ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

После присяги я просто взял отпуск. Он мне полагался, потому что за все время службы я брал отпуск два или три раза, хотя мне полагался «большой» отпуск, как и всякому, чья служба связана с повышенными психологическими нагрузками и стрессом. До сих пор я числился на действительной службе – меня отозвали из отставки, чтобы уничтожить генерала Абубакара Тимура. Генерал был мертв, но лучше от этого не стало…

Почему я не участвовал в расследовании теракта? Господа, вы шутите? Это только в книгах так бывает. В таких делах нельзя допускать личного, а для меня это очень личное. Есть огромная, разветвленная служба, ведущая оперативную работу в Империи, – Министерство внутренних дел. Десятки тысяч доверенных лиц, миллионы осведомителей, сотни тысяч оперативников. Что могу против них я – один человек, для которого это глубоко личное.

Не стал я искать и придворных должностей. Потому что ситуация и так неоднозначная – регентства в нашей истории не было четверть тысячелетия, да и Павел – если и не взрослый, то уж подросток точно. С Ксенией… свои проблемы, еще не хватало обвинений в семейственности.

Господи…

Сам рассмеялся. Ну, какая семейственность? Какая ко всем чертям семейственность. Это газетчики могли раздуть истерию, если бы они знали, может быть, и посочувствовали бы мне. Чисто по-человечески. По-мужски. Семьей я так и не обзавелся, несмотря на то что прожил почти полсотни лет в этом мире. Как-то не получилось. Знаете, как говорится… возможно, дело не в кулаке, а в физиономии. Вот так и у меня. Семейная жизнь как-то не получается… совсем. Вероятно, примета нашего поколения. Женщины не готовы ждать и не готовы ничем жертвовать. Мама ждала отца отовсюду, хотя он пропадал на годы.

Или, может быть, я выбираю не тех женщин.

Вышел на балкон. Помимо нашего родового имения в центре Одессы, дома в Севастополе, в сороковые годы мы построили еще и этот дом… точнее – дворец, совсем недалеко от Ливадии. Здесь я сейчас и прятался… от всего окружающего мира…

Ого.

Я усмехнулся сам над собой. От мира не спрячешься, господа… Нет, не спрячешься…

Кавалькада машин поднималась от ворот…

– Сударыня…

Ксения оделась в черное. Брючный костюм с пиджаком, ужасающая новая мода, когда женщина старается выглядеть как мужчина, ну а мужчин заставляют выглядеть как женщина. Несмотря на свой возраст, она по-прежнему была в форме, поддерживая ее, как Екатерина Вторая, – изматывающим фитнесом и молодыми любовниками. Но мне на это плевать.

Или не плевать?

– Прошу…

– Сударь, ваша забывчивость не делает вам чести. Я не давала согласия ни на что, кроме морской прогулки…

Ксения проигнорировала мою руку и направилась по лестнице вниз. У нас в имении есть лестница, спускающаяся к самой воде, как Потемкинская, спуск очень крутой. Там внизу – ангар, а в ангаре лодка. Лодка совсем не такая, как здесь предпочитают, – тяжелая патрульная, с жестким днищем и кевларовыми баллонами. Это не способ продемонстрировать окружающему миру мою крутость – просто здесь постоянный, резкий прибой, очень опасный фарватер, и никакая другая лодка просто не выдержит. Так что скорлупки из фибергласа с палубой из дорогих пород дерева оставьте себе…

Ксению охраняли моряки – Гвардейский флотский экипаж. Урок не пошел впрок – охраны мало, хотя и больше, чем в тот злополучный, проклятый день. Черные повязки на рукавах, как и у меня на мундире. Знак потери и знак того, что зло не отмщено. О наказании в случае со смертниками речь вести бессмысленно.

Только об отмщении.

– Здравия желаем, Ваше Высокопревосходительство…

– И вам того же. У меня только одна лодка, вы в курсе?

– Не извольте беспокоиться. Ксения Александровна приказали не нарушать ваш тет-а-тет.

– «Сообразительный» в трехмильной зоне, Ваше Высокопревосходительство, – сказал другой моряк, показав на горизонт.

– Премного благодарен…

Кораблик и в самом деле болтался в море как раз напротив пирса. С этого расстояния он казался игрушкой…

Я спустился вниз, открыл ангар, завел моторы. Потихоньку вперед… теперь к причалу… вот так. Волнение сегодня было приемлемым, а на причале – у меня что-то вроде штормтрапа, для милых дам. Ксения протянула руку… хотя с ее фитнесом, думаю, ей не составило бы труда…

– Немного полюбезнее, mon ami… На нас смотрят…

– Сударыня, моей репутации это не повредит. Вашей тем более.

Ксения зло сверкнула глазами, но ничего не сказала…

Отойдя от причала на малом, я дал газу, разгоняясь до двадцати узлов. Присев на корму, лодка пошла от берега, оставляя белый пенный след за собой…

Эсминец, охранявший нас, приближался. На юте, на вертолетной площадке, я различил снайперов за ограждениями, с противоположного борта прятались две скоростные лодки с готовыми к действию отрядами морских пехотинцев. Я помахал им рукой, и кто-то мне ответил. Ксения, надев черные очки на пол-лица, нервно курила…

Заложив резкий, почти хулиганский вираж вокруг эсминца, я остановился меньше чем в двух кабельтовых от него. Рассчитал так, что он служил нам как бы волноломом, закрывая от волны.

– Не знал, что ты стала курить.

Ксения бросила недокуренную сигарету в море.

– Раскуришься тут…

Из сумки появилась новая пачка, но я перехватил ее и, прежде чем Ксения сумела сообразить, что происходит, выбросил в море.

– Довольно. Одну за одной – это уже слишком…

– Ты мне не муж вообще-то.

– Вот и побереги меня. Близких людей ты не бережешь…

Ксения сняла очки. Солнце бликовало на линзах оптических прицелов на эсминце. Я знал ее… если сразу дать отпор, она начинает отступать. Но она не отступит дальше, чем ты ее к этому вынудишь, и при первой возможности вернет себе позиции. Сильная женщина – синоним слов «одинокая женщина»…

– Как мне все надоело… – зло сказала она.

– Регентство?

– Оно самое. Все так и норовят сделать по-своему.

А ты чего хотела… Так вот и выглядит власть… власть женщины.

Проблема в том, что мужчина априори не может подчиняться женщине, все его существо будет протестовать против этого. Особенно – военный. Ксения – совсем неплохой вариант на троне Империи. Умная, волевая, хитрая, способная к интригам, прекрасно знающая экономику. С почти мужским складом характера. Проблема в том, что она женщина. Мужчина может подчиниться мужчине, признать его главенство – как вождя. Женщине же раз за разом придется доказывать, что она достойна быть вождем, и окончательно она никогда этого не докажет. А раз за разом кому-то что-то доказывать – утомительно.

Но она сама себе это выбрала. Хотя и без Регента тоже было нельзя.

– Что ты думаешь об обстановке в Афганистане?

– Это не такой простой вопрос.

– Господин адмирал, разве я когда-то задавала вам простые вопросы…

Ксения теперь начала кокетничать. У нее на каждую ситуацию существует свой набор ужимок и уловок, которые она применяет вполне обдуманно и хладнокровно. Она может обвинить в чем-то… для каждого у нее есть свои обвинения, она может напомнить о чем-то хорошем… если есть, о чем напоминать. Но что касается меня – со мной эти игры давно не проходили. Возможно, поэтому я до сих пор и был один… потому что со мной никакие игры не проходили. Если человек видит свою вторую половину насквозь, жить становится просто невозможно.

– Я не служил в Афганистане и не могу ответить на этот вопрос.

– А как насчет Персии? Это же соседняя страна. И ты там очень многого добился за очень короткий срок.

– Видите ли, сударыня… сравнивать ситуацию в Персии и в Афганистане бессмысленно, потому что у них совершенно разные корни. Совершенно разная основа. В Персии мне удалось добиться ощутимых результатов за короткое время потому, что в этой стране люди привыкли жить в государстве. Государство, которое построил для своих подданных шахиншах Мохаммед, было не таким уж и плохим. Там производилось больше киловатт в час энергии на душу населения, чем где-либо в мире. Бензин стоил примерно в три раза дешевле, чем в нашей стране. Хлеб стоил дешевле вдвое… собственно говоря, это и стало одной из причин восстания крестьянства, они не могли конкурировать с дешевым, завозимым продовольствием, а шахиншаху было плевать на то, что думают феллахи, он на них не опирался. В стране работали заводы, порты, добывались полезные ископаемые. В городах в каждой семье был автомобиль. Практически не было уличной преступности… это неправда, что жестокость наказания не позволяет предотвратить преступление, неправда, по крайней мере для Востока. А то, что в стране пропадали люди, что каждый полицейский чиновник был маленьким шахиншахом, творившим беспредел от лица государства… что же, на Востоке жили и при худшем беспределе. Несколько столетий назад монголы стерли Багдад, тогда один из крупнейших городов мира, с лица земли, перебили всех его жителей. Когда мы пришли… мы просто установили другое государство и другие правила игры. Был шахиншах Мохаммед – стал шахиншах Николай. Если раньше полицейские могли схватить и убить тебя по подозрению в сопротивлении режиму, то сейчас – за исламский экстремизм. Мы установили новые правила игры и объявили о них людям. У нас появились сторонники, которые увидели, что мы искренни в своих попытках установить более справедливое правление, прекратить творившееся беззаконие, восстановить страну и дать персам место в нашей большой семье. У нас были противники, ты прекрасно знаешь, откуда они взялись и кто их финансировал. Но большая часть населения изначально не была ни за нас, ни против нас. Они смотрели и выбирали. Уже с первого месяца-двух мы сделали несколько правильных шагов, и люди стали воспринимать нас как новую власть, а не как безбожников и оккупантов. Мы построили новое государство – и люди согласились с этим.

9
{"b":"541811","o":1}