ЛитМир - Электронная Библиотека

Теперь, господа офицеры, я подхожу к нашей встрече с агентом, назначенной на 2 января. Она навсегда осталась в моей памяти. Скажу больше. Я готов поставить ее в пример того, что офицер политической полиции должен в своей работе использовать не только инструкции и опыт, но прислушиваться к собственной интуиции, не быть глухим к ее голосу. Часто пользоваться таким советчиком недопустимо. Но порой без нее не обойтись. Как определить, что настал момент истины? Кто знает. Быть может, каждый должен совершить столько ошибок, сколько ему суждено. Этот урок я усвоил слишком большой ценой.

Шмель прилетел вовремя и довольно бойко доложил, чем занимается господин Окунёв. Я слушал внимательно. С каждой секундой росло странное чувство, что меня пытаются провести. Никаких конкретных фактов, ни одной существенной ошибки в словах агента не было. Но я буквально шкурой, если хотите – чутьем ищейки, чуял: со мной начали непонятную, двойную игру. Шмель попросту врал. Искусно, мастерски врал. Но для чего?

Чтобы отогнать это чувство, я оборвал визуальный контакт и подошел к окну, впервые повернувшись спиной, нарушив неписаное правило общения с агентом. На той стороне улицы зажигали ранние фонари. Я смотрел на прохожих, попадавших в пятно газового света и вновь растворявшихся в наступающей мгле, слушал доклад и неумолимо чувствовал обман. Это было настолько необъяснимо, что я отказывался верить самому себе.

В квартире для конспиративных встреч потемнело. Я задернул шторы, пошел к выключателю, по пути ударился о стол и зажег лампу под абажуром. От яркого света Шмель зажмурился. Расположившись так, чтобы свет падал в лицо агенту, я поблагодарил за интересный рассказ и предложил небольшую игру: задаю короткий вопрос, отвечать надо сразу, не задумываясь, только «да» или «нет». Агент не возражал.

– Профессор живет один?

– Да.

– Он делает приемы?

– Нет.

– Ходит в гости?

– Наверное.

– Держит химические реактивы?

– Да.

– Много книг по химии?

– Да.

– У него химическое образование?

– Нет… Кажется…

– Много химических колб?

– Да… У него маленькая лаборатория.

– Принимает лекарства?

– Возможно… Нет… Да…

– Глазные капли?

– Не знаю…

– Большая библиотека?

– Да…

– Много томов по литературе?

– Да…

– Много комнат?

– Нет…

– В квартире холодно?

– Нет…

– Пахнет молотым кофе?

– Да…

– Утром пьет чай?

– Нет… Да…

– Любит вино?

– Нет…

– Пьет водку?

– Да…

– Он пьет сердечные капли?

– Нет.

– Часто болеет простудой?

– Нет…

– Где он обедает?

– Что?.. Нет…

– Он обедает дома?

– Не знаю… Да…

– У него кухарка?

– Кухарку он выгнал… Нет…

– Он готовит?

– Не знаю… Нет…

– Ходит за продуктами?

– Нет…

– Он заказывает обеды на дом?

– Я, право… Откуда мне знать! Что за безумные вопросы?

Случайно или нарочно Шмель сбил темп допроса. Это было уже не важно. Я нащупал: Шмель избегает разговора о питании профессора. Случайность? Или за этим что-то есть?

От своего предшественника я был наслышан, как блестяще Шмель умеет входить в доверие к людям, и ни секунды не сомневался, что полоумный Окунёв рано или поздно выложит все.

А если это случилось? Если агент пытается скрыть именно эту, самую главную тайну? Возможно, потому, что профессор действительно изобрел нечто опасное?

Я всмотрелся в красивое лицо Шмеля, пытаясь найти в нем отгадку. Агент спокойно выдерживал взгляд. Следовало просчитать возможные варианты.

Первый: Шмель ничего не знает, чист как стекло. Профессор – безобидный сумасшедший.

Второй: Шмель узнал что-то, что может использовать в личных интересах. И теперь ставит дымовую завесу.

Третий: профессор Окунёв перевербовал Шмеля, а мы проглядели новую революционную организацию.

Первый вариант можно было отмести. Третий тоже показался нереальным: если б профессор был причастен к организации, то неминуемо попал бы в поле зрения наших агентов. Сеть у нас была раскинута обширная. Следовательно, вариант номер два.

Что же в таком случае открыл профессор?

Молчание затягивалось. Шмель по-кошачьи потянулся в кресле:

– Господин Герасимов, если у вас больше нет вопросов, позвольте удалиться. Время позднее…

– И вот еще что… – Я нарочно взял паузу.

– Да?

– Что за вещество принимает профессор?

– Какую-то микстуру. Кажется, от нервов.

– У какого доктора выписан рецепт? В какой аптеке куплен? Сколько раз в день?

Шмель невинно улыбнулся:

– Такими вещами мне не приходилось интересоваться.

– Выясните, где и у кого получает это вещество. Или сам делает?

– Понятия не имею.

– Необходимо выяснить подробным образом все об этой микстуре и доставить мне образец. Это возможно?

– Разумеется, господин полковник.

– Жду вас здесь четвертого января. В полдень. Надеюсь, двух дней хватит?

– Постараюсь, господин Герасимов. Это все?

– Вы свободны…

Шмель выпорхнул.

Я опять подошел к окну и отодвинул шторы. На той стороне улицы агент садится на извозчика. Я стал припоминать все наши встречи: первый раз Шмель телефонировал сам, а затем я назначал время. Но у меня не было никаких сведений о его месте жительства. Этот маленький факт я упустил из виду. Быть может, адрес указан в его личном деле? Но если вдруг Шмель решит исчезнуть, где его искать? Но с чего бы агенту исчезнуть? Маленькая ложь – еще не признак предательства. Вот если Шмель оборвет связь, это будет значить…

Я не хотел признаться сам себе, что это будет значить. В моей карьере подобного провала еще не было. И быть не могло. И хоть я не мог отделаться от тревожных мыслей, но заставил себя поверить: Шмелю можно доверять.

Только интуиция, которую я не пожелал слушать, твердила, что я совершил ужасную ошибку.

Донесение о наблюдениях за домом профессора Окунёва

2 января 1905 года. Весьма секретно

Имею честь донести Вашему Высокоблагородию, что, по сделанному Вами распоряжению от 31 декабря 1904-го, было установлено наблюдение за домом № * по 3-й линии В. О. и особо за квартирой, занимаемой профессором И.А. Окунёвым. На филерский пост мною было выделено по два наряда филеров на смену, которая начиналась в 8-м часу утра и заканчивалась в полночь, в составе двух сотрудников отдела филерского наблюдения.

За истекший срок были зафиксированы следующие лица:

Тридцать первого декабря в 5-м часу пополудню прибыла молодая барышня под вуалью. Объекту филерского наблюдения присвоена опознавательная кличка Вертля.

В 7-м часу вечера в квартиру пришла дама, прикрывавшая лицо вуалеткой. Приехала на извозчике. Объекту филерского наблюдения присвоена опознавательная кличка Рыжая.

В 9-м часу вечера объект Окунёв вышел из дома, поймал извозчика и отправился в ресторан «Медведь», где ужинал до одиннадцатого часа. После чего сел на извозчика, вернулся домой. Свет в квартире был потушен за полночь.

В этот же день в 8-м часу вечера дворник Пережигин в отвратительно пьяном виде стучался в квартиру профессора и требовал денег по случаю праздника. Дворник Пережигин в квартиру пущен не был.

Первого января в одиннадцатом часу утра прибыла дама в черном под вуалью. Пробыла в квартире не более четверти часа. На улице взяла сани и поехала в сторону центра. Филер Митрофанов проследил даму до Пассажа, где она сошла. Филер последовал за дамой внутрь. Дама вошла в магазин шляпных изделий, из которого не выходила более полутора часов. Когда филер, потерявший терпение, заглянул в магазин, упомянутой дамы в нем не было. По словам модистки, дама ушла из магазина больше часа назад через черный ход. Объекту филерского наблюдения присвоена кличка Ласка.

Около полудни объект Окунёв вышел из дому. По виду можно было сказать, что он пребывал в скверном расположении духа. Объект взял извозчика. За ним был отправлен филер Пономарев. Профессор поехал в Шувалово, где остановился около зеленого дома. Зашел не более чем на десять минут. По словам околоточного, это дача Окунёва. Постоялец не появлялся здесь с весны. На даче замечены господин и дама, вероятно, семейная пара, но их уже дня три как не видно. С дачи Окунёв отправился в город, где посетил Пассаж, пил кофе в Польской кофейне и отобедал в трактире Родиона на Офицерской. После чего вернулся в 7-м часу и более из квартиры не выходил.

15
{"b":"541841","o":1}