ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Отключив связь, Ева вцепилась в руль. Ей едва удалось увернуться от крыла ближайшей машины.

Вот дрянь! Что же еще ей нужно, если не деньги? Груды денег. А у кого во всей Вселенной больше денег, чем у Рорка?

Ну нет, ей это с рук не сойдет! И пусть он посмеет допустить хотя бы мысль, что можно откупиться от Труди и тем вынудить ее уехать! Пусть он только попробует! Ева лично спустит с него шкуру.

Она с ревом въехала в ворота дома. Рорк успел спуститься по ступенькам и открыть дверцу ее машины.

– Я арестован? – спросил он и нарисовал пальцем кружок в воздухе. – Сирена, лейтенант.

Ева выключила сирену и яростно хлопнула дверцей.

– Какая же я дура! Я полная кретинка!

– Будешь так отзываться о женщине, которую я люблю, не угощу тебя выпивкой.

– Дело совсем не во мне. Как же я сразу не сообразила? С самого начала речь шла не обо мне, а о тебе. Она вывернула меня наизнанку. Если бы я не подпустила ее к себе так близко, я бы все просекла еще на старте. Ломбард.

– Понятно. А это что такое? – Рорк осторожно провел пальцем по проступающему синяку у нее на подбородке.

– Ничего. – Гнев вытеснил остатки боли. – Ты меня слушаешь? Я ее знаю. Знаю таких, как она. Она ничего не сделает без умысла. Не пошла бы она на все эти хлопоты и расходы только для того, чтобы испортить мне настроение. Она приехала ради тебя.

– Тебе надо успокоиться. Идем в гостиную. – Рорк взял Еву под руку. – Там камин разожжен. Мы выпьем вина.

– Ты можешь помолчать?

Ева оттолкнула его руку, но Рорк проигнорировал ее жест и снял с нее промокшее пальто.

– Отдохни минутку, тебе надо перевести дух, – посоветовал Рорк. – Может, ты и не хочешь вина, но я хочу. Погода отвратная.

Она действительно перевела дух, прижала ладони к лицу, чтобы успокоиться.

– Я ничего не соображала, вот в чем дело. Я не думала, я только реагировала. А ведь я умею думать. Должно быть, она решила приехать повидаться, попробовала разыграть сцену семейного воссоединения. Я же была совсем соплячкой, и с головой у меня было не в порядке. Может, она сделала ставку на то, что я все забыла, что я не помню, как мне у нее жилось. Решила разыграть роль вновь обретенной мамули, ангела милосердия, что-то в этом роде. В общем, смазать эти колеса, а потом попросить денег в надежде, что я обращусь к тебе и ты ей их дашь.

– Она тебя недооценила. Вот, держи. – Рорк протянул ей бокал вина.

– Запасной план. – Ева взяла вино и принялась возбужденно расхаживать взад-вперед перед потрескивающим огнем камином. – У таких, как она, всегда есть запасной план. Я не пошла ей навстречу? Ничего, она найдет способ обратиться прямо к источнику финансирования. Прямо к тебе. Попробует тебя разжалобить, расскажет, как ей по жизни не везло. А если и таким образом не удастся потрясти денежное дерево, чтоб оно начало ронять монетки, ну, тогда она перейдет к угрозам. Она захочет оторвать сразу большой и жирный кусок. Потом она, конечно, вернется и потребует еще, но чтобы сразу откусить самый сочный… – Тут Ева вгляделась в его лицо. – Я не сообщаю тебе ничего нового?

– Как ты только что заметила, ты сама пришла бы к этому выводу еще на старте, если бы не была так расстроена. – Рорк взял Еву за руку. – Идем, давай присядем у камина.

– Погоди, погоди. – Ева ухватилась за его рукав. – Ты же не ходил к ней сам? Ты с ней не встречался?

– У меня не было и нет ни малейшего намерения с ней встречаться. Если, конечно, она не собирается и дальше тебя терроризировать. А ты знаешь, что после тебя у нее в разные годы было еще одиннадцать приемных детей? Интересно, скольких из них она мучила так же, как тебя?

– Ты ее прокачал? Дурацкий вопрос. Ну конечно, ты ее прокачал. – Ева отвернулась. – Что-то я совсем тупая стала.

– Все уже улажено, Ева. Забудь об этом.

Упорно держась к нему спиной, Ева отпила вина.

– Что значит: «Все уже улажено»?

– Сегодня днем она приходила ко мне на работу. Я недвусмысленно дал ей понять, что будет лучше для всех заинтересованных лиц, если она вернется в Техас и забудет о любых попытках вступить с тобой в контакт.

– Ты говорил с ней? – Ева зажмурилась от бессильного гнева. – Ты знал, кто она такая, и впустил ее в свой кабинет?

– Ну, у меня в кабинете бывали люди и похуже. А что, по-твоему, я должен был делать?

– Я думала, ты предоставишь это мне. Я думала, ты поймешь, что это моя проблема. Я должна была сама с этим справиться.

– Это не твоя проблема, а наша. Вернее, была. Мы должны были справиться с этим вместе. Но теперь все уже улажено.

– Я не хочу, чтобы ты улаживал мои проблемы. Это мое дело. – Ева стремительно повернулась кругом, и, прежде чем Рорк понял, что она собирается делать, бокал полетел как снаряд. Вино выплеснулось, бокал разбился и брызнул во все стороны осколками. – Это было мое личное дело.

– У тебя больше нет личных дел отдельно от меня, запомни это! У меня от тебя давно уже никаких секретов нет.

– Мне не нужно, чтобы меня ограждали. Я этого не потерплю. Не надо со мной нянчиться.

– Понятно. – Его голос зазвучал тише: это был опасный знак. – Значит, мне можно доверить все эти досадные мелкие детали типа: «Нельзя ли этот шарфик как-нибудь завернуть». Но то, что действительно важно, меня не касается, так?

– Это не одно и то же. Да, я понимаю, я плохая жена. – Ее голос стал хриплым, слова с трудом пробивались сквозь сдавленное спазмом горло. – Я ничего не помню из того, что надо сделать, не знаю, как это делается, и знать не хочу. Плевать я на это хотела! Но…

– Ты не плохая жена, и уж кому об этом судить, как не мне. Но ты очень трудная женщина, Ева. Она сама пришла ко мне, она пыталась меня шантажировать, и новой попытки не будет. Я имею право… Я имею все права защищать тебя и свои собственные интересы. Поэтому, если хочешь дуться, тебе придется делать это в одиночестве.

– Не смей уходить! – У нее пальцы чесались схватить еще что-нибудь и бросить в него, когда он повернулся к ней спиной и двинулся к двери. Но это было бы слишком по-женски и слишком глупо. – Не смей уходить от меня и отмахиваться от моих чувств!

Он остановился, обернулся, обжег ее гневным взглядом.

– Дорогая Ева, если бы твои чувства не были мне так дороги, не было бы у нас этого разговора. И если я от тебя сейчас ухожу, то лишь для того, чтобы избежать альтернативных действий, хотя мне до смерти хочется стукнуть тебя головой обо что-то твердое и вбить в нее немного здравого смысла.

– Ты хотя бы собирался мне рассказать?

– Не знаю. У меня были веские причины и «за» и «против». Я их взвешивал и еще не пришел к окончательному выводу. Она причинила тебе боль, и я этого не потерплю. Это так просто! Ради всего святого, Ева, когда я узнал о своей матери и вошел в штопор, разве не ты вывела меня из этого состояния? Разве ты со мной не нянчилась? Разве ты меня не защищала?

– Это не одно и то же. – Едкая горечь поднялась к ее горлу и выплеснулась в слова. – Что ты получил, Рорк? Что ты получил, когда узнал о ней правду? Тебя окружают люди, которые тебя любят и принимают таким, какой ты есть. Хорошие, добрые, порядочные люди. И чего они хотят от тебя? Ровным счетом ничего. Да, тебе пришлось нелегко. Твой отец убил твою мать. Но что еще ты узнал? Она тебя любила. Она была юной, невинной девочкой, и она любила тебя. У меня все иначе. Меня никто не любил. В моем прошлом не было ничего хорошего, чистого и доброго. – Ее голос пресекся, но она усилием воли заставила себя высказать все до конца. – Да, ты получил страшный удар, и он сбил тебя с ног. Но во что ты попал? Прямо в золото. Только ведь это не новость. У тебя только так всегда и бывает.

Он не стал ее останавливать, когда она вышла из комнаты, не пошел за ней следом. В эту минуту он не мог придумать ни одной причины, которая заставила бы его пойти за ней.

5

Гимнастический зал показался Рорку наилучшим местом, чтобы выпустить пар. А пара у него скопилось много. Плечо все еще побаливало от раны, полученной несколько недель назад, когда он помогал своей несносной жене в ликвидации подпольной лаборатории по клонированию человека.

15
{"b":"541805","o":1}