу любви, лорд Пауэлл бросился вперед и смог бы вытащить перчатку с помощью серебряного набалдашника трости, если бы в этот момент не вмешалась посторонняя сила, испортившая все дело.

Эта посторонняя сила подбежала к миссис Бивис сзади, прокричала ей, что она что-то уронила, и в ту же секунду наклонилась, чтобы спасти перчатку. Дождя не было уже давно. Непонятно, каким образом трава могла оказаться скользкой, если, конечно, в эти безветренные дни речке не вздумалось вдруг разлиться, затопив берега. Как бы то ни было, правая нога спасительницы перчатки миссис Бивис соскользнула, женщина сделала неловкое движение в попытке перенести вес на левую ногу и сохранить равновесие, потерпела неудачу, растопырила руки и, вскрикнув достаточно громко для того, чтобы обратить на себя внимание всех гуляющих, рухнула в воду, издав при этом громкий всплеск.

Остановив лошадь, Вулфрик с болезненным отвращением наблюдал за тем, как леди Ринейбл и леди Моубери в ужасе закричали, а Пауэлл, который, по всей видимости, был вне себя от гнева, все же решил повести себя галантно и вытащил миссис Деррик из Серпантина.

Миссис Бивис двинулась дальше, сделав вид, что не обратила внимания не только на отвратительную сцену, разыгравшуюся у нее за спиной, но и на то, что у нее осталась всего лишь одна перчатка.

41
{"b":"5418","o":1}